Гнев ангелов

Второй вопрос смущает меня еще больше, чем первый.
– Это очень мило с твоей стороны, но мы справимся. Дети, которых затронула волна лихорадки, уже изолированы.
Наама кивает, но выглядит расстроенной.
Алессио гладит ее по руке. Юноша на голову выше ее и улыбается, глядя на ангела.
– Если ситуация ухудшится, я скажу тебе об этом, но Пьетро не хочет быть в долгу у Нерона.
– Я понимаю, – теперь она, кажется, успокоилась. – Я все равно провожу тебя. – Она возвращается к Лилит и Сэму, который только что вошел и теперь раскладывает на столе большой лист бумаги.
– Это планы по перестройке дворца Люцифера в пятом небесном дворе, – объясняет мне Алессио так, словно то, что он об этом знает, – самая очевидная вещь на свете. – Посмотрим?
– Если тебе это интересно.
Я все еще думаю о том, почему он рассказал Нааме о своей работе и лихорадке, а мне – нет. Как часто она сопровождает его в город после того, как Алессио стал навещать меня? Ему больше не нужно поддерживать меня при ходьбе, поэтому я просто хромаю рядом.
– Почему ты не рассказал мне о лихорадке? Она заразна? Тициан в опасности? Скажи ему, чтобы оставался в районе Сан-Марко, остальные части города слишком опасны. Сам ты хоть как-то защищаешься от этого?
Врачи ведь не имеют особого иммунитета против болезней, которые лечат. Два года назад у Алессио был грипп. Он заразился им в больнице, и я думала, что он умрет. Я все еще отлично помню эти страшные ночи, когда мы со Стар выхаживали его.
– Тебе нужно быть осторожным, – если я потеряю его, это меня уничтожит.
– Все в порядке, – успокаивает меня юноша. – Тициан вне опасности. Честное слово.
– Но уже были смертельные случаи, не так ли? Не спорь со мной на этот счет.
Я знаю Алессио всю свою жизнь, и когда человек, находящийся под его присмотром, умирает, я всегда вижу эту печаль в его взгляде.
Он вздыхает:
– Мы не смогли спасти двух детей. Они были слишком слабыми, и им было нечего противопоставить этой болезни. Когда они пришли к нам, то почти умирали от голода.
– Я знаю, как тебе плохо от этого, – я успокаивающе глажу его по руке. Многие люди уже очерствели со времен Вторжения, но не Алессио. Каждый умерший для него – его личное поражение.
– Ты не можешь спасти всех.
– Я знаю, но хочу, по крайней мере, попробовать. – Он улыбается, и грусть из его взгляда на мгновение исчезает.
– Почему вообще Наама так интересуется твоей работой? – подозрительно спрашиваю я, когда замечаю взгляд девушки на себе. – Чего она этим добивается?
– Она хочет знать, что происходит в городе, и для меня же безопаснее, когда она проходит со мной по домам больных после заката. Она все-таки предводительница стражи Люцифера.
– Что, прости? – должно быть, я ослышалась. Теперь я тоже смотрю на Нааму. Сегодня на ней кожаные штаны и что-то вроде кожаного корсета, позволяющего ее крыльям двигаться максимально свободно. Она, очевидно, боец. Между крыльями у нее есть карман для копья, а на поясе закреплен кинжал. Серебряный наконечник копья сверкает: он острый как нож. Наама вполне способна защитить Алессио в городе ночью. Мне стоило бы радоваться этому, но я не могу.
– Я думала, что Семьяса предводитель стражи.
– Сэм – генерал Люцифера, – просвещает меня Алессио. – А Балам – второй офицер.
– А Лилит? Какая у нее роль?
– У нее нет военной функции, но она входит в ближайший круг советников Люцифера.
Я пытаюсь обдумать только что услышанную информацию. В штабе Люцифера две женщины. Интересно, для ангелов характерно относиться к женщинам на равных? Я никогда не видела женщин в свитах остальных архангелов, разве что когда те сидели у них на коленях.
– Значит, вы с Наамой будете бродить одни в темноте? – спрашиваю я с высоко поднятыми бровями. – Ты считаешь, что это разумно?
Мне кажется, что это похоже на братание с врагом.
– Все абсолютно не так, – защищается он. – И так мне удается посетить гораздо больше людей. Она делает это по доброте душевной.
– Конечно, а я китайская императрица, – я ударяю Алессио по руке. – Не позволяй себя обманывать. Она ненавидит людей.
 
– Я так не думаю, – медленно отвечает он. – Кроме того, общаясь с ней, я узнаю, что происходит на небесах. Однажды это может нам пригодиться.
– Просто будь осторожен, – прошу я его. – Она причинит тебе боль, если узнает, что ты используешь ее как источник информации.
– Не переживай за меня. – Алессио направляется к большому столу, за которым собрались все присутствующие ангелы. – Я смогу за себя постоять.
– Восточное и южное крыло были полностью уничтожены, – объясняет Семьяса, когда мы подходим к столу. Я рассматриваю большие листы бумаги и рисунки на них. Это дворец пятого небесного двора с разных ракурсов.
– Больше всего ангелов живет в западной стороне, но там остается все меньше места для всех нас. Нам нужно поскорее завершить стройку. Люцу важно, чтобы мы воссоздали библиотеку. Нам нужно выяснить, какие книги еще на месте, а какие были украдены. Он отправил в другие дворы послов, которые должны договориться о возвращении нашего имущества.
В ответ на его речь следует коллективное ворчание.
– Как будто они нам что-то отдадут, – говорит стоящий рядом со мной Амудиэль, почесывая затылок. – У меня украли пару украшений.
– Даже если они ничего не отдадут, – прерывает его Балам, – так мы можем показать им, что не закрываем глаза на эти кражи.
– Мои украшения пусть останутся у них, – отзывается какой-то ангел, чьего имени я не знаю. – Лучше бы вернули мне мою жену и сына.
Балам кладет руку ему на плечо.
– Мы бы все хотели того же, Форфакс.
Ангелы, собравшиеся вокруг стола, кивают, и я вижу, как Сэм сжимает руки в кулаки. Прошло уже десять тысяч лет с тех пор, как ангелы потеряли свои семьи, но они все еще скучают по ним. Кажется, будто невидимая нить связала их судьбы и мою воедино. Я потеряла своих родителей, но у меня все еще есть брат с сестрой. А от их семей ничего не осталось. Хотя это не совсем правда. Они же поэтому и ищут кровных наследниц? Можно ли этих девушек вообще назвать частью семьи?
– Мы заново отстраиваем наш небесный двор. Он будет красивее и роскошнее, чем прежде, – говорит Сэм. – А потом мы поставим Габриэля, Рафа и других ангелов на место.
Присутствующие ангелы громко соглашаются с ним, а затем начинается оживленная дискуссия об обстановке и размерах комнат.
– Что он имеет в виду, говоря, что они поставят Габриэля и Рафаэля на место? – обращаюсь я к Алессио.
– Люц должен быть правителем первого небесного двора, – отвечает Наама за него. Она подошла к нам, и я даже не заметила ее. – Он был первым сыном Господа. Первым ангелом, который был создан. Хотя это для него и не так важно. Но очень важно для нас.
– Но сейчас он правитель пятого небесного двора.
Наама высокомерно смеется.
– Правитель того, что ему осталось. После того как отец поверил в ложь, которую говорили другие архангелы, и изгнал Люцифера, они заново поделили небеса между собой, – объясняет она мне с удивительным спокойствием. – Так Габриэль стал правителем первого небесного двора, Рафаэль – второго и так далее. Только Фануэль и Уриэль настояли на том, чтобы сохранить за собой прежние небесные дворы. Но Габриэлю, Рафаэлю и Михаэлю и этого было недостаточно, и они изгнали нас из рая. После того как они заперли нас, то разграбили наш дворец.
Я запрещаю себе сочувствовать им. Как бы мало имущества у них ни осталось, это все еще больше, чем то, что они оставили людям. Возможно, архангелы были несправедливы к Люциферу, но они и к нам несправедливы, а архангел не пытается этому помешать. Я бы с радостью спросила ее, какие лживые истории архангелы рассказывали Богу, но Наама уже повернулась к Сэму и предлагает воссоздать два моста, которые ранее располагались над дворцом. Должно быть, когда-то это было великолепное сооружение. Но, с точки зрения человека, он выглядит прекрасным даже в разрушенном состоянии.