Могучая крепость (ЛП)

Остальные смотрели на него несколько ударов сердца, а затем обменялись быстрыми взглядами.
— Я не буду притворяться, что у меня не было собственных подозрений относительно некоторых людей, которых вы только что назвали, сейджин Мерлин, — сказал затем Тартарян. — Правда, соединяя их все вместе… — Он покачал головой. — Это довольно трудно проглотить. И, откровенно говоря, потребуются очень веские доказательства, чтобы убедить меня принять это.
— Я уверен, что так и будет, милорд. И, честно говоря, я испытываю облегчение от того, что так и будет.
— Испытываете облегчение? — Выражение лица Каменной Наковальни выражало больше, чем намёк на подозрение. — И почему так может быть, сейджин Мерлин? Я бы подумал, что если бы действительно существовал такой серьёзный заговор, вы бы хотели, чтобы мы действовали немедленно!
— Милорд, Их Величества знают об этом заговоре буквально уже несколько месяцев. За это время их агенты собрали довольно много доказательств, и эти доказательства будут предоставлены вам. Однако Их Величества не желают, чтобы вы действовали опрометчиво или необдуманно.
— Нет? — Глаза Каменной Наковальни сузились.
— Правда в том, милорд, что Их Величества намеренно позволили этому продолжаться, не привлекая к этому вашего внимания. Во-первых, потому что они боялись, что вы будете действовать так же быстро и энергично, как обычно. Обычно это было бы хорошо. В этом случае, однако, Их Величества, по совету князя Нармана, предпочли позволить заговорщикам полностью посвятить себя делу, чтобы, когда мы начнём действовать, не было никаких сомнений в их виновности. Чтобы ни у кого не было права на законных основаниях предполагать, что Их Величества — или Регентский Совет — сфабриковали обвинения, как средство очищения княжества от личных врагов. Во-вторых, однако, был ещё один фактор, ещё один заговорщик, подтверждение чьей вовлечённости ждали Их Величества.
— Должны ли мы предположить, что «заговорщик», о котором идёт речь, проявил себя, сейджин Мерлин? — спросил Дойл.
— Должны, сэр Чарльз, — спокойно сказал Мерлин. — Согласно нашим агентам, Великий Герцог Зебедайя пообещал предоставить заговорщикам современные нарезные мушкеты. Более того, у нас есть доказательства того, что нарезные мушкеты, о которых шла речь, будут предоставлены предателем, прикомандированным к штаб-квартире герцога Восточной Доли.
Если перед этим выражение их лиц было скептическим, то на этот раз оно было гораздо более недоверчивым… и шокированным.
— Нарезные мушкеты? — Каменная Наковальня произнёс это почти задыхающимся голосом, в изумлении откинувшись на спинку стула. — Из собственной штаб-квартиры Восточной Доли? Вы хотите сказать, что герцог…?
— Конечно, нет, милорд! — Мерлин махнул рукой. — Я лично обсудил этот вопрос с герцогом Восточной Доли от имени Их Величеств. Его первым побуждением было отдать приказ о немедленном аресте предателя. Однако, как посланник Их Величеств, я смог отговорить его от этого.
— Вы смог… — начал Гарвей, затем резко умолк, и его глаза загорелись догадкой. Мерлин просто смотрел на него несколько секунд, пока Гарвей не начал качать головой и снова не откинулся на спинку кресла.
— Так вы думаете, что у них теперь достаточно верёвки, не так ли? — тихо спросил он.
— Что-то в этом роде, — признал Мерлин с лёгким поклоном. Другие корисандийцы посмотрели на Гарвея, а затем Тартарян начал кивать.
— Значит, Император и Императрица решили отрубить голову кракену, не так ли? — сказал граф, и в его тоне был намёк — слабый, но безошибочный — на что-то очень похожее на восхищение.
— Совершенно верно, милорд. — Мерлин пожал плечами. — Агент Великого Герцога Зебедайи в штаб-квартире герцога Восточной Доли не знает, что мы очень тщательно отслеживали ружья, которые, по его мнению, ему удалось «потерять». Мы проследили каждый их шаг от мануфактур в Старой Черис до Чизхольма, и мы можем установить — с помощью свидетелей и письменных показаний — точный момент, когда он направил их мимо складов Имперской Армии, на которые они направлялись.
 
— Другие наши агенты отслеживали его переписку с Великим Герцогом Зебедайей, так что нам стало известно о некоторых документальных доказательствах, находящихся в распоряжении графа Скалистого Холма, подтверждающих причастность Зебедайи. Намерением Их Величества является разрешить доставку этих нарезных мушкетов сюда, в Корисанд. Когда это произойдёт, вы будете проинформированы… как и генерал-наместник Чермин. В этот момент генерал-наместник, от имени Их Величеств, обратится к вам за помощью в борьбе с заговорщиками. Имперский Флот предоставит морской транспорт для перевозки ваших войск, поддерживаемых морской пехотой генерал-наместника, чтобы арестовать заговорщиков и изъять оружие и другие улики.
— Лангхорн, — тихо сказал Каменная Наковальня. Он выглядел более чем умеренно ошеломлённым. С другой стороны, на лице у Тартаряна была удивительно зловещая улыбка.
— Мне никогда не нравился Зебедайя, — заметил он. — А Скалистый Холм стал занозой в заднице с того момента, как был убит князь Гектор.
— И я не могу сказать, что моё сердце разрывается от того, что Баркор по уши увяз во всём этом, — почти мечтательно заметил Гарвей.
— Как и моё, — сказал Дойл более мрачно, наклоняясь, чтобы помассировать ногу, которая была наполовину искалечена в битве при Переправе Хэрила.
Четверо корисандийцев посмотрели друг на друга, и Мерлин откинулся на спинку стула, чтобы дать им подумать. После нескольких минут молчаливого самокопания их внимание, одно за другим, вернулось к нему.
— Могу я спросить, как долго Их Величества — и давайте не будем забывать про князя Нармана — позволяли этому маленькому заговору тлеть на медленном огне? — наконец спросил Тартарян.
— С того момента, как они узнали об этом, — ответил Мерлин. — Полагаю, я должен признаться, что мы с самого начала особенно пристально следили за Великим Герцогом Зебедайей.
— Ещё б вы не следили! — Каменная Наковальня фыркнул. — Любой, кроме слепого, пускающего слюни идиота, которым Император Кайлеб определённо не является, как он наглядно продемонстрировал, следил бы за ним обоими глазами!
— Почему у меня такое отчётливое чувство, сейджин Мерлин, что доказательство измены Зебедайи совсем не огорчило Их Величеств? — спросил Тартарян.
— Отчасти, я полагаю, потому, что это едва ли стало неожиданностью, милорд, — сказал Мерлин. — А также, я подозреваю, потому, что они испытывают некоторое облегчение от того, что решили как можно скорее покончить с этим. — Он пожал плечами. — Как выразился Император, вопрос никогда не заключался в том, нарушит ли Зебедайя свои клятвы или нет, а всего лишь в том, когда. В данном случае, Их Величества вполне счастливы иметь недвусмысленные, очевидные доказательства его предательства.
— И то же самое верно в отношении Корисанда, не так ли? — Глаза Каменной Наковальни были проницательными.
— Да, то же самое верно в отношении Корисанда, милорд. — Мерлин спокойно встретил пристальный взгляд графа. — Я понимаю, что многие люди, участвующие в этом заговоре, считают себя патриотами. На их месте я мог бы чувствовать то же самое. Однако так считают не все из них, и независимо от того, считают они себя патриотами или нет, Их Величества предлагают налагать самые суровые наказания только на тех, кто нарушил свои собственные клятвы. Я не предполагаю, что все остальные участники выйдут сухими из воды, потому что они не нарушали клятв. Но я полагаю, вы увидели в подходе генерал-наместника Чермина к беспорядкам здесь, в Менчире и прилегающих землях, доказательство того, что Их Величества не желают быть кровавыми деспотами. Наказание будет назначаться только в соответствии с законом, и там, где это практически осуществимо, сострадание будет иметь право голоса при вынесении приговора.
— Надеюсь, в конце концов, мы сможем — как выразился граф Тартарян — отрубить голову кракену одним ударом, без ожесточённой битвы и с минимальным кровопролитием. Их Величествам нужны все предатели, милорды, но одна из причин, по которой они хотят их всех сразу — это убедиться, что нам не придётся делать это снова и снова.