Убийство в спальном вагоне

Патрон посмотрел, упершись взглядом в Грацци, засунул руки в карманы пальто, сдвинул шляпу на затылок и спросил: 
- Так есть или нет у этого ублюдка глушитель? 
- Ну, есть,- согласился Грацци.- Что это нам дает? Пока мы будем рыскать по оружейным магазинам, рыться в регистрационных книгах, обольщать полицию нравов, оа опять успеет воспользоваться своим глушителем! Кстати, эту грушу, раз он такой ловкий, он мог изготовить и сам. 
- Ему бы понадобилось для этого много разных вещей. 
- Нам каждый день возвращают сотни нигде не зарегистрированных пистолетов. 
- Но не глушители. 
- А вдруг это политическое дело? 
- Вот было бы здорово! - сказал Таркэн.- Сочинил доклад, передаю дело в органы безопасности. Они его быстренько разыскивают, и еще до того, как вее закончится, я спокойно окажусь на пенсии. 
- Может быть, это иностранец? 
- Вот именно, - промямлил Таркэн. Может, чех - они хорошо вооружены. Но достанется не таможенникам Орли, а нам. 
Телефон стоял в комнате возле постели, на которой лежала Элиана Даррэс. Пока Грацци набирал номер, Габер, не глядя на нее, подошел и стал осматривать содержимое сумочки. 
По телефону Малле сказал, что ночью не выспался, произнес что-то непристойное, но потом ему все же удалось поспать часок и снова обрести хорошее настроение, даже побрился и переоделся. 
Грацци сообщил: Малле будет связным на Кэ, пусть сидит на стуле и звонит каждый час в Марсель, чтобы их поторопить, пусть скажет: это очень важно. 
Жуй уже допросил утром мадам Гароди. Он застал ее в зале ожидания, когда искал Элиану Даррэс. Нашел, что она красива, хорошо одета, труслива, скрытна. Она ничего не помнила, ничего не знала, пришла только подписать показания и как можно скорее уйти. 
- Давно она ушла? 
- Около получаса. 
- Она знает о Риволани и актрисе? 
- Нет. 
- Найди ее и тайно охраняй. 
- Зачем? 
- Если не понимаешь, то нечего и объяснять. Спрячься и не спускай с нее глаз. Я не хочу, чтобы ее нашли с дыркой в голове. 
- Может быть, окружить дом "накидками"[4]? 
- Еще чего. Нам недостает только рекламы. Я хочу схватить этого типа, а не дать ему драпануть! 
- Кстати, о рекламе. В коридоре полно газетчиков. Что им сказать? 
- Сейчас 12.12,- ответил Грацци, посмотрев на ручные часы.- Если газетчики успеют сегодня что-нибудь напечатать, то пулю в голову получишь ты, клянусь здоровьем сына! - и повесил трубку. 
...Парди обедал дома и подошел к телефону с полным ртом. Он пользовался телефоном соседа, который давно корил себя за эту любезность. 
- Мне нужен Кабур,- сказал Грацци. 
- Я получаю приказы только от своего патрона,- ответил Тино Росси. 
- Так это приказ. 
- Что случилось? 
- А ты как думаешь? 
- Ладно, ладно,- сказал Тино Росси. И первый повесил трубку. 
Грацци был уверен, что он найдет Кабура. Парди работал методично, как машина, серьезно, не паникуя, глубоко убежденный, что в один прекрасный день станет - почему бы и нет? - начальником полиции. Ему всегда удавалось разыскать кого требовалось, ведь он был корсиканцем и повсюду имел друзей. У Таркэна один Парди умудрялся обедать дома. 
Аллуайо нигде не было. Вероятно, жевал бифштекс в дешевеньком ресторане на улице Дофин, выставив перед собой на клеенке все свои пузырьки с лекарствами и рассказывая официантке о желудочных болях. Этот вернется на Кэ точно по часам на Дворце правосудия. Прямой, как палка, похожий на англичанина и очень бледный, покуривая сигарету - единственную за день, но зато самую дорогую. 
- Пусть вызовет днем мадам Риволани, родню Кабура, родню Даррэс, снова того, который перепродает машины, и сестру Жоржетты Тома и опросит их. Пусть найдет вечером мужа Жоржетты Тома и Боба. Перезвоню к двум. 
Грацци снова повесил трубку. 
- А мне что делать? - спросил стоявший возле него Габер. 
На нем был не его шотландский "дьюфлкот", а синий плащ из блестящего нейлона и желтый галстук. 
- Поедешь вместе со мной на площадь Клиши, пообедаем. Потом ты возьмешь машину, пока я поговорю со студентом с улицы Дюперре. Ты должен мне найти эту Бомба. 
 
Жан-Луп кивнул, но более неуверенно, чем обычно. 
В пивной с большими стеклянными окнами, поглядывая на площадь, разрезанную на солнечную и теневую стороны, они поели тушеной капусты, как два месяца назад, когда вели дело о мошенничестве, на раскрытие которого ушло восемь дней и когда именно Таркэн отгадал, кто виноват. 
Грацци думал о шофере, его меховых башмаках, о том, как он шел, выйдя из машины по цементному полу, как, сняв замок, открывал дверь и все такое. Он не слышал, как убийца подошел к нему и выстрелил в затылок, отчего был отброшен на метр, а затем пришла его жена и погасила фары. 
- Ты можешь мне сказать, что так напугало убийцу? Что он мог знать, этот Риволани? 
Габер с полным ртом ответил: не знаю. В общем, если бы Риволани хоть что-то знал, то наверняка рассказал бы ему, ведь он сам его допрашивал. 
- Ты не понимаешь,- возразил Грацци.- Не исключено, что он что-то увидел, но не придал значения. А то, что ему показалось не важным, для нас как раз важно. Как ты думаешь, зачем в течение двух дней убивают двоих, тоже находившихся в этом купе? 
Габер ничего не ответил. Кивнул, допил кружку пива, отлил себе половину оставшегося у Грацци и тоже выпил. 
- Он наверху,- сказала консьержка.- Надеюсь, вы не станете его донимать, он и так очень расстроен. 
Им открыл брюнет лет двадцати, высокий, красивый парень по имени Эрик Гранден, с матовой кожей и непокорной прядью волос на лбу. Просматривая документы, Грацци увидел, что настоящее имя его Шарль. Он непрерывно курил сигареты "Житан", прикуривая одну от другой и держа их в длинных нервных пальцах. Худощав. Надетый прямо на тело пуловер казался великоватым. 
Комната была маленькая, вся набитая книгами. Зажженная газовая плитка стояла на столе прямо среди тетрадей и отпечатанных лекций. 
- Я готовил себе кофе, хотите? 
Он подал Грацци кофе в чашке, а себе налил в стакан, куда плеснул немного вина. На его руке были анодированные часы. И носил он их на внутренней стороне руки, точно так же, как маленький Жан-Луп. 
- Мне их подарила Жоржетта,- сказал он.- Предупреждаю ваши вопросы: да, я был ее любовником, я любил ее, она меня тоже любила, и в ту субботу утром, когда все это случилось, я собирался на факультет. Консьержка, которая принесла мне белье, может это подтвердить.