Разлука не для нас

В холле под вешалкой Эрик заметил несколько картонных коробок. Одна из них, открытая, была набита всевозможной кухонной утварью — кастрюлями, сковородками, крышками, разделочными досками… Сверху лежала кофемолка. Эрик нахмурился, соображая, что бы это значило. Может быть, он собрался куда-то ехать и совсем об этом забыл? Но посуда была явно чужой: кроме того, миссис Макинтайр никогда не стала бы упаковывать его вещи, не получив предварительно точных инструкций. Эрик открыл другую коробку: она была под завязку набита обувью. Женской.
Черт побери, миссис Макинтайр совершенно точно не ходит в кроссовках… — Привет, Коллинз!
Эрик резко выпрямился — и охнул от внезапной резкой боли в спине. Уже лет пять он страдал от радикулита. Дважды приступы на несколько дней укладывали его в постель: ощущение было препоганое, и Эрик поклялся в будущем не забывать об осторожности. И теперь он схватился за перила, мысленно проклиная свою неосторожность, а еще больше — Сьюзан.
— Что вы, черт вас возьми, здесь делаете? — прорычал он. Боль не уходила, и Эрика охватило страшное предчувствие, что она не уймется и через несколько часов. Он отчаянно вцепился в перила, пытаясь стоять прямо.
— Вы представляете, — как ни в чем не бывало начала Сьюзан — на этот раз она была в голубой поплиновой юбочке и блузке с эмблемой Оксфорда и в таком наряде напоминала первокурсницу, — эти скоты-хозяева вышвырнули меня из квартиры! Я же говорила, что заплачу, как только папа пришлет деньги! А вчера возвращаюсь и вижу, что все мои вещи — на улице.
— Домовладельцы не выгоняют квартирантов без предупреждения, — с сомнением заметил Эрик.
— Ну, они пару раз присылали мне напоминания, — беззаботно ответила Сьюзан, — но я на них и внимания не обращала. Я всегда запаздываю с платежом. Если они раньше ждали, почему не могли подождать и в этот раз?
— Может быть, у них лопнуло терпение? — мрачно предположил Эрик.
— Ну и глупо. Я же в конце концов всегда плачу.
У Эрика не было настроения продолжать светскую беседу.
— Сьюзан, объясните мне, зачем вы пришли и как сюда попали. А после этого я попрошу вас уйти.
— Куда же я пойду? Не можете же вы выгнать меня на улицу!
— Ваши домовладельцы так и сделали. Кроме того, у вас есть студия.
Сьюзан сделала гримасу.
— Не могу же я жить в студии! Кухни там вообще нет, а ванная такая, что о ней и говорить стыдно!
— И вы собираетесь поселиться у меня?! Как вы сюда попали?
— Тогда, в горах, вы сказали, что я могу, если хочу, жить у вас в хибаре. Но сейчас меня туда как-то не тянет. Ну вот, я позвонила вам на работу, и там сказали, что вас не будет до сегодняшнего утра. Но, вы знаете, мне кажется, эта ваша секретарша что-то против меня имеет. Мне показалось, что она соврала. Я позвонила сюда, и трубку сняла женщина. Знаете, сначала я подумала, что это та ваша миллионерша! Но она сама объяснила, что она — домоправительница. А я сказала, что я — ваша кузина, приехала из Денвера и очень некрасиво с вашей стороны было уехать и даже не предупредить ее обо мне. Она дала мне ключ, и я привезла сюда все вещи.
— О Боже! — простонал Эрик. Стон относился не столько к истории Сьюзан — Эрик не сомневался, что без труда ее отсюда вышвырнет, — сколько к нарастающей боли в спине. — Значит, так, Сьюзан. Собирайте-ка вещички и поезжайте в студию. Я бы с удовольствием вам помог, но не могу — видите, я еле стою. Радикулит разыгрался. И живите там, пока отец не пришлет вам денег. Если хотите, я могу вам их одолжить. Отдадите, когда сможете.
Одной рукой держась за перила, другой Эрик полез в задний карман за бумажником — и в этот миг его пронзила невыносимая боль. У Эрика подогнулись колени: забыв о Сьюзан, он опустился на пол и скорчился в позе зародыша, тщетно пытаясь найти облегчение. Такого с ним еще не бывало.
Несколько секунд Сьюзан недоуменно смотрела на него, затем нерешительно окликнула:
— Эй, что это с вами?
Эрик заскрипел зубами. Чего бы он сейчас не отдал за то, чтобы настырная девица куда-нибудь провалилась!
 
— Спина! Шевельнуться не могу! — Эрик со стоном закрыл глаза.
Тело, еще недавно гибкое и послушное, в одночасье стало его злейшим врагом. По прошлым приступам он знал, что ему предстоит по крайней мере два дня провести в кровати, вздрагивая и морщась от каждого движения. А этот приступ был сильнее двух предыдущих, вместе взятых.
— Сьюзан, пожалуйста… возьмите аптечку, она в ванной. Там… во флакончике… таблетки…
— Сейчас, — спокойно кивнула Сьюзан, как будто ей каждый день приходилось видеть мужчин, корчащихся на полу от боли.
Она исчезла и через секунду вернулась со стаканом воды в одной руке и таблеткой болеутоляющего в другой.
— Сесть сможете?
— Наверно. Подождите секунду. — Эрик с трудом приподнялся на локте, попытался взять у нее таблетку — и, сморщившись от резкой боли, снова упал на пол. — Сьюзан, боюсь, вам придется мне помочь. — Господи, как ненавидел он просить у чужих людей помощи! И сочувственно-деловитое выражение на мордочке Сьюзан его вовсе не успокаивало.
Сьюзан сунула ему в рот лекарство и поднесла к губам стакан. Каждое движение было для Эрика пыткой: запив таблетку, он без сил откинулся на спину.
— Хотите, я вызову доктора? — спросила Сьюзан.
— А что он может сделать? — «Господи, пожалуйста, убери ее куда-нибудь!» — молился он про себя. — Вы мне помогли, спасибо. Теперь все будет в порядке.
— Ну не упрямьтесь! — настаивала Сьюзан.
У Эрика не было сил с ней спорить.
— По крайней мере выключите этот грохот!
Сьюзан удивленно моргнула, затем исчезла в комнате — и через мгновение в доме воцарилась благословенная тишина. Послышались шаги, и Эрик закрыл глаза. Он не хотел ее видеть.
— Я помогу вам подняться в спальню, — предложила Сьюзан.
— Лучше я полежу здесь, пока не подействует таблетка.
— И часто с вами такое бывает?
— Раз в несколько лет.
— А разве вы не занимаетесь спортом?
— От этого никакой спорт не помогает, — прорычал Эрик.
— Хм! Не знаю, не знаю. Наверно, мало занимаетесь. Или неправильно питаетесь. — В ее голосе явно сквозило осуждение.
— Сьюзан, уходите!
— Ну не могу же я бросить вас в таком состоянии! Вы спасли меня в горах, и я у вас в долгу. — Последние слова она произнесла неуверенно, словно сомневалась, вправду ли он оказал ей благодеяние, не тая в глубине души дурные намерения. Эрик вздохнул.
— Сьюзан, вы ничего мне не должны. Достаньте у меня из кармана бумажник и возьмите, сколько вам нужно.
— Ну что вы, я не могу!
— Прекрасно можете! — проворчал Эрик. Он не вполне понял, чего именно она не может — брать у него деньги или лезть к нему в брючный карман.
— Послушайте, я ведь уже здесь. Давайте я останусь и буду ухаживать за вами, пока вам не станет лучше.
— Вам надо работать.
— Да у меня не так уж много работы, — с легкой грустью призналась Сьюзан. — Я уйду, когда вы заснете.
Лекарство начало действовать. Голова у Эрика слегка закружилась и перед глазами поплыли цветные пятна, но боль стихла. Он попробовал вытянуть ноги — и обнаружил, что может сделать это, не теряя сознания от боли. Осторожно он пошевелил руками и головой. Сьюзан по-прежнему маячила рядом, не спуская с него глаз.
— Вам помочь? — услужливо поинтересовалась она.
— В шкафу в прихожей стоит трость. Может быть, вы принесете…
Опираясь на трость, он с трудом поднялся. Боль не ушла совсем, но стала терпимой. Эрик заковылял в спальню, надеясь, что у Сьюзан хватит такта не входить туда за ним. Но, кажется, надежды его были тщетны. Сьюзан следовала по пятам и болтала без умолку.
— Я заметила, у вас кровать с водяным матрацем. Может быть, у вас поэтому и спина болит? Оттого, что слишком мягко, понимаете?
Эрик не отвечал. Каждый шаг давался ему с трудом: добравшись наконец до кровати, он упал без сил, чувствуя себя дряхлым стариком. Сьюзан еще что-то говорила о его спальне — но Эрик ее почти не слышал. Все, чего он хотел, — вытянуться на кровати и спать, спать, а наутро проснуться здоровым. Но спать нельзя. По крайней мере, сначала надо позвонить на работу. Эрик попробовал сесть, но тут же скрючился от боли. Упав на кровать, он поднял глаза на