Разлука не для нас

Эрик наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Ты сама знаешь, что счастлив. Подожди, сейчас уберу инструменты, и мы отправимся на солнечную полянку.
Они взяли с собой корзинку для пикника — чудесную плетеную корзинку, доставшуюся Эрику вместе с домом. Бодрого их настроения не нарушил даже полумильный подъем вверх по холму, поросшему густым подлеском. Эрик и Кортни шли, взявшись за руки, не обращая внимания на колючие ветви, хлещущие по лицу.
— Если мы свернем влево, то скоро увидим водопад.
С этими словами Эрик решительно зашагал в указанном направлении. Теперь он шел впереди, придерживая ветки перед Кортни. А та еле переставляла ноги, не в силах отвести глаз от его литой спины, мощной шеи и сильных рук, которые, как она знала, способны были дарить нежность и наслаждение.
Эрик, видно, тоже с трудом сдерживал свои чувства. В какой-то миг он приподнял ветки, чтобы Кортни пролезла под ними, — и, поймав ее в объятия, покрыл поцелуями лицо, шею, грудь… И снова они шли по лесу, смеясь и подшучивая друг над другом, пока, достигнув реки, не свалились на траву без сил.
Кортни растянулась на животе, подперев голову руками, и долго смотрела на водопад. Водопадом это можно было назвать с большой натяжкой. Поток падал с высоты не более трех футов, и вода разбивалась о камни радужными брызгами и с веселым рокотом неслась прочь, увлекая с собой сосновые иголки. Эрик лежал рядом на спине, глядя в небо; плечи и бедра их соприкасались. Кортни не могла вспомнить, чтобы еще когда-нибудь была так спокойна и счастлива — счастлива просто оттого, что другой человек лежит рядом.
— Это еще твои владения? — спросила она.
— Да. Моя земля — до вершины холма. — Эрик перекатился на живот и внимательно взглянул на нее. — Хочешь подняться наверх?
— Да нет. Мне просто интересно, не нарушит ли наше уединение разгневанный землевладелец.
Эрик широко улыбнулся.
— Один шанс из тысячи, что сюда забредет какой-нибудь турист. Но из-за шума воды он ничего не заметит, пока не подойдет совсем близко. Так что мы можем спокойно заниматься нехорошими делами.
Кортни широко открыла глаза.
— Что-то я тебя не понимаю!
— Сейчас объясню!
Он сжал ее в объятиях, и мелодичный смех Кортни слился с щебетом птиц и шумом водопада. На этот раз сама ихстрасть стала игрой: в ней воплотилась ихожившая юность, охвативший ихдух радости и бурного молодого счастья. Наконец, удовлетворенные, они улыбнулись друг другу, и Кортни шутливо покачала головой:
— Извини, все равно не понимаю. Что здесь нехорошего? В тебе все прекрасно. Так что, если здесь появится любопытный турист, ты прикроешь меня своим телом.
— А ты? — ухмыльнулся Эрик.
— Я берегу свой девичий стыд. — И с непостижимой логикой Кортни добавила: — А еще я есть хочу.
Они пообедали под ласковыми лучами весеннего солнышка, а потом, усталые и счастливые, держась за руки, снова вытянулись на траве.
Так и должно быть, думала Кортни, закрывая глаза. Чего ей еще желать?
«Пусть он скажет, что любит тебя», — подсказало неугомонное сердце.
Кортни попыталась отбросить странную мысль. К чему это? Клятвы в вечной верности годятся для подростков. Зрелые люди не нуждаются в словесном изъявлении чувств. Кортни счастлива и хочет, чтобы счастье продолжалось как можно дольше, — вот и все.
Однако в глубине души Кортни понимала, что обманывает себя. Такого, как с Эриком, она никогда еще не испытывала. Еще немного — и она захочет остаться с ним… надолго. Или навсегда? Кортни тряхнула головой и поспешно заговорила, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.
— Я говорила тебе, что я думаю о Сьюзан? — спросила она.
— Н-нет, — сонно ответил Эрик. — Считаешь, что по своему мировоззрению она застряла где-то в прошлом веке?
— Не совсем. Она воображает себя героиней любовного романа. Ты — герой, а я — злодейка-соперница. Ты бы видел, как она косилась на мои ногти! — Кортни легко провела ухоженными ногтями по животу Эрика, и глаза его чувственно блеснули. — Придется мне их подстричь, чтобы ее зря не расстраивать.
 
— Ты шутишь?
— Насчет ногтей — да. Насчет Сьюзан — я совершенно серьезна. — Кортни перекатилась на живот и взглянула прямо в синие глубины его глаз. — Она считает тебя героем, и, может быть, она права.
— Кортни, хватит о Сьюзан! — проворчал Эрик. — Она просто не знает, какой на дворе век.
— Однако…
— И я тебе еще кое-что скажу, — продолжал он. — Мне не нравится, когда молоденькие девушки бегают за мужчинами, которые им в отцы годятся.
— Ты не годишься ей в отцы.
— Почти гожусь. Такие женщины ищут не равных отношений, а покровительства. Как может двадцатитрехлетняя девушка стать парой тридцатипятилетнему мужчине?
— Однако зрелые мужчины часто любят молоденьких девиц.
— Только не я. Разумеется, мои случайные приятельницы могут быть любого возраста. Но для прочных отношений мне нужен человек, равный мне по уму и опыту, со схожими взглядами на жизнь. А Сьюзан, едва выйдя из колледжа, считает, что знает все на свете. И так уверена в своей правоте, что до нее просто невозможно достучаться! Нет, Кортни, она никогда не образумится.
— Кто знает? Может быть, она что-то поймет, но будет уже поздно.
— Бывает и так. — Он нежно погладил ее по голове. — Тебе повезло, тебе судьба дала еще один шанс.
Кортни вздрогнула. «Что он имеет в виду?» — удивилась она, но поняла, что спрашивать об этом не стоит. Вместо этого она перекатилась на спину и встала.
— Давай-ка поднимемся на вершину! Солнце стояло в зените. Чудесный день,
день с Эриком, и не думал подходить к концу. Неужели же Кортни позволит каким-то глупым мыслишкам о том, «навсегда» это или «не навсегда», испортить себе праздник? Она с тревогой думала о том, что уже отдала ему больше, чем собиралась. Может быть, больше, чем сумеет в случае чего потребовать обратно…
Тряхнув головой, Кортни отогнала назойливые сомнения в самый дальний угол души. Сегодня ее день, день с Эриком: сегодня она будет счастлива.
  
Глава 12
 
Д омой они ехали поодиночке — каждый в своей машине. Эрик скучал без Кортни; в глубине души ему хотелось бы пересесть из видавшего виды «БМВ» за руль алого спортивного «Моргана», но в этом желании он не признавался даже самому себе, считая его низким и постыдным. Ему не нужны ни деньги, ни дорогие машины — ничего, кроме самой Кортни!..
Узкая лента дороги спустилась с гор и понеслась по равнине, направляясь к заливу. Обычно по дороге, когда нечем заняться, Эрик размышлял о работе: мысленно уточнял детали поездок, придирчиво разбирал уже сделанную работу, делал за метки на будущее. Но сегодня он думал только о Кортни.
Они выехали рано утром в четверг. Пути их разошлись на первой же бензоколонке, где заправщик обслуживал машины так медленно, словно спал на ходу. Кортни пронеслась мимо, помахав Эрику рукой, — только мелькнула широкополая соломенная шляпа с красной ленточкой на тулье. Эрик надеялся ее догнать, но куда его потрепанной машине тягаться с «Морганом»! Кортни он больше и не видел.
Когда Эрик въехал в город, было уже десять, но на работу он не поехал — решил сначала переодеться. Как ни любил он горы, но при виде знакомого темного здания на Лайон-стрит с черной дверью и начищенным до блеска дверным молотком на душе у него стало теплее. Эрик вернулся домой.
Уезжая, Эрик оставил миссис Макинтайр записку на двери холодильника, где сообщал, что вернется не раньше пятницы, так что оставлять в духовке ужин не нужно. Но все равно приятно было знать, что дом сияет чистотой, белье выстирано, и в шкафу аккуратной стопкой лежат чистые рубашки. Эрик собирался принять душ, переодеться и как можно быстрее отправиться в офис.
Войдя в прихожую, он сразу почувствовал, что что-то не так. Миссис Макинтайр не приходила по четвергам; кроме того, она — по крайней мере, на его памяти — не была любительницей рок-н-ролла. Однако, едва Эрик открыл входную дверь, в уши ему ударил ритмичный грохот. Стерео? Нет, радио, сообразил Эрик, вспомнив, что альбомов с такой музыкой дома не держит. Что ж, едва ли грабитель станет слушать радио за работой. Эрик скорчил зверскую рожу и на цыпочках поднялся по лестнице. Ему было очень любопытно, кто хозяйничает в его доме.