Созданные для любви

—По-моему, я тренируюсь быть не матерью, а судьей на ринге.
— Такова жизнь. — Анетт улыбнулась, снова радуясь, что на этот раз поединок проходит без ее участия. — Всего хорошего, дорогая, поцелуй всех от меня. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, мама.
Анетт повесила трубку, некоторое время постояла неподвижно, глядя на телефон, потом повернулась к сестрам и осторожно сказала:
— Наверное, мне нужно вернуться домой.
— Ни в коем случае! — воскликнула Лиа.
— Ты же поговорила с Томасом, — резонно заметила Кэролайн, — с ним все в порядке.
— Но он сломал руку.
— Если не ошибаюсь, ты тоже сломала руку, когда тебе было восемь лет, и ничего, пережила.
— Но он все время ссорится с Нэтом. Нехорошо, что им приходится обходиться без меня. — Анетт было необходимо, чтобы кто-то убедил ее в том, что она может не чувствовать себя виноватой.
— А почему бы им не решить свои проблемы без тебя? Все-таки они тоже члены семьи, ссоры — дело обычное.
— Разве не они уговаривали тебя поехать? — напомнила Лиа. — Они же уверяли, что справятся сами, вот пусть и справляются. Через пару часов вернется с работы Жан-Поль, он и рассудит мальчишек.
— Действительно, пусть сам с ними разбирается, — согласилась Анетт. — Так ему и надо. Позавчера я дозвонилась до них лишь в половине двенадцатого, они, наверное, только что вернулись из больницы, но он ни словом не обмолвился о случившемся.
— Он не хотел тебя волновать.
— Ну да, а теперь я гадаю, что еще они скрывают. Может, у Томаса серьезные повреждения? Восстановится ли подвижность в руке? Может, у них еще что-нибудь стряслось, а они помалкивают?
Кэролайн фыркнула:
—Учитывая, как хорошо Нэт умеет хранить секреты, вряд ли осталось что-то, чего ты не знаешь.
Анетт подозревала, что сестра права, да и к тому же дети, судя по всему, неплохо справляются с ситуацией и без нее. Девон сердилась на братьев, но в целом вела себя довольно сдержанно, дружелюбная Николь недалеко, на кухне, на Роба можно положиться, ну и, конечно, у детей есть уравновешенный и рассудительный отец, он никогда не теряет головы. Жан-Поль проследил за тем, чтобы Томас получил самую лучшую медицинскую помощь, так что на этот счет у нее совершенно нет поводов волноваться.
Однако старые привычки живучи. Чем больше Анетт думала о доме, тем хуже себя чувствовала.
—Меня мучает совесть, я чувствую, что должна быть с ними.
— Потому что Джинни никогда не было с нами в нужный момент? — спросила Лиа.
— Да. И потому, что мне нравится быть рядом со своими детьми, когда я им нужна.
Лиа и Кэролайн переглянулись. Анетт вздохнула.
—Я знаю, вы думаете, что сейчас я им не нужна. Может, так оно и есть. Я скажу по-другому. Быть рядом, когда кто-то из детей болен или пострадал, — моя потребность, это нужно мне самой. Иногда я и сделать-то ничего не могу, разве что подержать больного за руку, взбить подушку на кровати, просто посидеть рядом и почитать книжку, но мне и этого достаточно. Если бы у вас были свои дети, вы бы поняли, что я имею в виду.
Как только Анетт произнесла последнюю фразу, она тут же пожалела об этом. В прошлом именно с таких замечаний у них начинались ссоры. Сестрам всегда казалась, что она говорит с ними свысока, хотя у нее этого и в мыслях не было. Но к ее удивлению, Кэролайн сказала:
—Не обязательно иметь детей, чтобы тебя понять. Каждый из нас был ребенком, и я помню, что иногда мне не помешала бы моральная поддержка.
—Я присоединяюсь, — вставила Лиа.
Анетт недоверчиво посмотрела на сестер:
—Значит, вы со мной согласны?
Лиа взглянула на Кэролайн, та пожала плечами.
—В том, что касается моральной поддержки, — да, но не в том, что тебе нужно мчаться в Сент-Луис. Раньше ты всегда поддерживала детей и еще не раз поддержишь в будущем. Сейчас наша очередь, ты нужна нам здесь.
От изумления Анетт не нашлась, что ответить.
В эту ночь Лиа не собиралась встречаться с Джессом: в конце концов, она же не настолько к нему привязана, что жить без него не может. Пройдет не так много времени, и она вернется в Вашингтон и прекрасно будет обходиться без него.
 
Она сидела у себя в комнате, не зажигая света, вспоминала о своей жизни в Вашингтоне, но почему-то образы, возникающие в ее сознании, были блеклыми, словно она уехала из столицы давным-давно. Она подумала о Джулии, которой так понравился хлеб, о том, что обещала ей испечь еще. Потом Лиа вспомнила сегодняшний обед. Увидев приготовленную ею говядину по-бургундски, сестры сначала заявили, что не станут есть красное мясо, но потом уплели все подчистую. Она думала о людях, с которыми познакомилась в Даунли: местные жители оказались довольно дружелюбными. Потом она с грустью задумалась о влюбленных из Старз-Энд. От них ее мысли естественно перетекли к Джессу. Лиа представила, как он выходит из бассейна и оглядывается, пытаясь ее увидеть. Но ему нужна любовница, а не трусиха. Она должна ему кое-что объяснить.
Лиа тихо спустилась по ступенькам и вышла к бассейну, но Джесса там не оказалось. Она попыталась найти следы мокрых ступней. Следов не было. Джесс не приходил. А она еще думала, что должна объяснять свое отсутствие! Лиа понуро поплелась обратно к дому.
—Лиа?
Она остановилась. В душе вмиг ожили надежды, Лиа пыталась их подавить, но они оказались сильнее нее. Джесс подошел к ней сзади и мягко развернул ее лицом к себе.
Похоже, он не собирался плавать в бассейне. Низкий глубокий голос выдавал с трудом сдерживаемые чувства.
—Я решил испытать себя, нарочно не пошел купаться, чтобы доказать самому себе, что мне все равно, увижу я тебя или нет. Но мне не все равно.
В Лиа заговорил скептик:
— Я живу в Вашингтоне, я городская женщина.
— Но не сейчас, пока ты здесь.
— Здесь я какая-то другая.
— И какая же из двух ты настоящая?
Она и сама этого не знала. В Вашингтоне ждала выбранная ею жизнь, но то ли это, чего она действительно хотела, или просто наиболее удобный способ существования — еще вопрос. Ей очень понравилось ходить в джинсах, с распущенными волосами, на свежем океанском воздухе ее кожа приобрела румянец, которого невозможно достичь с помощью даже самого искусного макияжа. Но хочет ли она жить так триста шестьдесят пять дней в году?
Джесс привлек ее к себе. Они долго стояли неподвижно, просто обнимая друг друга.
—Хочешь капуччино? — спросил Джесс после долгого молчания.
Лиа кивнула.
Джесс привел ее в коттедж и угостил кофе. Кофеварку он купил не в местном магазине, а на Гарвардской площади несколько лет назад; похоже, Кембридж  [4]был самым безопасным местом в его зимних путешествиях. Пока готовился кофе, Джесс показал Лиа развешанные по стенам фотографии и начал рассказывать о краях, где они были сняты. Он побывал в таких местах, о которых Лиа и думать не осмеливалась, и она ему очень завидовала.
Взяв чашки с кофе, они прошли в теплицу. Воздух был насыщен запахами плодородной земли и свежей зелени. Лиа бессчетное количество раз пила кофе в самых разных кафе, но ни в одном из них не было столь романтической атмосферы, как в теплице, особенно когда Джесс принес из дома свечу и зажег ее. Он достал откуда-то скамью, и они оседлали ее с двух сторон лицом друг к другу, поставив перед собой чашки с дымящимся кофе. Лиа вздохнула:
— Здесь удивительно романтично.
— Кому-то может показаться, что здесь сыро и неудобно.
— Только не мне и только не здесь. Старз-Энд вообще очень романтичное место. В нем есть некое особое очарование, отчего люди и вещи становятся другими. Взять хотя бы моих сестер и меня. Всю нашу взрослую жизнь мы были друг другу поперек горла, но здесь мы удивительным образом поладили между собой. Они очень милы: Кэролайн не смотрит на всех свысока, как обычно, а Анетт не ведет себя как мамаша.
— А ты?
— Я не веду себя как фифа.
— Как фифа? — Джесс усмехнулся. — Это как?