"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

И за чай.
Нормальный. Темный до черноты и горький. Леди такой не пьют? А вот Марта вполне, пусть даже, подозреваю, не ставя хозяйку в известность. И это тоже греет душу.
Нет, я не злая, просто…
– Письма, – поинтересовалась я, вытирая растекшийся желток куском хлеба. – Мне должны были приходить письма.
– Я в дом не поднимаюсь, – буркнула Марта, но глянула с сочувствием.
Значит…
– Кто? – спросила я мягко.
Она же вздохнула и, отерев полотенцем крупные мягкие руки, опустилась на скамью.
– Ешь, девонька… ты, я вижу, из простых…
Я промычала что-то невнятное.
– Так что тут надолго не задержишься. Хозяйка крепко недовольная. – Марта покачала головой и губы поджала. Чем-то неуловимо походила она на Мамашу Мо, то ли этою вот неторопливостью, то ли запахами кухни, что напрочь пропитали и одежду ее, и волосы, и саму кожу. То ли еще чем. – Молодой господин-то в прежние времена с маменькою не спорил. Да и чего ему? У него свои дела, мужские. А у нее, стало быть, свои, но женские.
Я кивнула.
– Она, сказывают, уже и сговорилась с кем-то про женитьбу.
Слушать было неприятно.
– Думала, небось, что хозяин слезу уронит, маменьку пожалеет и женится. Особенно когда младшенькая этакое-то выкинула, да… А он взял да сбег. Кто бы мог подумать…
Она снова замолчала и губой задвигала, будто жует чего.
Мамаша Мо и жевала. Табак.
Принести, может?
– А возвернулся уже, и вот… Наши сказывают, что она о том объявление давать не велела.
– Какое объявление?
– А как водится-то. В прежние времена люди что? Шли к священнику, а тот уж в храме, стало быть, на службе имена и объявлял. Мол, такой-то и этакая собираются пожениться. И, стало быть, коль кто ведает, отчего неможно им жениться, то пускай скажет. И так месяц.
Я кивнула.
Знаю. У нас не то чтобы так же, но случалось.
– У людей простых и ныне так. Оно и правильно. Пред людями сказано, и никто не может попрекнуть, что не слышамши. А вот у благородных иначе. Они в газету, стало быть, объявление шлют. Вон, про дочку свою она послала, что, мол, замуж та вышла, хотя ж никто не поверил, что и вправду вышла. Но вид сделали. Как же. Род древний. Славный. И старого хозяина помнят еще, да… Теперь-то, может, и правильно. Вернись она безмужняя и с животом, что было бы?
– Что? – спросила я.
А ведь и вправду интересно же!
– А ничего хорошего! – отрезала Марта. – Только о другом я. Господин, стало быть, велел известие послать. В газету. Чтоб напечатали про свадьбу. Про то, что женился он на девице… уж запамятовала, как там тебя.
Ничего.
Это нормально. Я просто кивнула.
– И когда бы оно так было, тогда велели бы дом готовить. Понимаешь?
– Нет, – честно ответила я.
Ничего не понимаю. Куда готовить? И для чего?
– Невесту и жену положено обществу представлять. Сперва у себя дома, а после уж – коль обчеству благородному глянется, то и по гостям. И тянуть с приемом не принято. Люди ж тогда подумать могут, что семья, стало быть, не рада этой свадьбе.
А она и не рада.
Совершенно.
– Дом же к приему приготовить непросто. Это надобно не только тебя приодеть, но и тут все обиходить… вона, садовников позвать, заказать цветы там, ленты и всякое иное. Да еще продукты, ибо всяк гость пожрать любит. А велено как на обыкновенную неделю брать.
Вот теперь я начала понимать.
– То есть… она показывает, что не рада?
Я и сама это вижу. Но одно дело, что вижу я, а другое…
– Госпожа наша лицо держать будет даже помираючи, – доверительно сказала Марта. – И коли бы объявление вышло, она бы скоренько прием устроила. И тебя бы нарядила, драгоценностями окрутила с ног до головы, чтоб никто не усомнился… вот…
А если прием не планируется, то…
– Письмо не ушло.
– Почтою Лидворм занимается. Но к нему не суйся. Он госпоже преданный… и то недоволен, что ты туточки. Запретить-то не может, ты, чай, тоже из господ. И мне он тоже не указ… если чего велишь, то исполнить буду обязана.
Марта хитро усмехнулась.
– И мои письма тоже через него проходят?
– Все письма, какие есть, отправляет. И получает. Разбирает. И гостей. Ежели кому не рады, то в жизни дальше порога не пустят.
 
Вот же скотство. Я возмущенно закатила глаза.
– Ишь… очи-то у тебя золотые какие, – восхитилась Марта. – А ты, девонька, не спеши… силой силу не переломишь. Не эту. Умом надобно.
Понимаю. Но где бы еще взять его, ума этого.
Но Чарли, если явится, я все выскажу.
В отеле пахло цветами. В этом, мать его, гребаном отеле все так же пахло цветами. Стабильно. Раздражающе. Швейцар отвесил поклон.
И дверь открыл, будто сам Эдди безрукий.
Лакей проводил взглядом, в котором читалось все то же плохо скрытое недоумение. Ну да, такому, как Эдди, не место в подобном заведении.
Кто-то вздохнул.
Кто-то возмутился тонким нервным голосом, но Эдди предпочел не услышать. Странно, что его до сих пор отсюда не попросили. Или матушку. Но жилье надобно искать. Похоже, в городе они надолго, а если так… Вот на Западе все понятно.
Идешь в салун.
Или в таверну. Или к шерифу, который точно подскажет адресок приличной вдовы, которая находится в достаточно затруднительном положении, чтобы не слишком обращать внимание на такие мелочи, как внешность постояльцев.
А тут что?
Газеты читать? Он в раздражении поднялся наверх.
А у матушки были гости.
Гость.
Один. А те двое, что встали за его спиной, похоже, просто сопровождение. Вон, левый к револьверу потянулся, правый и вовсе пальцами щелкнул, активируя артефакт.
– Эдди, дорогой. – Матушка поднялась навстречу. – Позволь представить тебе господина Роджерса.
Седой старик поклонился. Чинно. Вежливо. Без тени насмешки, которую Эдди уже научился улавливать что в поклонах, что во взглядах.
– Он пришел помочь мне в моем… вернее, в нашем деле. А это мой сын.
В светлых, словно тоже седых, глазах не мелькнуло и тени удивления. Будто… так и надо. Старик привстал, сунул фарфоровую чашку одному из тех, что держались рядом. И поклонился снова.
– Рад, – сказал он коротко.
– И я, – Эдди ответил поклоном на поклон. – Может, я не буду мешать тогда?
– Нет, Эдди. – Матушка указала на кресло. – Чай сейчас принесут. Хорошо, что ты вернулся… вовремя.
– Госпожа…
– Не стоит, Рейни. Вы же не думаете, что я буду заниматься делами сама?
Кажется, старик именно так и думал.
Матушка вздохнула:
– Домом я бы могла заняться, но это вот все… нет, это не для меня. – Она покачала головой и коснулась подбородка. – Да и вы ведь осознаете, что мне не обрадуются.
Старик чуть склонил голову. Соглашается?
– Вы уже беседовали… с ним? – осторожно спросила матушка.
– Еще нет.
Ни хрена не понятно, и это нервирует.
– Почему? Нет, Эдди. Останься. Пожалуйста. Или ты спешишь?
– Нет, мама. Конечно, я останусь.
Спешит.
Наверное.
Он помнит дом, который ему показала девчонка. И пусть город большой, но дом стоит на берегу, а стало быть, всего-то и надо, что лодку нанять. Прокатиться по реке, полюбоваться окрестностями. И пусть некроманты сами до того дойдут, пусть даже они знают город лучше Эдди, но… что-то мешало просто отступить.
Сейчас.
А вот пару минут матушке Эдди уделит.
Или не пару.
– К слову, я хочу, чтобы вы проверили документы. Усыновление состоялось по всем правилам, но вы понимаете, сколь легко придраться к какой-нибудь мелочи… и знаете, что эти мелочи будут искать.
Старик вновь склонил голову.
– Вам я верю, – продолжала матушка. – Несмотря ни на что, вы всегда оставались верны моей тетушке… и не только. А потому не смею просить, но лишь надеюсь на вашу помощь…
Молчание. И треклятый чай в крохотных чашках. Старик не спешит отвечать, но смотрит в эту самую чашку, будто надеясь на дне ее отыскать ответы.