"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

А на всё это насмешливо, молча смотрел теодитор Августин.
Через день на рыночной площади сожгли почтенную Петрониллу Пайс, Агнессу Пейси, Мэри Дьюни, Алису Рэндом, Дору Уорчестер и Вайолен Вендер и еще одну женщину, имени которой никто не знал, а сама она назвать его отказалась.
Теодитор смотрел на пламя и слышал песни – те, кого сжигали на костре, пели, пока не задохнулись в дыму. Когда костры прогорели, были обнаружены останки лишь шести женщин. Та, неизвестная, пропала.
И охота на ведьм продолжалась. Уже восемнадцать ведьм были раскрыты по имевшимся на их теле родинкам – ведьминым соскам, из которых сосали молоко бесы. Среди ведьм даже затесался один мужчина по имени Джон Байсак. Уж неизвестно, что было с головой у этого крепкого парня, но он сознался, что несколько лет назад к нему явился дьявол в виде огромной черной собаки и потребовал, чтобы Джон отрекся от Христа и Церкви. В обмен дьявол обещал Джону несметную власть. Но покуда вместо власти вручил Джону шесть улиток-бесенят, которые жили тем, что питались кровью Джона. Каждая улитка, по словам Джона, была убийцей. Одна убивала коров, другая – свиней, третья – овец и домашнюю птицу, словом, никто не остался без работы. Джон всем желающим с радостью предъявлял улиток, вот только в бесенят они на людях не желали превращаться.
Будто истерия напала на жителей Бери-Сент-Эдмундса. Комиссия Хопкинса ежедневно отыскивала желающих покаяться в связях с нечистой силой. Даже малолетние дети заявляли, что держат в услужении чертенят и летают на шабаши.
Между тем брат Августин как-то отошел от дел. Его часто видели в церкви, где он не молился, а словно кого-то ждал. И верно. Брат Августин действительно ждал. И дождался.
Это было в ночь, когда число казненных ведьм и колдунов перевалило за полсотни. Августин сидел в церкви, пустой и темной, и вот рядом с ним на скамью опустилась призрачная фигура в серебристых одеяниях.
– Что ж, ты довольна? – спросил Августин Безымянную Ведьму.
– Как ты смеешь спрашивать у меня такое? – вскричала Безымянная Ведьма. – Неужели ты думаешь, что гибель невинных, клевещущих на самих себя людей мне в радость? Я ведьма, а не инквизитор!
– А ты заметила, что ведьма – ты, а на кострах сгорают другие?
– Я не хочу, чтобы они сгорали. Я хочу, чтобы это помешательство прекратилось!
– Ну так прекрати его своей ведьмовской силой. Что тебе стоит?
Безымянная Ведьма глубоко вздохнула:
– Я сильна, но не всесильна, теодитор. Самые страшные костры горят не на площадях, а в душах.
– Наконец-то ты это поняла.
– Мы говорим так, словно перестали быть врагами.
– И тем не менее мы враги. И когда настанет срок, я казню тебя, Безымянная Ведьма, казню тебя и всё семя твое, как говорится в Библии. Может, ради этого и продлен срок моего земного бытия…
– Ты фанатик…
– Просто я узнал тебя. Узнал и устрашился судьбы человечества, которое ты можешь уничтожить.
– Я не несу угрозы людям, теодитор! Скорее ты сам…
– А вот это, – сказал Августин, – еще вопрос. И мы его еще обсудим. Ведь времени у нас на это достаточно.
  
Глава 13
 
ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ
 
Весть о том, что в этом году Ламмас, Праздник Урожая, совпадает с Ночью города, разнеслась по Щедрому достаточно быстро. Ну настолько быстро, насколько обновленный Акашкин смог доскакать до своей редакции.
Щедровский народ обрадовался. В Щедром не очень много было общегородских праздников, которые объединяли бы всех до единого (ну разве что Новый год и Первомай, да и то Первомай праздновался как Бельтейн, весенний шабаш, так что в выигрыше опять оставались одни ведьмы).
В газетах писали, что мэр горячо поддержала инициативу комитета по подготовке к празднику. Пообещала выделить для этого специальные средства и выступила по местному радио, призывая всех жителей как можно лучше подготовиться к грядущим торжествам.
И город начал готовиться. В преддверии большого праздника как-то забылись собственные мелкие заботы и проблемы. Так всегда бывает: вроде привыкнешь к тому, что твой город тебе опостылел, а зашла речь о празднике, и хочется, чтобы постылый город преобразился, засверкал яркими красками. Причем самому лично хочется принять участие в преображении города – например, хоть клумбу возле дома разбить.
 
Кстати о клумбах. Ими занимались вервольфы-сантехники, переброшенные со своих рабочих участков на срочное озеленение улиц, переулков и площадей Щедрого. Вервольфы подошли к делу с душой, поэтому клумбы встречались в самых разных, порой неожиданных местах: даже в такой глуши, где, казалось, не ступала нога человека, красовались клумбы с бархатцами и петунией. Правда, говаривали, что в пику вампирам вервольфы на нескольких клумбах посадили чеснок, но это, скорее всего, сплетни, достойные только пера Сидора Акашкина.
Центр города украсился большими плакатами «Ночь города – это ТВОЙ праздник!!!», потеснившими рекламу пепси-колы и «Щедровского хмельного». На фонарных столбах развешивали флажки и иллюминацию. Крупные шедровские коммерческие компании «Страховое общество бессмертной жизни», кондитерская фабрика «Медвежонок» и брачное агентство «Носферату» объявили себя спонсорами мероприятия и с радостью вложили деньги в сценарий Великого Щедровского Ламмаса.
А сценарий был хоть куда. Концертная программа состояла не только из местных звезд, но и из приезжих. Филармония областного центра пообещала прислать хор Загорецкого, который славился чуть ли не на всю Россию (ну на оккультную ее часть). Музыкальное училище пообещало исполнить ораторию «Славься, Щедрый!», а вампир Артемиз Канаки ради этого дела решил одолжить городу свой потрясающий старинный орган. Предполагалось выступление местных самородков: поэтов, прозаиков, краеведов, а также фокусников и мастеров плетения из бисера.
Одну лишь Анну Николаевну не задевала предпраздничная суета. Юля, все эти дни носившаяся по городу вместе с подружкой и «Матерыми моторами», не замечала, что ее тетя наливается печалью и отчаянием. И даже Марья Белинская тут ничем не могла помочь.
И вот наступил день, а точнее, вечер, когда Анна Николаевна сказала Юле и Марине:
– Извинитесь перед мальчиками. Сегодня вы никуда не пойдете.
– Но почему?!
– Я объясню вам позже. Юля, звони Даниле.
Но звонить Даниле было не надо – провидец почувствовал, что дела обстоят не лучшим образом, и явился сам:
– Что случилось, Анна Николаевна?
– Данила, ты хороший человек, и я во всём тебе доверяю, – сказала мадам Гюллинг, – но ты должен понимать, что у ведьм есть свои секреты.
– Я понимаю, – склонив голову, сказал Данила. – Но вы можете мне обещать, что с Юлей ничего не случится?
– С Юлей не случится ничего плохого, – сказала Анна Николаевна. – Это я тебе обещаю.
– Спасибо, – снова поклонился Данила. – Благословенны будьте.
– Благословен будь и ты, Крысолов, – тихо проговорила Анна Николаевна.
– Данила! – Юля, никого не стесняясь, повисла у парня на шее. – Данила, я ничего не понимаю!
– Не волнуйся. – Молодой человек поцеловал Юлю в щеку. – Ничего плохого не будет. Это обещано мне, Крысолову. А то, что обещано Крысолову… Впрочем, ладно. Юленька, держись.
Насупленную племянницу тетушка отвела в кабинет и усадила напротив Марьи Белинской.
– Марья Авдеевна, подготовьте ее, пожалуйста, – сказала Анна Николаевна и вышла, заперев за собой дверь.
– К чему? – взъерепенилась Юля. – К чему вы должны меня подготовить?
– Сядь, – неожиданно суровым и жестким тоном сказала Марья, и Юля испуганно подчинилась.
Марья встала, достала из шкафа тяжелый бронзовый подсвечник и толстую лиловую свечу. Вставила свечу в подсвечник, поставила на стол. Щелкнула пальцами, и свеча загорелась. В глазах Марьи Белинской сверкнул потусторонний огонь. Она поглядела на Юлю этими невозможными глазами и сказала:
– С этой минуты и пока тебе не разрешат говорить – ни единого слова. Иначе погубишь и себя, и нас всех. Поняла?