Дружба народов (СИ)
Нет, толк от этих занятий был! Я стал гораздо увереннее падать. То есть, я теперь знал: если на земле не окажется чего-нибудь острого, то падение с высоты человеческого роста не выведет меня из строя, а «всего лишь» сделает больно. А поскольку и Дунай, и Пилигрим умели делать больно самыми разными способами — ушибы от падений казались мне наименьшим злом.
Что ещё рассказать? СИПИН после нашего возвращения в Алтарное отмалчивался. Ну а я сам к нему с вопросами не лез. Не знаю, что у них там происходило в их космических эмпиреях, но осторожные расспросы других колонистов давали понимание: странности происходят не только с нашим СИПИНом. С другими картина была та же. Они подозрительно молчали и почти не отсвечивали. Это вызывало некоторую тревогу, да и только.
Возвращаясь к Кукушкину, стоило бы вспомнить, что мэр тоже был не в духе. Он и в благодушном-то настроении всех вокруг считал дебилами и дегенератами. А тут вообще глобальный разнос устроил. Может, чтобы настроение себе-любимому поднять. А может, и в самом деле переживал. Чего он хотел, так никто и не понял. Зато все на всякий случай боялись.
— Хорош свои топоры делать! — голос Кукушкина резко выдернул меня из мыслей и воспоминаний.
Вот правильно люди говорят: помяни чёрта — и вот, пожалуйста. Уже стоит за спиной: нависает, хмурится…
— Иваныч, ты чего злой такой? — поинтересовался я, проигнорировав «предъяву».
— А чего мне, Вань, веселиться-то? Бестии здесь две недели были, и всё это время мы только запасы проедали! — буркнул мэр, обиженно засопев.
Я сидел перед своей капсулой на пластиковом стуле, а на втором — разложил инструмент. Осознав, почему мой гость всё ещё расстроенно сопит — снял инструменты на землю, освободив ему место. А Кукушкин опустил своё руководящее седалище на стул и облегчённо выдохнул.
— Когда вот так сидишь, даже забываешь, что на чужой планете маешься, а не на пикник в парке выбрался… — заметил он, одобрительно похлопав рукой по подлокотнику стула.
— Ты ведь со мной не переживаниями поделиться хотел? — уточнил я. — У тебя для такого вроде бы есть другие люди…
— Это точно! — согласился Кукушкин. — И вообще, делиться переживаниями лучше с девушками. Желательно, в постели.
— Тогда к чему такое долгое вступление? — поднял бровь я.
— Да вот смотрю, что ты который день на стуле ровно сидишь… И начинаю подозревать, что ты забыл, где находишься!.. — прищурив один глаз, пояснил Кукушкин.
— Зря! — совершенно уверенно ответил я.
Я и вправду не забыл. Даже более того: вовсю строил планы на очередную вылазку. Но пока что исключительно в голове, потому что рисковать своими людьми, прорываясь через остатки бестий, не собирался. Здесь и так хватает опасностей, которые могут отнять жизнь.
— Ну, может, и зря… — не стал спорить Кукушкин. — А на прогулку выбраться не желаешь? В прошлый раз тебе бестии не помешали…
Я, наконец, осознал, что жук-мэр от меня не отстанет, и отложил работу. Что-то от меня Кукушкину было очень-очень нужно. Прямо так нужно, что аж кушать не мог. И, судя по следующему вопросу, это было реально что-то очень важное…
— Вот как ты думаешь, Вано, на чём основана наша цивилизация? — спросил Кукушкин и сам продолжил, не дожидаясь ответа: — Не знаешь? А она, Ваня…
— Знаю! — твёрдо ответил я, посмотрев в глаза мэру: — На лени!
— Что? — Кукушкин не прошёл тест на роботизированность: растерялся и пару раз моргнул. — А, ну да… Нет, на лени наш вид развивался и становился… А я про цивилизации! Вот наша, например, которая нам современной была. Она, Ваня…
— На дураках! — так же безапелляционно ответил я.
— Почему? — искренне удивился Кукушкин.
— Если бы все были умными, нам бы нейросети не понадобились! — объяснил я. — И не сидели бы мы с тобой сейчас не пойми где, на задворках Вселенной.
— А… Но! — Кукушкин открыл рот и закрыл.
А всё почему? Потому что Ваня — прагматик и практик. Нужен топор — делает топор. Видит дурака — не пытается найти ему оправдания. Просто раскладывает вокруг топоры, чтобы недалеко было тянуться, коли дурак начнёт что-то опасно-дурацкое вытворять.
Но Иваныч-то — не дурак. Надо было ему помочь, вернуть потерянную из-за меня нить беседы…
— Если ты считаешь иначе, готов выслушать! — предложил я мэру.
— Да… А как я считаю? — мэр качнул головой, а потом хлопнул себя по лбу. — А, ну да… Я считаю, что наша цивилизация была отлита в горячем пламени литейных, где плавился металл, Ваня! Вот что я считаю!.. Когда впервые расплавили медь, когда смешали её с оловом и получили бронзу! Когда научились обрабатывать железо! Многие думают, что цивилизация пришла с камнем, но камень породил прошлую нашу цивилизацию. А вот металл — нынешнюю! Это потом мы приручили воду и ветер. Это потом поставили себе на службу электричество. Но вначале был металл!..
Пафосно, красиво… И, видимо, должно наводить меня на нужные Иванычу мысли. Но не прокатило. Мне кажется, материалы — это не то, что определяет цивилизацию. Я одну умную идею в своё время вычитал, что характер любой цивилизации определяет источник энергии. Сначала было дерево, ветер и вода. Потом — уголь и пар. Потом — нефть и электричество. А затем — электричество из урана, потому что нефти почему-то не становилось больше.
Но меня прямо-таки подмывало подколоть Иваныча после его пафосной речи…
— Красиво задвинул! — кивнул я. — Но нет… Всё ещё дураки и лень!
— Вано, ты будешь на стандартные манипуляции поддаваться⁈ — возмутился Кукушкин. — Или мне тебе бабу надо найти, чтобы через неё воздействовать?
— Девушки, Иваныч, тоже меня об этом спрашивали… — печально кивнул я.
— И?..
— И не получали ответа!
— Ну я же не девушка! — Иваныч показал на себя руками. — Я хороший мужик, в белом костюме — и почти твой друг… Мне-то ты можешь признаться!
— Не могу! — очень огорчённым голосом ответил я.
— Это почему? — обиделся мэр, а потом наигранно-подозрительно прищурился: — Не считаешь меня другом?
— Не знаю ответа! — честно признался.
— Тяжёлый ты пациент, товарищ Вано! Просто тяжелейший!..
— Так зачем ты мне про металл-то речь задвинул? — спросил я после нескольких секунд молчания. — И про стул, на котором можно забыть, где находишься? Чего хотел-то?
— Надо прочесать горную гряду вдоль моря! — Кукушкин поморщился. — И не в гордом одиночестве собратьев по оружию, а прихватив с собой пару геологов из учёных!
— Знал я, что от них будут одни неприятности… — вздохнул я. — Поэтому тебе их и сплавил.
— Ах ты!.. — теперь Кукушкин обиделся только наполовину шутливо.
Ну не привык наш мэр, что им манипулируют. Вот он всеми — это пожалуйста. Это правильно в его миропонимании. А если им крутят-вертят — то это как-то неправильно. А мне, чтобы он учёных к себе забрал, пришлось себя буквально убеждать, что я очень хочу взять их в нашу группу. Кукушкин поверил… И решил, что такие коровы ему самому нужны.
Впрочем, стоит признать, что в процессе убеждения я был столь убедителен, что почти сам себя убедил. Прямо как в старом мультике. Но потом вспомнил, в каком мире эти учёные родились (в смысле, что они не от мира сего!) — и благородно уступил мэру.
— Так чего искать-то? — спросил я снова.
— Да ничего тебе искать не надо. Ты рядом пройдёшь и не заметишь! — отыгрался на мне Кукушкин. — Искать геологи будут!
— А капсулы у твоих геологов есть? В смысле, медицинские, а не жилые? — это уже был вполне серьёзный вопрос, и ответ на него последовал серьёзный.
— Нет у них капсул… — кивнул Кукушкин. — И геологов запасных у нас почти нет… Так что этих придётся беречь, как зеницу ока. Понял?
— Понял! — кивнул я.
— Если что-то полезное найдёте, награду разделят на всех! — сказал Кукушкин. — За железо вам вряд ли накинут больше ста тысяч баллов. Но за медь или за олово…
— Да, расценки я слышал от Пустырника с Пресней… — кивнул я. — То есть, награду разделят между всеми участниками поисков? Так?