"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Ээ? — озадачивается Мико: — я не в этом смысле! Я в смысле что…
— Разве ты меня не любишь, Мико-тян? — бровь Натсуми поднимается еще на миллиметр и она сдается.
— Конечно, люблю, Натсуми-сама! — выпаливает она.
— Значит не постесняешься и по-плотски выразить, как тут Кента говорит. У настоящей любви границ нет, а уж я все приму, не стесняйся… — улыбается Натсуми и ее бровь возвращается в пункт постоянной дислокации, давая понять, что она все-таки шутит и вовсе не собирается заставлять бедную покрасневшую Мико переводить отношения в плотскую плоскость… эээ… прямо тут. Плотская плоскость — эк я завернул, а? Учитывая что сама Мико далеко не плоскость, есть там за что подержаться, я про Натсуми и не говорю… то можно добавить — не плоская плотская плоскость… я фыркаю от смеха.
— Ну все! Хватит! — топает ножкой Мико, она вся красная: — Я думала, что теперь-то не буду перед вами краснеть и вот опять! Хватит надо мной издеваться, Натсуми-сама! Кента-кун!
— Все, все. Не будем больше — Натсуми прижимает ее к своей груди и гладит по голове: — все, не переживай. Твоя Госпожа тебя любит и сделает тебе приятно… тебе как обычно — с хлыстом и колготки на тебе порвать?
— На-тян! — пищит Мико и вырывается из ее объятий: — Хватит так шутить! Я… я подальше от вас всех стану! — и она делает два шага в сторону, так, чтобы вроде как все еще быть с нами, но вне досягаемости шаловливых ручек Натсуми… и моих.
— И вправду. — укоризненно замечает Кэзука, которая держит два портфеля — свой и Натсуми: — На-тян… она сейчас лопнет от смущения.
— Ничего не могу с собой поделать — разводит руками Натсуми: — уж больно она легкая мишень. Когда перестанешь так краснеть, Мико, перестану тебя поддразнивать!
— … — фыркает Мико, но близко к нам не подходит. Натсуми улыбается. Кэзука оглядывается и всучивает все портфели Хироши. После некоторого размышления Мико тоже отдает ему свой портфель и закладывает руки за голову, вышагивая рядом. Хироши шипит что-то на парселтанге, таинственный змеиный язык помогает ему выражать свои эмоции ярко и самобытно. Я с нескрываемым удовольствием смотрю как наш Макиавелли сгибается под весом трех девичьих портфелей. Прямо сейчас бедолага Хироши попал в ловушку, расставленную черно-белыми… и самое обидное, что даже без особой предварительной подготовки или замысла. Вот просто раз — и все. И из равного члена коллектива (какой бы у нас тут коллектив ни был, пусть даже «случайно встретившиеся одноклассники) он мгновенно превратился в человека-функцию. Носильщик. Или как местные школьницы говорят о таких — мул. На самом деле ничего такого в том, чтобы нести портфель красивой (или не очень) девушки — нет. Сам Великолепный Гэндзи в свое время носил школьный портфель за юной Мурасаки… ну не обязательно школьный и не обязательно портфель, но если бы Мурасаки ходила в школу и носила такие вот белые гетры под школьной юбочкой — будьте уверены что носил бы. Просто в случае, если ты не обращаешь на это внимания и искренне хочешь помочь — это одно. А если ты как Хироши зациклен на своей собственной власти, то такое тебе как собаку против шерсти погладить. Кстати, интересная тема…
— Как вы думаете, Великолепный Гэндзи носил бы портфель за юной Мурасаки? — задаю я этот вопрос вслух.
— Конечно — Кэзука.
— Однозначно — Мико.
— Да ни в жизнь! — одинокий стон Хироши.
— Надо сказать, что принц Гэндзи в произведении Мурасаки Сикибу описан не просто как Дон Жуан, которого влекут лишь победы на любовном фронте, но и как чрезвычайно ответственный и заботливый человек, как надежный спутник жизни, готовый пожертвовать многим ради своих женщин, даже если ему от них уже ничего не надо. В свою очередь все согласны с тем, что Юная Мурасаки в произведении Мурасаки Сикибу — написана как альтер-эго автора, придворной дамы, жены Фудзивары Нобутаки и изначально даже повесть называлась как Мурасаки-но-моногатари… так что с точки зрения оценки героя как литературного персонажа — да, Гендзи обязательно понес бы портфель своей возлюбленной… и не только ее.
— А что я говорила! — выкрикивает Мико: — Ееее!
— Но с точки зрения обычного поведения мужчины в эпоху Хэйан, это маловероятно. Как и в повести о прекрасной Отикубо — герой идеализирован с точки зрения автора. В ту далекую эпоху благополучие и выживание женщины очень сильно зависело от мужчины, женщины сами по себе даже субъектами не являлись и только их степень влияния на мужчин могла быть принята в расчет. Потому вряд ли настоящий Гендзи носил бы за нами портфели.
— Ну, с точки зрения влияния на мужчин ты бы преуспела в любую эпоху — замечаю я: — природный дар у тебя, Натсуми-тян.
— О, я приму это как комплимент, Кента. — Натсуми нарочито не пользуется суффиксом, не могла она забыть. Тут это автоматически, с молоком матери впитывают… так что это «жжж» неспроста.
— Однако, должна заметить, что ты и сам умело влияешь на окружающих… обычно раздевая их и используя свою силу в непотребных целях. — замечает она и периферийным зрением я вижу, как вспыхивает алым цветом уже было успокоившаяся Мико: — Твою бы энергию да в мирных целях! Ты подумывал о том, чтобы убеждать людей прекратить суициды, войны и насилие по всему миру вместо того, чтобы трусы с них стягивать? Ты недооцениваешь себя, Кента, а мог бы помочь всему человечеству идти в мире по пути прогресса и благополучия…
— Например мог бы террористов уговаривать трусы снять — замечает Кэзука, идущая рядом: — а потом полиция врывается, а террористы все без трусов!
— Нету у меня никакой силы — отвечаю я: — лишь здравый смысл и умение внятно формулировать свои мысли.
— О. Это и есть твоя сила. Этого более чем достаточно… — Натсуми вздыхает и на какую-то секунду я вижу, что она очень устала, хотя время — утро. Что с ней?
— Иногда мне так хочется сказать, что я окружена идиотами… — задумчиво говорит она: — кстати, Марика передавала привет и спасибо… тоже идиотка, как по мне… но друзья детства, что поделать. Может с твоей помощью за ум возьмется… а что там за история с ее парнем случилась?
— Хм. А я уж окончательно решил что ты все и всегда знаешь — отвечаю я: — обычно ты вперед меня такие вещи узнаешь…
— Не все и не всегда. Я просто хорошо умею слушать. — пожимает плечами она и мы идем дальше.
У ворот школы стоит Наоми, она держит свой портфель спереди, двумя руками и опирается спиной на стену, увидев нашу компанию с Хироши, несущим портфели позади — она выпрямляется и ждет, пока мы подойдем. Делает шаг вперед и склоняется в приветственном поклоне. Выпрямляется.
— Доброе утро, Кента-кун, Хироши-кун, Натсуми-тян, Мико-тян, Кэзука-тян.
— Доброе утро, староста. — кивает Натсуми, кланяются остальные.
— Доброе утро, Наоми-тян — кланяюсь я в свою очередь. Наоми серьезна, она не может себе позволить эти ваши всякие эмоции, особенно на виду у всех, у ворот школы, она тут как официальный представитель, а еще ее немного смущает Хироши. Мимо нас проходят редкие школьники, кто-то смотрит на нас, кто-то нет, торопится в школу. Обычное дело — несколько учащихся встали поприветствовать друг друга. Бывает.
— У нас сегодня первым уроком математика — зачем-то сообщает она, присоединяясь к нашей процессии и в школьный двор мы входим уже втроем.
— А после математики будет история — добавляет Хироши и на какое-то время мы становимся обычными школьниками, который обсуждают невыученные уроки, последние сплетни и отвратную еду в школьной столовой. Еда, кстати, здесь на удивление ничего…
— Кента! — что-то врезается на меня на полной скорости и только потому, что я успел отступить чуть назад и упереться ногой как амортизатором удара в асфальт позади — я не упал. Подхватываю Томоко (а кто это еще может быть) и заглядываю ей в глаза.
— Наконец ты пришел! — говорит она и глаза ее блестят: — А у нас тут такое! Кругом! Все как с ума посходили! А я им говорю — курицы вы глупые, а они меня не слушают! Никого не слушают, ни меня, ни Наоми, я Натсуми просила повлиять, а она только посмеялась…