"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

Эдик прикладывал титанические усилия, чтобы не подать ядовитую реплику. Искандер грозно посматривал на Чанбу, а Гефестай показывал могучий кулак.
На ужин подали бобы с бараниной, а потом гости уселись в круг, и потекла степенная беседа «за жизнь». Хозяин решил соединить приятное с полезным — занялся брынзой.
Попыхивали сырые буковые поленья, подогревая большой медный чан. Деревянным черпаком с резной рукояткой Золтес неторопливо помешивал желтоватое овечье молоко — Сергий то следил, как вытягиваются в полоски янтарные слезинки жира в котле, то искал взглядом Тзану, бесшумно семенящую близ очага.
— Оролеса я не видал, — говорил Золтес, тщательно расставляя ударения и выговаривая трудные для дака звуки латинского языка. — Тут его бойцы не проезжали. Сарматы — те да, заглядывали. Пригнали мне пару бычков, я с ними махнулся, отдал барашками. Но это когда было — до большого снега еще. А если кто и топает за вами, то сюда он заявится только завтра, после обеда или ближе к вечеру.
— Я тут человек новый, мест не знаю, — признался Искандер. — Может, поблизости еще какая-нибудь дорога проходит?
— А нет таких, — сказал Золтес.
Окунув палец в молоко, он подумал-подумал — и достал кувшин с сывороткой, принялся подливать ее в свое варево, размеренно мешая густеющую массу.
— С утра начнем спускаться на ту сторону, — проговорил Сергий неторопливо, — и выйдем. Что там, внизу? Кодры?
— Холмы какие-то… — сказал Тиндарид неуверенно. — И лес…
— Готово… — протянул Золтес. Он стал горстями вынимать из чана рыхлую сырную массу и укладывать ее на мелкую деревянную решетку, чтобы сбегала лишняя влага. — Тзана!
— Несу! — откликнулась девушка и притащила стопку круглых деревянных мисок. Золтес набивал в миски рыхлую брынзу, а Тзана перетаскивала их на липовую доску — пообсохнуть.
Тихо потрескивали поленья в очаге, по бревенчатым стенам плясали огненные отсветы, капала сыворотка, тянуло кисломолочным запахом свежего сыра.
Вдруг яростно взлаяла лохматая пастушья собака, не приученная брехать без дела. Лай тут же сменился коротким визгом. «Зря я Золтесу доверился!» — мелькнуло у Сергия.
— Золтес! Тзана! — крикнул он, вскакивая с места. — В конюшню!
Искандер уже бежал к двери, выхватывая оба меча, Гефестай тянулся за копьем-гастой. В ту же секунду дверь влетела внутрь, вбитая таранным ударом бревна. В хижину, оглушительно визжа, вломились бородатые, оскаленные, с мечами наголо. Троица, бежавшая впереди, сгинула сразу — крайнего слева прободало копье Гефестая, прочих зарубил Искандер, обрушив клинки.
Сергий акинаком проткнул вражину, проскользнувшего вдоль стены. Вражина щерил рот, сжимая в зубах нож. Когда Сергиев акинак пронзил его гнилое нутро, черные глаза вражины вылупились, а нож выпал, оставив струйки крови, стекающие из порезов в углах рта.
Дико заржали лошади — это еще один таран забил в дверь, ведущую в конюшню. Роксолан обернулся — и увидел Золтеса, грузно оседающего на пол. В груди брынзодела торчали две стрелы, их грязное оперение вздрагивало от последних толчков сердца. Бледная Тзана пригнулась, бросаясь в угол, и это спасло ее — еще одна стрела с гулким стуком впилась в стену, в точности там, где только что стояла девушка.
— Здесь есть другой выход? — крикнул Сергий. Тзана подняла глаза и показала рукой на крышку подпола. Тут же, не опуская руки, она потянула за бронзовое кольцо, отворяя вход, и юркнула в сырой погреб, прикрываясь крышкой, как щитом.
— Тут выход! — донесся ее глухой голос из-под земли. — На обрыв!
— Гефестай, за мной! — рявкнул Лобанов.
Он нырнул в подпол и ссыпался вниз по добротной деревянной лестнице. Ничего не было видно, стены и потолок подземного хода, укрепленные лесинами, Сергей ощупывал руками, а пол пробовал ногой. Но ход тянулся недалеко, вскоре тускло осветилась узкая щель выхода. Роксолан выглянул — круча под ним была залита бледным сиянием полной луны.
— Выдвигаемся! — скомандовал он.
Набитой тропкой Сергий поднялся к кошарам. Глухие звуки боя долетали до него, пробуждая холодную, жестокую ярость.
 
Темные фигуры преследователей, снующие около входа и перекликающиеся гортанными голосами, были отличной мишенью для Гефестая. Четыре стрелы впились в спины и бока налетчиков, пока до тех дошло, откуда явился новый враг. Двое бросились в сторону — и попали на меч Сергия.
Однако численный перевес имеет значение — даже необученная толпа в силах подавить сопротивление любого умельца, а преторианцы имели дело с опытными воинами. Лобанова окружило человек десять, еще десятеро навалились на кушана. А потом раздался гневный крик Тзаны, и следом послышался очень знакомый голос, властный и злорадный:
— Сергий! Гефестай! Бросайте оружие! А не то вашей красавице не жить!
— Луций! — проревел Лобанов. — Только тронь, сволочь! Убью!
Издевательский смех был ответом. Его тут же подхватили прочие нападающие, мощным гоготом оглашая ночь. С треском вспыхнули факелы, роняя горящие капли смолы на снег.
— Я еще долго буду вас упрашивать? — В голосе Луция зазвякал металл. — Не боись, Сергий, преторианцы мне живьем нужны!
— Сдаемся? — проворчал Гефестай: видно, жалко стало Тзану.
— Луций! — сдерживаясь, сказал Сергий и отшвырнул меч. — Мы без оружия!
— Отпусти девку! — проорал кушан.
— Да на что она мне… — донеслось в ответ.
Тзана выскочила из хижины и кинулась к Лобанову. Следом выбрался Луций Эльвий. Гладиатора было не узнать, Змей прибарахлился — на нем был остроконечный войлочный колпак, перевязанный у основания пурпурной лентой. Одет он был в долгополую куртку, расшитую золотыми бусинами; узкие шаровары из дорогой персидской ткани Луций заправил в сапожки из желтой замши. На широком боевом поясе, окованном железными пластинами, висел акинак. Еще бы длинные волосы отрастить — и был бы вылитый дак! Или сармат.
Искандера и Эдика вытолкали древками копий.
— Вот и встретились, — расплылся в улыбке Змей. — Я нынче с тобой, Сергий, в звании сравнялся — тоже кентурионом заделался. Оролес меня в сотники вывел.
— Зараза к заразе липнет, — понятливо кивнул Лобанов.
Гладиатор посмотрел на него, склонив голову и улыбаясь.
— Знаешь, — сказал он доверительно, — я, когда понял, по чьим следам шел, хотел сразу тебя прикончить. Но передумал.
— Мы вам очень признательны, — молвил Эдик, поклонился и даже ножкой шаркнул.
Покосившись на него, Луций продолжил неторопливо:
— Да передумал. Знаешь, почему?
— Просвети, — выцедил Сергий.
— Хочу с вами, с каждым, в поединке сойтись! — ухмыльнулся гладиатор. — Чтоб всё по-честному было! Какой мне интерес, если мои парни вас стрелами утыкают?
— Нам это тоже без интереса, — сообщил Чанба. — Только я не понял.
— Чего ты не понял? — неприязненно отозвался гладиатор.
— Ну, ты же сказал, что все будет по-честному, — вытаращил Эдик глаза. — Так? Но ведь первый из нас, с которым ты сойдешься в поединке, тебя зарежет. Или заколет. И с кем тогда биться остальным? Ты подумал?
Луций тяжело посмотрел на него.
— А тебя я первого вызову на бой, — пообещал он, — и прикончу первым!
— У-у, Луцик! — жизнерадостно протянул Эдикус. — Кто только ни хотел меня прикончить! А толку? Половина моих врагов осталась непогребенной, а остальных похоронили с почестями. Ты как предпочитаешь? Чтобы тебя закопали и надпись написали? Или лучше кремировать твое изувеченное тело?
Сотня Луция зароптала. Командир поднял руку, успокаивая личный состав.
— С похоронными обрядами мы потом разберемся, — сказал он спокойно. — А сейчас.
— Я не понял насчет поединков, — перебил его Сергий. — Ты когда это махалово хочешь устроить? Здесь, и по-быстрому?
— Бои пройдут в ставке Оролеса, — отчеканил Луций. — Мы вас туда доставим в целости!
— Спасибо за эскорт, — усмехнулся Лобанов. — Мы как раз к Оролесу и едем.
— С вами хоть не так страшно будет! — добавил Эдик. Луций помолчал, перебарывая ярость, и сказал сдавленным голосом: