Найти себя. Трилогия (СИ)

– Ну да, – ехидно усмехнулся сыщик, – Хорошо, что напомнил. А то я чуть было не забыл, что ты у нас гений.
– Хватит издеваться, Крон, – не выдержал Сомов, – Я, между прочим, с тебя беру пример. И замечу, что твои постановки тоже далеко не идеальные. Готов биться об заклад, что бунтарь Рухас не называл среди своих сообщников сына господина Абаса.
– А вот и нет. Тут ты ошибаешься, – начальник тайной стражи самодовольно улыбнулся, – Сильно ошибаешься. Бунтовщика Рухаса вообще не существует.
Собеседники подошли к черной лакированной карете, где один телохранитель услужливо распахнул дверцу и откинул маленькую подножку, а второй, делая вид, что придерживает коренную лошадь, внимательно следил за окружающей обстановкой. В последнее время герцог очень серьезно относился к своей безопасности и никогда не появлялся без охраны.
– Садись, Вик, поговорим без лишних глаз и ушей, – качнув карету сыщик забрался внутрь и заскрипел кожей устраиваясь на сиденье, а затем протянул Сомову свежую газету с сильным запахом типографской краски. – Читал утреннюю прессу?
Виктор бегло просмотрел несколько заголовков: «Убийство оркского посла в Роанде», «Харсант расторгает мирный договор», «Армии трех стран направляются к границе».
– Это что?! – потрясенно спросил он, – Неужели новая война?
– Хотелось бы верить, что нет, поскольку мы к ней совершенно не готовы, – мрачно ответил Гросс, – Пока лишь разгорается давний конфликт за контроль над побережьем внутреннего моря между людьми Роанда, орками и гномами. Где обещанное тобой оружие, Вик?! Почему я вместо него получаю какого‑то «Туалетного утенка»?
Сомов виновато опустил голову. Оружия он действительно не создал. И не только потому что не особо хотел заниматься смертоносными вещами, но и потому что объективно не имел на это времени. Слишком много усилий потребовал от него прототип телевизора, который полгода назад появился наконец‑таки в продаже. И это было то, чем Виктор по праву гордился. Живая картина сразу же стала очень популярным и хорошо продаваемым товаром, который если и не заменил, то основательно потеснил на рынке магические светильники. Плоский стеклянный прямоугольник, обрамленный узкой рамкой из черного покрытого лаком дерева, с серебряной отливкой в виде надписи «Сони» и зелененьким огоньком на нижней кромке. Живую картину можно было по желанию установить на столе или повесить на стену и использовать по прямому назначению, как магическое окно для освещения помещения. В комплекте шли подставка и пульт с денадцатью кнопками по количеству переключаемых каналов, которые транслировали картинки из восьми часовых поясов от Канарских островов до Дальнего Востока. Впрочем, исправно функционирующих каналов оказалось меньше, чем кнопок. Периодически случались поломки, сбои в работе и, связанные с этими сбоями, целые истории, которые случайно попадали в эфир. Так, на одном из каналов, принимающий картинку объектив украли дикие орки и около недели таскали его с собой, позволив зрителям ненадолго понаблюдать за жизнью кочевников в дебрях Африки, пока дикари не разбили‑таки хрупкое стекло. А еще один объектив, установленный на высоком уступе в Альпийских горах, однажды заслонила огромная куча мусора и веток, оказавшаяся орлиным гнездом, а в нем два отложенных яйца. Но несмотря на то, что канал стал давать мало света, он неожиданно стал наиболее востребованным, поскольку перед изумленными зрителями разыгралась целая трагедия из жизни дикой природы – вылупление птенцов, их отчаянная борьба за еду и то, как самый крупный по размерам птенец в итоге вытолкнул из гнезда своего младшего братца. Зрители, особенно дамы, были шокированы. Такого близкого контакта с миром природы, да еще и полного драматизма никто и никогда на Осане не видел. Об этом случае подробно писали в газетах и даже обсуждали орнитологи на внеочередном съезде.
Гросс был в восторге от того, какой эффект произвел прототип телевизора на граждан и в предвкушении его дальнейшего развития радостно потирал руки. Ликовал и магистр Сиан, под маркой которого выпускался Сони. Сомов же в этой истории, как всегда остался никому не известным героем. Но он не жаловался. Виктор был молод, богат и в свободное от работы время его все чаще увлекала веселая беззаботная жизнь – музыка, друзья, лошади в конце концов. А вот заниматься техническими вопросами желания у него оставалось все меньше и меньше. Под давлением герцога он, конечно, брался за дело, но без излишнего энтузиазма. Так произошло, например, с попыткой создания огнестрельного оружия. Начал Виктор естественно с патрона, которому требовался целый набор различных взрывчатых веществ. В замке магистра была открыта химическая лаборатория, где несколько ученых получили все необходимые для исследований материалы, формулы и соответствующие инструкции по технике безопасности. После этого барон Сангин умыл руки. А спустя какое‑то время пришлось подводить плачевные итоги такого подхода к делу. Во‑первых, безопасностью ученые пренебрегли, а во‑вторых, что‑то они все‑таки получили, поскольку здание было полностью уничтожено взрывом, в котором погибли все находящиеся там люди, включая и тех, кто занимался изучением электричества в соседнем помещении. Скрыть такое количество жертв, оказалось невозможно, да еще и пресса раздула скандал, поэтому серьезных ученых, желающих связываться с экспериментами Сиана больше не находилось.
 
После случившегося Гросс попытался склонить Сомова к тому, чтобы он лично руководил лабораторными исследованиями, однако получил на это жесткий отказ:
– Господин герцог, я ни разу не химик и, несмотря на то что формулы предоставил именно я, мне самому они почти ничего не говорят. Я просто их видел, помню и могу воспроизвести, но не более того. Ищете соответствующих специалистов. И вообще, я вас неоднократно предупреждал, что точную копию АК‑47 нам не сделать. Напрасный труд.
К идее огнестрельного оружия Виктор обращался еще один, последний раз, когда попробовал создать гибрид классического автомата и магического амулета. В новом проекте порох должен был появляться непосредственно в камере сгорания с помощью магии и с ее же помощью воспламеняться. Это позволяло разом избавится и от гильзы, и от сложного капсюля. Задумка выглядела красивой, вот только магическим способом порох возникать не хотел. Магией можно было получить серу, но не уголь и уж тем более не калиевую селитру. Оказалось, что ни одному зрячему за все время существования магии не понадобились заклинания для создания угля. Действительно – зачем? Его и так всегда полно под рукой. Наверное, темный мир рано или поздно дал бы магические уголь и селитру, а может даже и нитроцеллюлозу, но тратить на это несколько лет своей жизни Виктор посчитал непозволительным расточительством. А еще требовалось как‑то перемешать все магические компоненты пороха и облечь их в форму гранул для равномерного горения. Препятствий возникало слишком много и Сомов после череды неудач вернулся к первоначальному варианту из черной папки – пневматическому ружью. На земле минусом такого оружия являлась слабая убойная сила из‑за сложностей в процессе сжатия воздуха в цилиндре. Ни пружины, ни насосы не создавали нужного давления в компрессионной камере. Так, для зарядки едва ли не самого массового военного пневматического оружия – винтовки Жирардони приходилось качнуть насосом полторы тысячи раз, но дульная энергия все равно не превышала пары сотен джоулей, а этого было явно недостаточно. Но плюсом пневматики было то, что на Осане для создания воздушного давления можно было использовать магию и уже существовал пистоль, частично работающий на данном принципе. Частично потому, что кроме магической пневматики в нем использовалась еще и магия реактивного движения. Поэтому Виктор с чистой совестью забросил идею автомата и решил дождаться, когда в академии начнется курс лекций, посвященный магическому оружию.
 
А до этого времени Сомов регулярно записывал и передавал герцогу Гроссу все, что мог вспомнить из своей прошлой жизни и что можно было эффективно использовать на Осане. Благо это не требовало от него особых усилий. Записи он делал без всякой системы и валил все в кучу. Начиная от карты залежей полезных ископаемых и заканчивая полным химическим составом «Туалетного утенка». Виктор столько раз оказывался в уборной без планшета или книги, что невольно перечитал все этикетки на флакончиках с бытовой химией, которые обычно стоят в туалетах. Грех было не поделиться подобной информацией.