Орден Святой Елены (СИ)
— Смешно, — говорит Сандро: — никогда не думал, что я вот так помру. Вместе с Голицыной и Зубовой. Ирония.
— Я есть хочу. Там, на вечеринке такие вкусные бутерброды канапе были — с икрой. И шампанское сейчас бы не помешало… — говорит Александра: — Гуль, ты не обижайся, хорошо? Извини меня, я лишнего сболтнула.
— Только при условии, что Володя все забудет! — отвечает моя кузина и мечет на меня разгневанный взгляд: — только так!
— А что я? Я уже и не помню ничего, — отвечаю я. В самом деле сейчас я думаю вовсе не о том, какие сексуальные девиации породило наше совместное с ней детство и все это изучение отличий между мальчиками и девочками на сеновале в деревне. Меня сейчас куда больше занимает парадокс искаженного пространства, и я пытаюсь протолкнуть палец в окружающую стену, так сказать методом научного тыка.
— Между прочим ничего такого в этом нет, — говорит Вериока Голицына: — я имею в виду любовную связь и влечение между двоюродными братьями и сестрами. Это и по закону не запрещено.
— Да я не об этом! — стремительно краснеет Ай Гуль.
— И в позиционировании себя как сабмиссива, осознание своих мазохистических наклонностей — тоже ничего такого нет. — пожимает плечами Вериока: — я в Европе училась, там это совершенно нормально. А у тебя так и вовсе это понятно. Ты же вон какая — крутая, резкая, решительная, сильная. А это много мужской энергии. Тебе где-то надо быть слабой и беззащитной, передать ответственность за свои действия. Но ты же — маг девятого ранга, Закрывающая, мне про тебя дедушка Казимир все уши прожужжал, какая ты вундеркинд. Ледяная Княжна то, Ледяная Княжна се… и почему у нас в роду все слабосилки после маменьки… ты у нас и офицер и ученая и все на свете. И да, эмансипация в отношении тебя проведена. Вот потому-то ты у нас и хочешь, чтобы тебя по жопе хорошенечко отшлепали, да еще и двоюродный братец.
— Неправда! Голицына, если ты не заткнешься, то…
— То ты чего? — скашивает на нее глаза лежащая в пыли Вериока: — убьешь меня? Как страшно. Ты все проблемы так решаешь, да? Кого-то убить.
— Вот я буквально то же самое ей говорил, — киваю я: — если у тебя в руках молоток… гибче надо быть.
— Я не собираюсь выслушивать бред! — говорит Ай Гуль: — Голицына, если ты такая умная, какого черта ты на меня срывалась тогда в зале?
— А… я прошу прощения, — говорит Вериока и привстает на локте: — сорвалась. Ты мне в Академии изрядно кровушки попила, вот и не сдержалась. Но да, ты была права — мы теперь взрослые и глупо переживать из-за былых обид. А так… честно говоря я всегда тобой восхищалась. Девятый ранг! Закрывающая! Закрытие Прорыва под Черекшой — самостоятельно! Совсем одна! А твои успехи в теоретической магии! С ума сойти, в твоем возрасте и уже академическое звание… да и красива ты. Только стерва.
— Ну… это вынуждено, я полагаю, — замечает Сандро, который сел по-турецки, вслушиваясь в беседу: — красивая девушка просто обязана быть стервой. Потому что красивая девушка должна уметь говорить «нет». Ибо если красивая девушка не говорит «нет», она будет постоянно ходить беременной.
— Уж это точно, — кивает Александра: — столько уродов пристают… Верочка, скажи пожалуйста, а ты… я тебе так сильно нравлюсь?
— Что?
— Ну… ты и в Академии ко мне приставала и сейчас… только за лодыжку меня нитью прихватила, а всех остальных — за горло… я тебе нравлюсь?
— В Академии? Мы вместе учились? — хмурит брови Вериока Голицына: — я тебя знаю вообще?
— Вот и ответ, — хмыкает Сандро: — она тебя даже не помнит! Подвешивала к потолку и даже не помнит. Вот Снегурочку нашу помнит, не забудет, а тебя — нет. Мораль — никто не помнит добрых и мягких. Вот потому-то мы тебя в первую очередь съедим.
— Как так⁈ — обижается Александра: — но… я думала…
— Я тебя к потолку привешивала? — моргает Вериока: — погоди… но… ой. Извини. Я тогда очень асоциальная была. Извини, но я тебя не узнаю, я тогда много кого к потолку…
— Голицына, а ну-ка прекрати, немедленно, — говорит моя кузина и холод в ее голосе заставляет Вериоку сглотнуть: — тебе так трудно быть… вежливой?
— А… постой! Постой! Ты же Сашенька? Александра! Да? Да, точно. Извини, да… ты мне всегда нравилась! — спохватывается Вериока: — вот прямо сильно!
— Правда? — слезы, уже наворачивающиеся на глаза Александре высыхают, и она смотрит на Голицыну так, как смотрят щенки и котята — с преданностью и любовью.
— Чего тут терять, все равно все умрем… — бормочет себе под нос Вериока и кивает: — правда! Хоть кто-то тут счастлив будет.
— Можешь иногда мозгами шевелить, когда захочешь… — откидывается назад моя кузина, опираясь на локоть: — всегда была смышлёной.
— А я бы дальше послушала про отношения с моим мужем, — говорит Акай: — нет правда. Она хочет, чтобы он ее связал и выпорол?
— Не надо упрощать, — хмурится Вериока: — что за стереотипы. Тут надо вдумчиво подходить. Кому-то нравится, когда унижают морально или словами, кому-то когда лежишь беспомощная, с завязанными глазами и кляпом во рту, кому-то физическая боль, тут не угадаешь. Надо выяснять границы партнера и что нравится, а что неприемлемо. Тут во главу угла взаимное уважение надо ставить. А универсальных ответов не бывает.
— Голицына, прекрати, я тебя умоляю. — вставляет Ай Гуль: — давайте не будем мои сексуальные наклонности тут обсуждать, еще и при его жене.
— Может они тоже практикуют весь ваш садо-мазо? — говорит Александра: — вы полковника Мещерскую видели? Она кого угодно выпорет.
— Ой нет, Машенька тоже нижняя, — машет рукой Акай: — она же…
— Стоп! Акай! А ты тут откуда⁈ — вскакиваю на ноги я: — ты тоже в Лабиринте застряла⁈
— Что? А нет, я увидела, что тебя нет, вот и зашла, а вы тут про интересные вещи говорите. — отвечает кицунэ: — вот и решила послушать. А вообще поздновато уже… вы точно домой не хотите?
— Но… стой, ты можешь нас вывести отсюда⁈ Как? И… нет, хватит вопросов — мы хотим домой! Все!
— Так чего тогда сидите? — задает резонный вопрос лисица: — вон же выход, разве не видите?
И мы — увидели.
«Свѣтскіе новости»
Скандалъ, приключившійся намедни на вечеринкѣ у Голицыныхъ имѣлъ свое продолженіе. Въ результатѣ неловкой шалости самопроизвольно сработало искаженіе магической реальности и выбросъ неконтролируемой взрывной магіи. Былъ частично разрушенъ Восточный Дворецъ, возведенный Свѣтлѣйшимъ Княземъ Казимиромъ, а также пропали безъ вести двое молодыхъ людей, приглашенныхъ на праздникъ. Въ настоящее время производится разслѣдованіе происшествія.
Глава 15
Глава 15
— Береги себя, Володя, — серьезно говорит мне Мещерская и на секунду прижимается к моей груди, падающий сверху пушистый снег оказывается на ее волосах и форменной фуражке: — береги себя пожалуйста.
— Да не переживай ты так, — успокаиваю ее, поглаживая по спине: — что со мной может случится в столице? Цивилизация тут и все такое.
— Ты серьезно? — отстраняется она от меня: — вы же только на светский прием сходили, а если бы не Акай, так все бы и остались там! Знаешь сколько слухов по городу про Волконскую стало ходить?
— Ну… положим саму Софью уже изолировали от общества. Ее даже немного жалко. — говорю я: — не она же виновата, этот придурок нашел время и место ее атаковать.
— Все равно. В столице опасно. А меня не будет с тобой рядом неделю. Я рада, что Цветкова наконец уладила свои дела и будет тебя сопровождать, но… — она вздыхает: — кабы не необходимость, нипочем бы тебя не оставила одного.
— Да я не один… — начинаю я было, но Мещерская обжигает меня коротким взглядом.
— Знаю я, как именно ты не один… — ворчит она: — именно поэтому тебя оставлять одного нельзя.
— Не извольте беспокоится, Ваше Высокоблагородие! — пищит рядом валькирия Цветкова со своей обычной улыбкой: — я о Владимире Григорьевиче позабочусь!