Найти себя. Трилогия (СИ)

– Позвольте мне объясниться, господин Абас. Все выглядит несколько иначе, чем вам доложили, – Сомов сделал невинное лицо, – Начну с того, что я вчера был трезв и у меня тоже есть свидетель, которого я жду с минуты на минуту. К поединкам барона Ригоса я не имею никакого отношения. Если какие‑то благородные господа и решили прибегнуть к дуэли, то это их право гарантированное законом. Авария же случилась в виду неисправности техники. В ней никто не пострадал и претензий ко мне не имеет. Что же касается разрушенного памятника… Насколько я знаю его и так планировали заменить. Знаменитый художник и скульптор Винс Милан по заказу магической академии уже изваял новый монумент и вопрос оставался лишь в деньгах за оплату работы мастера. Я готов полностью покрыть все расходы, связанные выплатой гонорара Милану и установкой нового памятника.
– Покрыть убытки – это ваша обязанность, которая нисколько не уменьшает степени вины, – рявкнул начальник академии, – И избавьте меня от объяснений. Сегодня ученый совет рассмотрит вопрос о вашем отчислении, и я уверен, что принятое решение не будет для вас утешительным.
Дверь в кабинет ректора отворилась и в нее попытался протиснуться взволнованный секретарь.
– Господин ректор… – успел произнести секретарь прежде чем мелькнули руки в черных перчатках и его силком выдернули обратно за дверь.
– Это что еще такое? – грозно спросил начальник магической академии, приподнимаясь с места и позвякивая амулетами.
И словно отвечая ему в дверях появился герцог Крон Гросс. Неспешным беззвучным шагом он прошелся по кабинету, без приглашения сел в кресло напротив ректора и педантично расправил складки своего камзола.
– Здравствуйте, господин Абас, – грустно произнес начальник тайной стражи Останда и посмотрел на ректора с невыразимым сочувствием и сожалением.
– Ну наконец‑то, – с облегчением выдохнул Сомов, – Привет, Крон.
– Привет, Вик, – очень натурально удивился герцог, – А ты что здесь делаешь?
– Так отчисляют меня.
– Как отчисляют? Что за вздор?! Ладно с этим разберемся позже. Присаживайся, чего стоишь‑то. Господин Абас, вы тоже можете сесть.
– Почему так долго? – не удержался Сомов от упрека в адрес сыщика, опускаясь в мягкое кожаное кресло.
– Дела государственной важности, – ответил герцог Гросс и снова повернулся к ректору, – Кстати, господин Абас, я к вам как раз по такому государственному делу. Правда оно носит несколько личный характер и поэтому я решил предварительно переговорить с вами здесь, в академии, прежде чем вызывать в солнечную башню.
– Я весь во внимании, достопочтимый господин Гросс, – ректор и не подумал сесть, а застыл в напряженной позе и было видно, как на его лбу проявляются капельки пота.
– Вчера тайной стражей был задержан опасный бунтовщик Рухас. Заговор против самого короля! – Крон внушительно поднял палец вверх, – На допросе третей степени этот негодяй выдал всех своих сообщников и среди прочих имен неожиданно назвал имя вашего сына. Представляете каков мерзавец? – тонкие губы сыщика застыли в ледяной улыбке, – Я полагаю, что он попросту солгал, не выдержав боли. Как‑никак третья степень. Но я обязан проверять всякую поступающую мне информацию. Именно поэтому я здесь. Кому как ни вам знать собственного сына.
– Ну что вы, господин Гросс, – начальнику академии вдруг стало трудно дышать, и он задергал ворот своего камзола, – Помилуйте, какой может быть заговор? Вы же знаете моего мальчика. Он так далек от политики. Кроме лошадей и охоты он вообще больше ничем не интересуется. Даже женщинами.
– Именно это я и хотел услышать. Вашего слова вполне достаточно, господин Абас. Будем считать, что бунтовщик Рухас попросту оболгал вашего сына. Надеюсь вы не дадите мне повода думать иначе, – многозначительно произнес начальник тайной стражи, – Ну, а теперь расскажите, что это за нелепая история с отчислением господина Сангина? Я знаю Виктора также хорошо, как вы своего сына и также в нем абсолютно уверен.
– Ну что вы, какое отчисление? Так, всего лишь профилактическая беседа, – сразу пошел на попятную ректор, – Просто я вынужден был отреагировать на разрушение памятника. Впрочем, господин Сангин уже пообещал оплатить все восстановительные работы, так что претензий у меня к нему нет.
 
– Рад, что мы понимаем друг друга, – удовлетворенно произнес сыщик, а заметив, как Сомов выразительно постучал пальцем по тыльной стороне руки, добавил: – И вот что еще, господин Абас. Виктор молод и бывает небрежен в вопросах своей безопасности. Вижу, что несмотря на мои рекомендации он даже не носит боевую перчатку. Поэтому прошу, вас, как его руководителя, проследите, чтобы он всегда был вооружен.
– Как скажите, уважаемый Крон, – елейным голоском пообещал начальник академии и засеменил, провожая до двери своих посетителей, – Рад был вас видеть. Всего вам наилучшего, господа.
А как только двери закрылись, ректор первым делом схватился дрожащими руками за разговорный амулет.
– Сынок, ты где? С тобой все в порядке? От охоты отвлекаю? Ну и слава великой Уре, – он шумно выдохнул и пробормотал: – Вот же проклятый Инквизитор. Чуть до смерти не напугал.
Абас обессиленно сполз в кресло, вытащил батистовый платочек и еще долго вытирал им мокрые лицо и шею.
– Ну и что это была за клоунада? – сердито спросил Крон, когда они с Виктором вышли во двор академии, – По цирку соскучились, господин барон? Захотелось вернуться на арену?
Сомов без всякого раскаяния пожал плечами и беспечно усмехнулся:
– Весь ваш мир моя арена. А это так… Досадный эпизод. Я давно не употреблял спиртное, а вчера отмечали студенческий праздник. С непривычки немного не рассчитал. Бывает. Спьяну подумалось, что неплохо было бы одернуть господина ректора. Не понравился он мне или, точнее сказать, я ему. Абас сходу начал выпытывал об устройстве АМЭ, сулил золотые горы, а потом запретил носить боевую перчатку. Я же объяснял это по телефону. Ректор явно ко мне придирался, а от имени магистра Сиана его буквально коробило. Может он вообще альтийский шпион. Ты бы его проверил хорошенько по своей линии.
– Вздор насчет шпиона. Просто Абас с Сианом всегда были на ножах, – раздраженно отмахнулся Крон и повысил голос, – Ну а вот это‑то зачем было делать?!
Он остановился и указал на покосившийся и обезглавленный памятник Первому Зрячему, в пьедестал которого упирался разбитый паровой механизм, а вокруг были рассыпаны шестеренки и блестели осколки стекол в черной от пролитого масла траве.
– Во‑первых, – терпеливо продолжил объяснения Сомов, – Винс Милан по заказу академии уже давно сделал новую скульптуру. Ты бы только видел этот монумент, Крон! Пятиметровое обнаженное тело, лицо суровое, мышцы напряжены, в ладони горит вечный огонь, на который, кстати, я лично пожертвовал парочку АМЭ. Настоящий мировой шедевр! И тут академия вдруг уперлась. У нее якобы не предусмотрено средств на замену памятника. Хотя на самом деле причиной отказа явилось то, что основатель магии изображен полностью обнаженным и это вызвало возмущение ученого совета. Что мне оставалось делать? Милан мой друг, а я как‑то имел неосторожность пообещать, что его скульптура обязательно будет стоять перед академией. Ты же ведь знаешь, Крон, что я не обманываю своих друзей.
– Ну да, – скептически скривился начальник тайной стражи, – А во‑вторых?
– Во‑вторых, паромобиль который я разбил принадлежит моему новому приятелю Итрису, а его отец могущественный глава гильдии промышленников граф Шон Карт. Как‑то давно я уже пытался попасть к нему на прием, но безуспешно. Есть у меня наработки одного проекта, как раз для промышленника такого ранга. А завтра я и Итрис едем к господину Шону в гости. Итрис для ремонта транспорта, я с извинениями. Там и поговорим.
 
– Я тебе поражаюсь, Сомов. Ну зачем нужно придумывать такие сложные многоходовые схемы? Ты что не мог просто попросить меня об организации встречи с Картом?
– Я же говорю, что был пьян, – буркнул Виктор, – Вчера мне этот план казался гениальным.