Серебряный город мечты (СИ)

P.S. Матушка надела лучшее платье, лично составила меню для стола и приказала привезти музыкантов. Мне не припомнить, когда в последний раз я видела её столь живой и радостной, как в эти дни.
Апрель 27-го числа
Во мне нет ни толики храбрости! Второй день я проклинаю и ругаю себя словами, кои доводились слышать лишь от нашего конюха или горожан на площади. Я промолчала! Тадеуш и его отец уехали с уверенностью, что по осени я войду в их семью. Я не решилась опровергнуть это, я тянула и тянула, искала момент до тех пор, пока Тадеуш, как и пару месяцев назад Владислав, не поцеловал мою руку и не запрыгнул в седло. На прощание, довольно мило покраснев, он сказал, что сочтет за большое счастье иметь в женах такую красивую панну, как я. Проклятье! В свои жены он собрался брать жутко глупую и трусливую панну.
Матушка уже намеривается выбирать ткани и фасон для платья, завтра приедет швея, чтобы снять мерки. О, у меня будет платье, которое к осени при всех стараниях не сойдется и не зашнуруется на талии!
Май 1-го числа
Этой ночью Инеш упала с лестницы и сломала шею. Её нашла одна из служанок. Мне трудно описать те противоречивые чувства, которые я испытываю внутри себя. Инеш была мне второй матерью, она рассказывала сказки, когда не засыпалось, и штопала порванные платья и чулки, дабы матушка не прознала, что я провожу время — невозможно и просто преступно для панны! — на деревьях или в драках с деревенским мальчишками.
Инеш покрывала все мои выходки в детстве и так отчаянно грозила несчастьями сейчас. В какие-то моменты я была уверена, что она возненавидела меня. Меня и мой город. Все месяцы, которые со смерти Лайоша моя молочная мать провела в замке, она требовала и бредила мыслью разрушить мой серебряный город. Она сулила мне и всем, кто подле меня, погибель из-за него, она уверяла, что я проклята и черна душой. Теперь она мертва, меня больше не станет преследовать её свистящий шёпот и взгляд блестящих глаз, я не стану натыкаться на неё, словно следящую за мной. Наверное, мне следует выдохнуть, что всё решилось так и на наш дом не упал взор святой инквизиции, но вместо этого я разбила, как в детстве, колени, упав возле её тела, и не смогла сдержать слёз, которые и сейчас срываются на бумагу… Мне будет её не хватать.
Май 17-го числа
Сегодня случилось два радостных события. Первое, пришло письмо от Владислава. Он пишет, что благополучно добрался до своего замка, который ныне не воспринимается домом, и уже имел весьма трудный разговор с Марией. Он рассказал ей всё, меня же он просит не переживать и ждать его возвращения. Три месяца лета, два осени. Мы ждём его. Мне далеко до предсказаний пифии Дельфийского оракула, но я беспричинно уверена, что у нас родится дочь. Катаржина в редкий случай согласна со мной, она уверяет, что об этом можно судить по тому, как дурно мне было половину весны. Она яро верит в приметы! Инеш, наверное, сказала бы тоже самое…
Второе же, мне наконец доставили кукол и записку от Викторина. Последняя омрачила мой восторг, пусть я и говорю себе, что разум пупетье давно и с завидной частотой туманится горячительными напитками. Он просит некоторое время не присылать ему заказы, поскольку ими интересовались и довольно настойчиво. Про моих серебряных кукол и город расспрашивал человек в чёрном плаще, с лицом церковника и чёрными глазами сатаны, раннее в Праге его никто не видел.
Май 18-го числа
Мой тайник, его тайник, раз, и два, и три… Владислав прав, я люблю загадки и головоломки. Я не ошиблась с расчетами и размерами, как и Викторин. Не знаю, что стану хранить в моём теперь главном тайнике, но открыть его смогут только двое.
Май 25-го числа
Катаржина оказалась права, говоря про одежду. Под слоями ткани мой живот ещё совсем не виден, но последнюю неделю вся одежда словно сковывала и была тесна. Мы извели пять свечей, искололи пальцы (в особенности я, ибо следует признать, что иголкой я всегда владела не лучшим образом) и потратили всю ночь, дабы распороть и расставить платья. Матушка грозится мне очередной встречей со швеей и примеркой, которой не может быть. Каждый прожитый день, каждая неделя приближает меня к тому дню, когда не останется выбора и придется рассказать всё матушке.
 
Май 31-го числа
Я проснулась от собственного крика. В первый раз я дошла до костра, первый раз огонь и раскаленные от него булыжные камни обожгли мне ноги, первый раз я стояла так близко к нему, почти как наяву, я смотрела в чёрные глаза. Не могу, не могу, не могу больше видеть этот проклятый сон!
Июнь 12-го числа
Сегодня состоялась свадьба Маргариты. Какой солнечный и светлый был день, как пели птицы и как светло было на душе при виде выходящих из костела Якуба молодых. Маргарита, как и хотела, была самой красивой невестой королевства и, я бы сказала, всего света. Ей к лицу было нежно голубое платье, щедро расшитое жемчугом и каменьями, темные локоны и улыбка. Я так рада за неё! Пусть моя вредная подруга и заявила, что их брак с Томмином исключительно выгодная деловая сделка, но я вижу, как она улыбается, глядя на него, и как загораются его глаз, когда он смотрит на свою уже жену. Если Бог не отвернулся от моих молитв, то пускай Он услышит мои просьбы благословить и оберегать их.
Июнь 20-го числа
Когда пару недель тому назад решила уйти одна из служанок, говоря что-то о больной матери, я только кивнула и, выдав чуть больше положенного монет (пан Анджей, присутствующий при разговоре, смотрел на меня крайне неодобрительно), пожелала здоровья матери. Когда в этот вторник пришла наша кухарка и сказала, что сбежала одна из её помощниц, я распорядилась, чтобы нашли новую из города или деревни на усмотрение самой Петры. Когда ныне я вышла из капеллы и столкнулась во дворе с конюхом, который сказал, что собирается оставить нас…
Во мне одновременно закипает злость и недоумение. Пан Анджей разводит руками и хмурится, объяснений и пониманий происходящему он, как и я, не имеет. Продолжись подобное и дальше, и через месяц мы останемся без слуг!
Июнь 29-го числа
Слухи, слухи, слухи! Когда они возникли? Кто пустил их?! Впрочем, теперь хотя бы понятно, почему бегут слуги и откуда эта бледность на лицах оставшихся служанок при моем приближении! В Перштейнце говорят, что это я столкнула Инеш с лестницы! Я убила её в ночь ведьм[5], в ночь язычников, которые жгут костры и верят в нечистую силу и ведьм. Последняя хозяйка Перштейнца — ведьма! Помилуй, Господи! Я творила чёрную ворожбу, а Инеш застала меня за столь богохульным делом. Она попыталась остановить меня или позвать на помощь, но я её убила. Я слушала этот вздор, который пересказывала мне непривычно взволнованная Катаржина. Упав на колени, она просила подумать об отъезде или хотя бы написать Владиславу. Нам некуда ехать, мне не о чем ему писать. Ни один здравомыслящий человек не поверит в такую ересь обо мне! Я грешна, но не в этом. И зря тревожится Катаржина, что кто-то может сообщить инквизиции и тогда под моими ногами вспыхнет огонь. Костер праведный — удел моих кошмаров. Мне нет причин опасаться настоящего суда, я не виновна.
P.S. Надо занять голову логикой и математическими примерами, а не подобной ересью! Завтра же мы возобновим занятия с Яном. Он, кажется, как раз получил новое письмо от пана Штифеля.
Июль 1-го числа
Я рассказала матушке про ребёнка и Владислава. Откладывать наш разговор и далее было никак не можно, завтра она собиралась ехать в город и заглянуть к швее. Я не могла допустить этого, сейчас уже и корсет с трудом скрывает живот, что было бы, если бы мне пришлось снять его для примерки. Я никогда не видела такого белого и неживого лица матушки, от каждого моего слова, которых получилось не так и много, она каменела всё больше и больше. Она застыла в нелепой позе, цепляясь белыми пальцами за спинку стула, с которого вставала, когда я вошла и заговорила. Она не задала, когда я закончила, ни одного вопроса, не сказала ничего.