Упавшая перед вампиром (СИ)

— Под защитой Льва Анатольевича, — поднимая вверх палец, сказала Лиза.
Я в его защиту как-то не верила. Но раз подписалась туда пойти, то надо идти. Уже подходя к залу салона, стало понятно, что не многие решились поддержать акцию. В самом салоне было мало людей. Три десятка человек вместо полутора сотен сочувствующих — это было очень мало. Лев Анатольевич пусть и выглядел недовольным, но при этом пыл не утратил. Он нам прочитал короткую лекцию о том, что только мы можем сотворить чудо и привести к светлому будущему заблудших. Я слушала его скептически. Просто представляла Игната или отца, которому я бы все это рассказала. Отца бы вырвало на мои ботинки, а Игнат бы мне рот рукой закрыл и продолжил свое дело. Не будут они слушать про всю эту чушь. И светлое будущее им было не нужно. Один неплохо находил счастье на дне бутылки, другой играя роль короля. Пусть какой-то фанатик и считает иначе, но я отказывалась верить, что взрослого человека можно переучить.
Отойдя к окну, я посмотрела на улицу. А странно, как я быстро свыклась с мыслью о своем положении. И ведь это притом что мне все это не нравилось. Не нравилось, но я могла спокойно думать об Игнате и меня даже не воротило от мыслей, когда я о нем думала. Все-таки человек ко всему приспосабливаться, даже если это что-то плохое. Игнат же был плохим. Злодеем, который стал частью моей жизни помимо моей воли.
— Мы должны работать на нашу идею. Только с вашей помощью мы сможем добиться изменений в нашей жизни, — продолжал вещать Лев Анатольевич. — С помощью чистых и незамутненных душ.
Мне даже на это хотелось посмотреть. Спасение мужчин с помощью молодых девушек и юношей — это что-то дикое. Но может я действительно мало чего понимала в этой жизни? И была слишком нервной и скептически настроенной, потому что сегодня вечером должен был вернуться Игнат. А видеть мне его совсем не хотелось.
Конечно, сегодня он ко мне приставать не будет. Но завтра...
— Пойдем, — сказала Лиза. Я так задумалась, что не заметила, как Лев Анатольевич закончил вдохновлять нас на подвиги.
— Конечно, — ответила я, вливаясь в нашу дружную толпу, которая медленно начала растворяться, чем мы ближе подходили к кабакам.
Вначале Лев Анатольевич хотел нас разделить на четыре группы. Каждая из групп должна была пойти в своим маршрутом и обойти три кабака за вечер. Но из тридцати смельчаков к району, где была зона развлечений, дошло только десять. И десятка делиться не хотела.
Все-таки одно дело все это поддерживать в салоне, и совсем другое — участвовать лично. Я даже обрадовалась, что у нас было много умных девушек и юношей. Была бы в их числе еще и Лиза, то я бы обрадовалась. Но она уходить не собиралась.
— Идемте, мои смельчаки! — сказал Лев Анатольевич.
Смельчаки явно боялись. Я видела, как вздрогнула Лиза, когда за нашими спинами закрылась дверь. В кабаке народу было немного. Мужчины были весьма воспитанные. В основном писари из местной мэрии. Когда Лев Анатольевич начал читать лекцию, забравшись на стул, чтобы его лучше было видно и слышно, они вначале посмотрели на него недоуменно. Потом рассмеялись и продолжили заниматься делами, за которыми пришли в славное заведение.
Отсюда нас выгнали даже мило. К нам подошел хозяин кабака и попросил лекции читать при входе. Или он пригрозил сломать нос Льву Анатольевичу нос. Нос для нашего вожака был важным элементом не только внешности, но и звучного голоса. Из-за этого Лев Анатольевич согласился выйти на улицу.
— Мы должны действовать вместе. Если я буду один говорить, то они меня не услышат, — сказал Лев Анатольевич, когда мы вышли на улицу. — Вы должны подходить к столам. Разговаривать с этими заблудшими и погрязшими в грязи людьми.
— А по мне, мужчины были вполне себе чистые, — сказала Лиза, шепча мне на ухо. Я тихо рассмеялась, ловя недовольный взгляд нашего вожака и предводителя.
— Идемте совершать подвиги, мои верные воины чистоты, — сказал вожак, а мы, как его свита, пошли следом за ним по улице, ловя на себе любопытные взгляды.
 
Во втором кабаке нам повезло меньше. Нас туда просто не пустили. Широкоплечий мужик с накаченными руками перегородил вход, посылая нас по известному адресу. Посчитав, что тут одни грубияны, мы поставили на них крест и спасать не пошли.
— Ты видела его руки? — спросила Лиза. Я так и не смогла понять, она была ими восхищена или испугалась.
— Ага. Представляешь, сколько он ест? — сказала я. — Его же не прокормишь.
— Кто о чем, а ты все о насущном.
— Но сама подумай, сколько он должен зарабатывать, чтобы поддерживать свою форму. И ест он не пироги с капустой и жидкую кашу, а мясо.
— Прекрати, — смеясь, сказала Лиза. — А то нас выгонят.
— Самых верных фанатов не выгоняют. Думаешь, что ему одному хватит духа ходить по злачным местам?
— Ира, не надо так. Лев Анатольевич хорошим делом занимается, — сказала Лиза. — Просто не все это еще поняли.
Мы свернули в кровавый тупик, где находились три вампирских салона, два кабака и один публичный дом. Сюда приезжали на самоходных колясках. Простые люди почти сюда не заходили, хотя тупик был красиво оформлен, а сами здания были весьма привлекательными.
— Может закончим наш поход? — спросил светловолосый парень, наверное того же возраста, как и Лиза.
— Мы должны оставить сомнения. Наша миссия должна вдохновлять других!
Мне так хотелось спросить, что он такое несет. Но я промолчала. Раз решили развлекаться, то будем развлекаться по полной программе. Пусть и в компании с вампирами.
— Что-то мне здесь не нравится, — сказала Лиза.
— Чем?
— Не по себе. Давай зайдем туда, а потом сбежим, не прощаясь.
— Хорошая идея, — согласилась я, хотя мне наоборот стало интересно. Я вроде начала входить во вкус. Когда еще получится посмотреть, как другие живут? А тут спокойно смотри. К тому же нос разбить обещали только нашему вожаку.
Лев Анатольевич решил взять кабак штурмом. Или он сам боялся туда заходить, или хотел застать вышибалу врасплох, но дверь он открывал с ноги.
— Вы все погрязли в грязи! — заорал он. — Мы вам расскажем о пороке и чистоте. Светлые девушки пришли к вам, чтобы объяснить вашу непровату.
Лев Анатольевич махнул рукой в нашу сторону. Лиза успела пригнуться, чтобы не получить в нос от такого широкого жеста. Я рядом с предводителем не стояла, считая, что если его будут бить, то лучше находиться на расстоянии с ним.
На нас устремились любопытные взгляды. Лев Анатольевич увидел, что ему не угрожают, а вполне так слушают, как заорет.
— Вы приходите в наш город. Забираете души Учите искушению...
Один мужчина поднялся, подошел к нашему вожаку. Я уже приготовилась, что нас и отсюда выгонят, но он выгонять не собирался. Остановившись напротив Льва Анатольевича, мужчина стал внимательно его слушать. Черноволосый, смуглый, взрослый, полный, в дорогой одежде — он был противоположностью Льва Анатольевича, который был светловолосым и худым, в простой одежде, но горящими глазами. Сейчас словно столкнулся свет и тьма, грязь и чистота. За этой борьбой было интересно наблюдать, хотя борьбы особой не было. Один орал, распылясь все больше, а другой молча слушал и кивал в некоторых местах, словно соглашаясь. Затем он подошел ко Льву Анатольевичу, хлопнул его по плечу, из-за чего тот подавился.
— Сынок, ты все верно говоришь. Только зачем так орать? Мы ведь не на площади стоим. У меня небольшое заведение. И тут тебя будет слышно в каждом углу. Вон, отойди к сцене. Сейчас все равно никого нет. Вот там ты будешь в центре внимания. Вот и выскажи все, что тебя волнует. Только не кричи.
— Вы нас не выгоните? — от его слов Лев Анатольевич искренне удивился.
— Нет. Это мой кабак «Красный мак». Я его владелец, Панкратий. Можно без отчества. И я тебе разрешаю тут выступать. Говоришь, что твои девушки и два молодых человека будут моим гостям объяснять в чем те не правы?
— Да.
— Тогда по коктейлю за мой счет. Мы молодежь любим, — сказал Панкратий. В его глазах мелькнули красные огоньки.