Самый лучший комсомолец. Том шестой (СИ)
— Выпьем за это, — Леннон чокнулся с дядей Витей, а посол буркнул «За королеву!» и выпил в одиночестве.
— За королеву выпью и я, — немного обиделся на такое отношение Джон и тоже выпил.
— Долгих лет жизни Британской гражданке Элизабет Александре Мэри Виндзор, — выпил и дядя Витя.
— Я думал коммунистам нравится убивать правящие семьи, — ухмыльнулся мистер Уилсон.
— Вам не обязательно делать так же, — отмахнулся я. — Чисто по-человечески Николая II и его семью жалко, но он — сам виноват: будь царь-тряпка эффективным правителем, он бы не допустил развала страны. Но он, увы, был православным радикалом и слабовольной амебой, которой еще и подсунули бракованную жену. Не знать о гемофилии ваши доктора не могли, мистер Уилсон, и позаботились о том, чтобы Российский престол не имел нормального наследника — это к вопросу о том, хочет ли Запад нам добра. Не хочет, и никогда не хотел.
— Перекладываете ответственность на жертву, мистер Ткачев? — ухмыльнулся посол.
— Конечно! — кивнул я. — Рядовой гражданин — величина маленькая, и ему легко можно простить как слабость, так и остальные человеческие качества. Правитель этой привилегии лишен — от его решений зависят жизни миллионов людей, и, если он этого не осознает, вялым куском дерьма плывя по течению реки жизни, он расписывается в собственной непригодности в качестве правителя. Что Николай II фактически и подтвердил, подписав отречение от престола, даже не попытавшись побороться. Убийство его семьи я считаю перебором и преступлением, но люди в те времена насмотрелись ужасных вещей, прямой причиной которых было пассивность и никчемность царской власти. Из центра, кстати, приказов на ликвидацию Романовых не поступало — это инициатива исполнителей на местах.
— Очень удобно, — ответил моей фразой мистер Уилсон.
— Очень, — согласился я. — С репрессиями разобрались, с убийством царской семьи — тоже. Зарплаты и цены в магазинах видели, дефицит в виде отсутствия джинсов в провинциальном городке в противовес хорошему увидели. Какие еще остались платиновые антисоветские аргументы?
— Нельзя жарить барбекю на заднем дворе, — подключился к беседе Джон.
— Такого закона у нас нет, — улыбнулся я. — В теплое время года каждые выходные все парки и частный сектор пахнут шашлыком. Но понять среднестатистического американского реднека я могу — они с маниакальным упорством цепляются за свою так называемую «собственность» до тех пор, пока на их землю не обратит внимание агрохолдинг. Тогда начинают твориться поразительные вещи — засилье паразитов, бракованные семена, учащаются проверки местными и федеральными властями, сгорают амбары, и еженедельно приходят вежливо улыбающиеся «пиджаки», которые любезно предлагают выкупить такой проблемный участок. Только почему-то цена с каждым визитом падает.
— Нет частной собственности — нет проблемы? — гоготнул посол.
— Когда-нибудь нищие поймут, что им нечего терять, кроме своих оков, — оптимистично пожал плечами я.
— Аллилуйя! — снова стебанул меня мистер Уилсон.
Пускай потешается, пока может.
Глава 9
Поездка в Хабаровск и обратно удалась как надо — Леннон прикупил четыре пары «Твери», предварительно подписав вручил свои прежние джинсы ошалевшему от такой удачи продавцу-комсомольцу, мужики набрали еще пивка, и мы вернулись в Хрущевск уже при свете фонарей, понаблюдав толпы идущих с работы — нет, не домой, а по кафешкам, каткам, кинотеатрам и ресторанам — людей.
Путь завершился у наполненного светом, музыкой и голосами ребят ДК. У гардероба обнаружились уже закончившие занятие в кружке ребята-радиотехники, которые конечно же окружили нас с расспросами. Объяснил, кто это у нас тут приехал, и ровесники тут же позвали Леннона зайти к ним в школу, чтобы остальные ребята тоже могли посмотреть на звезду. Выслушав перевод, пьяненький Джон с улыбкой пообещал зайти, и довольные выполненным заданием деточки потопали домой, а мы — спустились на цокольный этаж, забурившись в комнату без окон, но с товарищем ученым и «игровыми» ЭВМ.
— Я понимаю, что под «поиграть» ты имел ввиду музыку, — пояснил я удивленному Леннону, представив научного товарища. — Но мне жутко хочется похвастаться видеоиграми для «Одиссеи-2».
— Я слышал о ней — мой продюсер подарил такую своим детям, и через неделю ему пришлось купить для них отдельный телевизор, чтобы иметь возможность смотреть футбол без помех.
— Это «Одиссея-1», — с улыбкой кивнул я. — Она примитивная, а сейчас в том НИИ, куда мистеру Уилсону нельзя, разрабатывается вторая. Евгений Петрович, включите нам, пожалуйста, «Галактику».
Пока мужики накатывали еще пива, ученый вбил в ЭВМ команды, воткнул бобину с лентой, и выдал нам с Ленноном по упакованному в дерево джойстику стандартного древнего вида: рычажок и кнопка. На экране появилась тревожно-красная заставка «Галактика» и пункты меню: один игрок или два игрока. Я выбрал второй и сразу же поставил на паузу — эта кнопка будет распаяна на приставке, а пока вместо нее назначили клавишу на клавиатуре.
— Смотри, — указал на экран. — Мы с тобой — вот эти два звездолета. Ты — справа. Кнопка — стрелять, рычаг — двигаться. Наша задача — победить злых инопланетян.
— Я читал «Войну миров», поэтому суть ясна! — гоготнул Джон.
Я возобновил игру, и с пиликаньем, «взрывами» и скрипами мы принялись участвовать в межгалактической войне до тех пор, пока Леннон не умудрился врезаться во врага.
— Я сдох! — заржал он, отпил из кружки снова. — Давай заново!
Дополнительные «жизни» пока сделать не успели — прототип же. Начали заново, поиграли пару минут, Джон снова помер и решил:
— Надо будет подарить такую Джулиану. Это мой сын, ему семь.
— Такую не получится, она в семьдесят втором году на прилавки попадет, — покачал я головой. — Но первая «Одиссея» тоже хорошая, мы уже больше миллиона приставок в Европе и Америке продали.
— Я не особо слежу за техническими новинками, — признался Леннон. — Если они не связаны с музыкой.
— Эти новинки посмотрим завтра, — пообещал я и посмотрел на часы. — Идем к нашим хиппи?
— Идем, — одобрил Джон.
Выбравшись из ДК, погрузились в машину и доехали до нашего дома. Открыв дверь, я пояснил:
— Сейчас, возьму кое-что, — и потопал в подъезд, где дядя Вадим вручил мне две немалых размеров, упакованных в подарочную бумагу красно-розового цвета, коробки.
Поблагодарив, вернулся в машину и вручил левую коробку Джону:
— Здесь — полная твоя дискография.
— У меня есть, — гоготнул он. — Но все равно спасибо.
— Мы идем на свадьбу, Джон, — объяснил я. — Не можем же мы прийти с пустыми руками?
— Вы что, заставили кого-то жениться из-за меня? — удивился он.
— Я почти уверен, что весь ваш визит сюда, мистер Леннон, подчинен заранее написанному сценарию, — влез посол.
— Ерунда, — отмахнулся я. — У нас город на три четверти из молодежи состоит, свадьбы минимум раз в три дня гуляют, а порой и каждый день. Просто совпадение.
Вправду так — приезжай на три дня, и в один из них точно свадьба будет.
— В церковь и даже ЗАГС идти не придется, — продолжил я. — Это все днем было, а мы придем на банкет. Они — твои фанаты, Джон, и единственным стариком там будет мистер Уилсон.
— А родители? — спросил Леннон.
— Бунтари же! — развел я руками. — Решили обойтись без благословления родителей. Потом к ним съездят, на новогодние праздники — они недалеко от Москвы живут, в городе Липецке.
Когда меньше тысячи километров — это «недалеко».
— Что ж, поздравим, — пожал плечами Джон и блеснул пьяненькими глазками. — А там будет водка? Я столько времени в России, а пил за это время только пиво! Да меня же засмеют!
— Будет, — пообещал дядя Витя.
Куда без водки.
— Я не могу себе позволить прийти на свадьбу без подарка, — заметил мистер Уилсон. — Можем остановиться у телефона и немного подождать, пока мой помощник не решит проблему? Это займет не более пяти минут.