Безжалостный соперник (ЛП)

Я покачал головой.
— Я хочу показать тебе кое-что.
Когда подъехал черный лимузин, я открыл ей дверь.
— Немного устаревший, но обычно работает как шарм, — сказал я, вспоминая обещание Арьи, данное мне два десятилетия назад, что она пришлет мне лимузин на премьеру своего фильма, когда станет большой кинозвездой.
Она скользнула внутрь, повернулась и бросила на меня дикий взгляд, который говорил: "Попался". Неужели она наконец соединила точки?
— Что ты сказал? — медленно спросила она.
— Я сказал, что лимузины устарели. Почему? — Я многозначительно посмотрел на нее.
Давай. Скажи мне, что ты знаешь, кто я. Разорви вещи. Я готов.
Но Арья лишь прикусила нижнюю губу, задумавшись.
— Неважно.
Даррин, водитель Траурига, поймал мой взгляд в зеркало заднего вида.
— Мистер. Миллер. — Он мотнул головой в знак приветствия. — Приятно видеть вас снова. Куда?
— Как обычно, — скомандовал я, нажимая кнопку, поднимая экран конфиденциальности между нами, чтобы мы с Арьей могли поговорить.
Арья не спросила, где мое обычное место. Она просто смотрела в окно, скрестив руки на груди. Воздух в лимузине был душным и плотным. Я чувствовал надвигающуюся катастрофу, потерю, катаклизм.
— Это не обязательно должно закончиться через четыре дня, — сказал я наконец, чувствуя... как бы это сказать, что в моей груди бушует страшная буря? Беззащитным, наверное. Это было дерьмовое чувство. Я избегал его с тех пор, как закончил Академию Эндрю Декстера.
— И какой в этом смысл? — Голова Арьи наклонилась, когда она впервые посмотрела на меня сегодня вечером. — Мы не сможем выйти на публику…
— Не обязательно, — процедил я, останавливая ее на полуслове. — Мы можем. В какой-то момент. Через год, может два. Сначала нам нужно дать утихнуть буре СМИ после суда. Но есть способы. Нет закона против того, чтобы у нас были отношения.
Арья криво рассмеялась.
— О, а потом что? Я приглашу тебя на ужин к моим родителям?
— Ты не близка со своими родителями, — заметил я.
— Мой отец, особенно…
— Он вне поля зрения. — Я снова прорезал ее слова, улыбка начала расползаться по моим губам. — Тебе наплевать, что он думает. И мне тоже.
Это было жутко похоже на то, как будто ты стоишь в суде, только без судьи, управляющего шоу. Я почти забыл, насколько убедительным я мог быть.
— Пожалуйста, продолжай; какие еще воображаемые препятствия нам предстоит преодолеть?
— Хорошо. — Арья фыркнула и в этот момент напомнила мне Беатрис. Прохладную и пренебрежительную. — Я ничего о тебе не знаю. Не совсем. Ты старался держать меня в неведении.
— Я меняю это прямо сейчас. Мы идем в мое секретное место. — Я случайно переплел свои пальцы между нами. Она позволила мне.
Ее хмурый взгляд растаял.
— Звучит как место, где вы прячете все тела.
— Нисколько. — Мой большой палец коснулся внутренней стороны ее ладони. — Это будет мое второе секретное место, и я никогда не отведу тебя туда, пока не разрежу тебя на куски.
Она застенчиво ухмыльнулась.
— Сколько жертв у тебя уже было?
— Ноль, — признал я, поняв, что мы больше не говорим о разрубленных телах. — Никто никогда не чувствовал себя достойным... — Спасать. — Убить.
— А сейчас? — она спросила.
— А теперь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — теперь я не совсем уверен в своих чувствах.
Я сел, довольный. Через несколько минут мы прибыли в пункт назначения, и я сказал Даррину подождать.
— Закрой глаза, — попросил я Арью.
Она рассмеялась, качая головой.
— Пожалуйста, не беспокойся. Если это Нью-Йорк — я его уже видела. Элемента неожиданности не будет.
— Тогда порадуй меня. — Я улыбнулся, получив быстрое и чрезмерно оптимистичное представление о том, что может повлечь за собой жизнь с этой женщиной. Нахальство, упрямство, хребет. Она должна была стать моей смертью.
Арья скривила рот.
— Все в порядке.
Она закрыла глаза. Когда я убедился, что она не подглядывает, я выскользнул из лимузина и взял ее за руку. Она немного пошевелилась, пока я вел ее несколько коротких шагов к нашему конечному пункту назначения. Возможно, по фоновому шуму она могла сказать, что мы все еще в Мидтауне.
 
— Открой их, — сказал я.
Арья моргнула, оглядываясь вокруг. Я шагнул рядом с ней.
— Это мое любимое место в Нью-Йорке, — сказал я. — Этот туннель со стеклянным водопадом. Это заставляет тебя чувствовать, что ты на самом деле находишься внутри водопада. Тихо. Мирно. И это прямо посреди Большого Яблока.
Вода струилась вокруг нас через стекло. Лицо Арьи ничего не выдавало. Она повернулась ко мне лицом.
— Когда ты начал сюда приходить?
— Как только я вернулся из Бостона в Нью-Йорк.
В моей жизни были только Арсен и Риггс. Арсен снял переоборудованную квартиру с тремя спальнями в Мидтауне и позволил мне жить бесплатно, пока я делал себе имя в офисе окружного прокурора. У меня не было денег на мое имя, и я несколько месяцев жил на остатки моих друзей. Но даже в самые тяжелые времена, когда я даже не мог позволить себе абонемент в спортзал, я приходил сюда.
— Ты любишь воду. — Арья с любопытством посмотрела на меня, словно откапывая что-то ценное, словно археолог стряхивает пыль с мумии. Интересно, узнает ли она меня наконец? — Кристиан?
— Да?
— Ты что-то скрываешь от меня?
— Я прячу от тебя твою книгу, — сказал я, не теряя ни секунды. Технически это не ложь, но и не вся правда.
— Я чувствую, что есть нечто большее. Ты бы сказал мне, если бы был. . .
Она не закончила фразу. Ни один из нас не говорил ни секунды. Арья первой сделала шаг вперед. Она прижала руку к моей груди.
— Я обожглась в прошлом. Не знаю, понимаешь ли ты, что ты мне предлагаешь, но моя уверенность в других людях — особенно в мужчинах — измельчается прямо сейчас. Мой родной брат, мой близнец, моя кровь, умер прежде, чем я смогла узнать его. Первый мальчик, которого я любила, сбежал, а потом умер. Человек, который должен был защищать меня, мой отец, лгал мне всю мою жизнь. Между ними были другие. Мужчины, мальчики, ребята. Это всегда заканчивалось на плохой ноте. Если я впущу тебя, ты должен пообещать, что не воспользуешься этим. Чтобы быть полностью честным и правдивым, как я намерена быть с тобой. Это единственный способ, который может сработать. Потому что через четыре дня мой мир перевернется, и мне понадобится стабильность. Уравновешенность.
Я умер? Это была чертова новость для меня. Только не совсем, потому что Конрад не побоялся бы сказать что-нибудь такое, что заставило бы его дочь перестать говорить обо мне.
Ах. Но это значит, что она говорила о тебе.
Я сжал ее руку своей, свободной рукой доставая что-то из кармана.
— Скрещу сердце и надеюсь умереть, — солгал я, чертовски хорошо понимая, что не выполняю свою часть сделки. Что я не был правдив. Я бы сказал ей, кто я. Но не сейчас. Не сейчас. Не сейчас. Когда я был так близок к тому, чтобы потерять ее. И я не мог ее потерять.
Потому что в глубине души я знал, что Ники все еще был там, боясь быть отвергнутым золотой девушкой, сидящей за пианино, с прямой спиной, как шомпол, и тайком улыбающейся ему, когда никто не смотрит.
Я оторвал ее руку от своей груди и что-то вложил в нее. Ключ от моей квартиры. Это было самое близкое, что она собиралась достать до моего сердца.
— Я буду держать тебя, когда ты упадешь.
Она улыбнулась, и мое сердце немного разбилось, потому что в тот момент я понял, что мне суждено потерять ее.
— Я верю тебе.
ГЛАВА 26
Арья
Настоящее время.
— Милая. — Джиллиан положила свою руку поверх моей в то утро на работе, когда я рассказала ей о том, что Кристиан дал мне ключ от своей квартиры и упомянула, что, кстати, я также спала с ним во время суда над моим отцом. Ну, вы знаете, это старая штука. — Я не знаю, как сказать это, чтобы не показаться оскорбительной и наглой, поэтому позволь мне на секунду стать обеими - по шкале от одного до десяти для сумасшествия, когда один - это совершенно нормально, а десять - это Кристофер Уокен в фильме, удостоенном награды, - ты сейчас сидишь на двенадцати. О чем ты думала? Этот человек собирается взорвать банковский счет твоего отца и увести за собой целую компанию хедж-фондов. — Она наклонилась вперед к моему столу, потянувшись, чтобы проверить мою температуру. Я была благодарна Уитли и Хейли, что их еще не было в офисе. Мы с Джиллиан были ранними пташками.