Упавшая перед вампиром (СИ)

  
Упавшая перед вампиром
   
Глава 1
 
Мне не нравился кружок «Чистый город», в который ходила младшая сестра. Одно дело, когда разговор шел об уборке улиц, запрета поездок лошадей в центр города и рядом с парком, а другое дело — это закрытие всех кабаков, в том числе и кровавых кабаков, где собирались вампиры.
Не скажу, что мне нравились кабаки, но я не считала, что мы можем ходить по ним и читать лекции о вреде их посещения мужчинам. Но мой возражения никто не слушал. Лиза была рада лишний раз пообщаться с идейным вдохновителем общества молодым преподавателем точных наук Львом Анатольевичем. Ладно, он хотя бы был симпатичный. Хорошо говорил, что даже я заслушивалась его фанатичным речам о чистоте как улицы, так и сердца. Мама же считала, что Лев Анатольевич безобидный. И его кружок только приносит пользу. К тому же это было единственный салон, который был нам по карману для посещений. Или точнее, он был бесплатный. Сейчас даже на танцы нужно было покупать входной билет. Поэтому чтобы познакомиться с кем-нибудь, приходилось ходить в «Чистый город». Хотя после посещения кабаков, мне казалось, что знакомств будет предостаточно.
— Ты зря переживаешь, — сказала Лиза, когда мы переодевались к собранию в пятницу. — С нами будут молодые люди. Конечно, они могли бы пойти без нас, но Лев Анатольевич считает, что мы, как чистые и светлые создания, больше окажем влияния на пропитые умы.
— А мне кажется, что пропитые умы ничем не пронять, — ответила я.
— Ира, ты слишком недоверчивая. Нужно верить в силу красоты и чистоты. Только это и спасет мир, — сказала Лиза.
— Красота и чистота — это все временное явление. К сожалению, она быстро проходит.
— Ты просто не понимаешь, — отмахнулась Лиза.
Я много чего в этой жизни не понимала и не спорила на эту тему, но что в жизни полно грязи, я знала не понаслышке. Но Лиза пока с этой стороной жизни была незнакома, вот и верила человеку, который преследовал свои цели, собирая вокруг себя хорошеньких девушек и неудачливых юнцов, что не могли купить билет в салон.
— Мама сегодня опять к соседке пойдет? — спросила Лиза.
— Сегодня Игнат возвращается, — ответила я, заметив, что мой голос даже не дрогнул.
— Совсем о нем забыла. Знаешь, когда его нет, то в доме так спокойно и тихо. К этому так быстро привыкаешь... — Лиза вздохнула. — Все же если и выходить замуж, то за тихого мужчину, который не будет повышать голос по поводу и без.
Игнат любил покричать. Если бы я сама лично не слышала его шепот, то могла бы подумать, что он иначе, кроме как криком, общаться не умеет. Когда он уезжал в столицу за материалом для инструментов, то мы все воспринимали его отъезд, как праздник и отдых от громких звуков.
— Иногда мне кажется, что он глухой, — сказала Лиза.
— Нет. Думает, что чем громче говорит, тем мы его выше ценим, — ответила я. — Этакий король маленького дома с подданными из нас.
— Нужно точно выходить замуж за тихого и спокойного мужчину, который не будет по кабакам ходить и будет каждый вечер дома проводить.
— Потому что у него не будет денег куда-нибудь пойти? — спросила я.
— Ира! — Лиза демонстративно от меня отвернулась. Я же надела шляпку. С трудом завязала ленточку под косой, к которой крепилась шляпка. Пальцы к концу неделе после работы на фабрике сгибаться отказывались. Чтобы спрятать порезы и мозоли, я надела перчатки. Можно было выходить.
— Не задерживайтесь. Чтобы в девять вы обе были к ужину, — строго сказала мама, готовя праздничный пирог к возвращению Игната.
— Обязательно, мам, — сказала Лиза. — Я Ирой обязательно присмотрю.
Как будто это она была старшая, а не я. На слова сестры я только спрятала улыбку. Хотя если посмотреть, то старшей казалась именно Лиза. У нас с ней была разница в два года. Но Лиза выглядела намного старше меня. Она была высокой, яркой, с зелеными глазами, в которых было упрямство, с точеными скулами и немного узким разрезом глаз, как поговаривала мама, доставшийся ей от бабки. Я же была бледной молью на фоне Лизы. Невысокая, когда в моде были женщины с ногами от ушей, этакие каланчи, с невыразительными чертами лица. Как любил поговаривать Игнат, что за меня глаз не цеплялся, поэтому мужа я себе не найду. Это частично было правдой. Так как мода предписывала ходить девушкам в платьях светлых тонов, то на фоне белого моя кожа приобретала зеленовато-болезненный вид.
 
В юности меня это волновало, но к двадцати годам я как-то с этим свыклась. К тому же даже красивой девушке было сложно выйти замуж без приданного. А у меня приданного не было.
На семейном совете было решено копить на приданное Лизе, чтобы хотя бы ей устроить личную жизнь. Меня же участь старой девы не пугала. Я думала, что как только Лиза выйдет замуж, так я сбегу из дома. Пойду в какую-нибудь богадельню для опороченных женщин. Там найду работу при частном доме или в рабочем поселке со строгими порядками. Но это намного лучше, чем провести всю жизнь рядом с Игнатом и терпеть его домогательства.
На улице было тепло. Весна только начинала вступать в права. Только появились первые листочки, но при этом было такое ощущение, что наступило долгожданное лето. Мне всегда нравилось тепло, потому что зимой дома было холодно. Игнат только делал вид, что богатый, а на деле едва сводил концы. Как в детской сказке в его доме протекала крыша, а в полу дыры прогрызли мыши. Но Игната это не волновало. Ему было важно, чтобы о нем продолжали думать, как о состоятельном мастере музыкальных инструментов. Насколько я слышала, один раз Игнат сделал гениальный инструмент, который отличался удивительным звучанием, но повторить его он не смог. Все его дальнейшие работы были обычными. Но к нему продолжали приезжать музыканты в надежде, что Игнат когда-нибудь сможет повторить работу и совершит чудо.
Чудо не происходило. Игнат злился, а получали мы, как морально так и физически. Вначале это все было страшным, а потом вписалось в кружево жизни и стало привычным. Мы научились чувствовать, когда лучше прятаться, а когда подойти и выслушать его брань, чтобы он только успокоился и не стал за волосы таскать, изображая из себя барина, у которого мы в слугах на повышенном жаловании.
— Лиза, а ты идешь ради Льва Анатольевича или ради кого-то еще? — спросила я.
— Ради кабака. Всегда было интересно посмотреть, что там в них такого. Из-за чего весь шум.
— Ничего там хорошего нет, — ответила я, вспоминая, как уговаривала отца пойти домой, когда мы еще жили в поселке. Он был любителем таких заведений. Это его и погубило.
— Но все равно, интересно же.
Иногда Лиза мне казалась вполне нормальной, но порой, если разговор заходил о чистоте и красоте, то ее слова доходили до абсурда. Она превращалась в воинственную особу, которая чуть не дословно повторяла все, что слышала от Льва Анатольевича. Да так остро и рьяно, что мне казалось ее словам проникался даже Игнат. Эта фанатичная черта характера Лизы меня напрягала. Мама к этому относилась как молодости и дурости, по поводу которой не стоит волноваться.
— Если я права, то бедные мужчины нужны во спасение. А еще более во спасение нуждаются девушки, которые идут в любовницы к вампирам от безысходности. Если все так, то я согласна со Львом Анатольевичем. Нам нужно будет добиться того, чтобы вампиры ушли из нашего города, как представители соблазна для невинных душ. Ведь девушки готовы с ними быть лишь из-за денег. Это неправильно.
— Меня все это не волнует. Я к вампирам не суюсь. Даже с ними не пересекаюсь. Шею им подставлять не собираюсь. А если кто-то решает ложиться под вампира, то это ее дело.
— Ты не можешь так говорить! Мы должны заботиться друг о друге, поддерживать. Только тогда сможем справиться с соблазнами этого мира.
— Лиза, я понимаю, что вампиры — это соблазн. Они при деньгах, часто при власти. Но ты серьезно думаешь, что если мы выгоним вампиров, то не будет опасности от наших мужчин? — спросила я. — Пусть они без власти и денег, но могут также спокойно обесчестить. Чтобы этого не произошло, нужно избегать сомнительных компаний и мест. А сегодня мы как раз туда идем.