Ты меня не забудешь (СИ)

— Батикова??!! – завопил Егор, хватаясь за голову. Мечты о красивой сексапильной фее рассыпались в прах. Потому что Батикова, она же Батя, она же кошмар его детства – старая подруга его родителей и по совместительству его бывшая вожатая. И если в детстве она не стеснялась оттаскать его за уши за любой мало мальский проступок, то вряд ли что-то изменилось спустя пятнадцать лет.
Вот ведь попал, так попал!
***
— Папа, пока спит. Снежк, можешь пока тоже приляжешь? – заботливо интересуется мама.
Анна Евгеньевна помнила былые времена, когда она сама трудилась вожатой. И как мало времени оставалось на сон. Молодой организм, конечно, имеет запас выносливости, но ведь всем периодически нужно подзаряжать батарейки.
— Нет. Расскажи, как он сейчас?
— Получше. Говорит, со мной веселее, чем с сиделкой. Знаешь, мы с ним сто лет так душевно не общались. Вечно всё дела-дела…
Снежка поняла, что фраза «пообщались» была очень сильно притянута за уши, чтобы порадовать дочку. С учётом того, как медленно восстанавливалась речь папы, длинных задушевных бесед в ближайшее время у них точно не предвидится.
— Мам, ты точно справляешься?
Снежана направила свой внимательный синий взор на маму, отлавливая малейшие изменения на лице в её мимике и эмоциях. Один только намёк, что она нужна тут, и она была готова всё бросить. Да, она очень любила и лагерь, и детей, и свою работу. Но в этом сезоне всё по-другому. Несчастный случай разделил их жизни на «до» и «после»…
— Справляюсь, Снежк, справляюсь, не переживай. Соседка вон тетя Галя иногда заходит, помогает. Доча, ну отдохни ты хотя бы летом! Я ведь знаю, в сентябре сразу же побежишь в кафе работать до ночи, ещё и учёба начнётся…
Снежана постаралась скрыть за улыбкой тяжёлый вздох:
— Ну а как иначе, мам? Если Патрикенко меня во второй раз обскачет с грамотой, придётся осенью опять идти в официантки.
Потому что кредиты за лечение отца надо было кому-то оплачивать. Пособие по инвалидности не покрывало и половины расходов. Мать у Снежаны была учительницей начальных классов, больших денег не получала, с репетиторством у неё тоже как-то не заладилось. Поэтому девушке приходилось рассчитывать только на себя.
— Свет клином на этой столице не сошёлся, — удручённо качает головой Анна Евгеньевна. Конечно, её не могло не радовать, что тот самый лагерь, в котором они с мужем ни один год трудились в качестве вожатых, старается идти в ногу со временем. И даже привлекает к сотрудничеству солидные компании, которые берут к себе на стажировку самых активных ребят, что наиболее ярко и успешно проявили себя в качестве вожатых. Москва – это конечно Москва, но при одной лишь мысли, чтобы отпустить в этот огромный мегаполис единственную дочь, Анне Евгеньевной становилось не по себе.
— Мам, ну ты же понимаешь, что в нашем маленьком городке ловить нечего. А там столица, стажировка в стабильной компании, есть шанс зацепиться и устроится в хорошем месте. Я так и так хотела на заочку переводиться, но в Москве у меня будет больше возможностей. И пользы я смогу принести вам намного больше… Мам, я очень хочу, чтобы он встал на ноги!
Анна Евгеньевна порывисто прижала к себе светлую макушку и быстро заморгала, чтобы отогнать непрошенные слёзы. Снежка всегда была папиной дочкой, может поэтому их несчастье ударило по ней как-то особенно сильно. Но всё равно не дело это, рваться в Москву за какими-то там возможностями. Хорошо, если действительно стажировка окажется успешной. А если нет? Сейчас по телевизору чего только не рассказывают про молодых неопытных девочек, которые отправились покорять столицу… А Снежана именно такой и была, хоть и взвалила на себя ношу, совсем не предназначенную для её хрупких плеч.
— Я знаю, родная. Просто пойми, юность же бывает только один раз в жизни. Я очень не хочу, чтобы ты пропустила все её очарование, пытаясь решить наши проблемы. Снежк, сейчас самое время веселиться, влюбляться… Как кстати у Миши дела? Вы с ним сегодня увидитесь?
 
— Всё хорошо, он тебе привет передавал, кстати! Сегодня мы не видимся, его родители попросили помочь кое-что сделать... — ответила Снежана, мысленно поблагодарив небеса, что в этот момент она не смотрела матери в глаза. Сейчас ей совершенно не хотелось рассказывать маме подробнее об их нынешних отношениях с Мишей. Не потому что они были плохими, просто она сама себя не понимала. Всё было идеально. Со стороны они были очень красивой влюбленной парой. Да так и было на самом деле, если бы не одно «но»… Об этом Снежана решила подумать потом, когда останется в одиночестве, в спокойной обстановке – без постоянной трескотни её закадычной подружки Карины, переживаний о своих маленьких подопечных и самое главное без давления со стороны Миши.
— Может с Каринкой прогуляемся вечерком, — предположила Снежка, но без особой уверенности. Зная подругу, та с легкостью могла продрыхнуть до самого утра. – А завтра схожу навещу Чарли…
Анна Евгеньевна перевела взгляд на пустую собачью лежанку, которая одиноко стояла рядом с кроватью дочери. Нет, так дальше продолжаться не может. Нужно было собрать волю в кулак и всё-таки сказать. Сколько можно уже рвать сердце на куски? Каждый раз, когда она натыкалась дома то тут, то там на собачьи вещи, у неё на глаза наворачивались слезы. А каково было Снежке? Пустая лежанка, пустая миска, одиноко висящий поводок и забытый практически не погрызанный мячик, заботливо купленный дочерью. Мячик, с которым Чарли толком даже и не успел поиграть…
— Родная, может пора уже убрать…
— Нет, мам. Не сейчас.
[1] Рофлить — на сленге безудержно смеяться.
[2] Отсылка к фильму «Холоп»
[3] Личинус – на сленге так называют детей люди, которые против детей или не любят их по каким-то причинам.
[4] Сасный – на сленге красивый, симпатичный, привлекательный.
  
Глава 3
 
— Царевич, ну будь другом, а? Тебе сложно занять что ли?
— Вот именно потому, что я тебе друг – нет! Денег не дам!
Егору хотелось биться головой об стол. И плевать, как на него будут смотреть местная публика в баре. Вот не вовремя Иван Иваныч решил включить полицию нравов! Нет, Ванька, конечно и раньше призывал его к совести и порядку на правах лучшего друга и главного зануды в их компании. Но тут бы мог всё-таки и войти в положение.
— Вань, я три остановки сюда пешком топал!
— Ничего, тебе полезно.
— Ну закажи хотя бы пожрать чего-нибудь и выпить…
Поесть действительно не мешало, запасы в холодильнике Егора стремительно подходили к концу. А доставку заказать было не на что. Можно было бы, конечно, занять у ребят из их тусовки до тех пор, пока папаня не сменит гнев на милость. Но что-то подсказывало Егору, что в долг ему будут давать неохотно. Особенно, когда прознают, какую кару приготовил для него отец. Вот Ванька свой человек, и всегда выручит. Но, наверное, не в том случае, когда друг по пьяни решил врезаться в витрину одного из главных магазинов его отца…
— Еду закажу. На выпивку не рассчитывай, — гневно сверкнул глазами Царёв. – Тебе вообще-то с детьми скоро работать. Привыкай к трезвому образу жизни!
Теплов сокрушённо покачал головой.
— Я так и знал, что ты обиделся из-за своего старика… Вань, да восстановят твое приданное не переживай. Я у папаши своего спрашивал, компенсацию он уже выплатил. Плюс страховка там нехилая вам накапает. Подумаешь, обновите немного дизайн. Как там говорят, до свадьбы заживёт? Ну вот, а у вас до свадьбы всё отстроят, сейчас дело за тобой – охомутать нашу Ваську…
— Горыныч, ещё одно слово про Василису, и я встану и уйду!
Ну что за день такой – ни выпить, ни пошутить! Ни для кого не было секретом, что Ванька уже не один год безответно сох по младшей сестренке Егора. Ни для кого, кроме самой Василисы. И вся эта ситуация служила поводов для бесконечных подколов со стороны Теплова. Но видно, правила игры поменялись. Теперь Егор в опале. Гол как сокол, и значит с шуточками придётся повременить. А то он так может договориться и совсем без еды останется!