Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений

Между тем обвинение выдвигало другую версию, согласно которой А. Родионов и А. Кузнецов сами немотивированно и неспровоцированно напали на сотрудников ОМОНа в штатском и нанесли им «телесные повреждения» перочинным ножом и бритвой (перочинный нож и бритва действительно принадлежали А. Родионову и А. Кузнецову и были добровольно ими выданы при аресте). Однако подтвердить на суде факт нанесения телесных повреждений, характерных для ножа и бритвы, обвинению не удалось. [46]
В предварительном заключении, как стало известно, А. Родионов и А. Кузнецов подвергались систематическому жестокому обращению с целью получения от них нужных следствию показаний. От Иштвана Зихермана следователи путем систематических избиений добились нужных следствию — направленных против А. Родионова и А. Кузнецова — показаний, после чего он был освобожден из-под стражи и выехал в Венгрию летом 1991 г., оставив заверенное заявление, в котором отказывался от своих показаний на предварительном следствии, поскольку они были вырваны у него силой. [47] Столкнувшись с подобными проблемами, следствие смогло подготовить дело к суду лишь осенью 1991 г., уже после падения власти КПСС (в августе 1991 г.).
Суд над А. Родионовым и А. Кузнецовым должен был состояться 24 сентября 1991 г. До суда акции в защиту А. Родионова и А. Кузнецова проводились в Москве в основном АРОМ, MCA и ДС. Однако к 24 сентября сведения о жестоком обращении с А. Родионовым и А. Кузнецовым стали достоянием широкой общественности. Ряд общедемократических и правозащитных организаций, так же как и анархисты, рассматривал это «дело» как фальсифицированное, а готовящийся процесс — как политический. Косвенным свидетельством того, что и власти рассматривали «дело Родионова — Кузнецова» как политическое, было содержание А. Родионова и А. Кузнецова в следственном изоляторе КГБ (Лефортово). Особое возмущение вызывало то, что при новой, антисоветской власти продолжались репрессии против тех, кто выступал против прежней власти — советской. Кроме того, анархисты бывшего СССР впервые столкнулись с систематическим жестоким обращением в тюрьме с единомышленниками (анархистами).
В результате перед зданием Дзержинского районного суда 24 сентября 1991 г. собралось 300 человек, устроивших пикет в защиту А. Родионова и А. Кузнецова. В пикете участвовали члены ДС из Москвы и Твери, анархисты из разных организаций Москвы, Тулы, Казани, Твери, Нижнего Новгорода, Санкт-Петербурга, Хабаровска, Балакова, Харькова и других городов, представители правозащитных организаций и даже члены Русского народно-демократического фронта — движения «Память» (лидер — Игорь Сычев). Но суд был перенесен на 26 сентября, а пикетчики провели демонстрацию и несанкционированный митинг у Моссовета.
26–27 сентября на суде А. Родионов и А. Кузнецов объявляют себя жертвами политических репрессий, а обвинение начинает «рассыпаться». В результате суд переносят на 30 сентября. На заседаниях свидетели, дававшие показания в пользу А. Родионова и А. Кузнецова, отвергались судом, а ходатайства защиты о вызове дополнительных свидетелей отводились. Это вызвало усиление протестов и расширение числа анархистских организаций, проводивших акции в защиту А. Родионова и А. Кузнецова.
30 сентября судебное заседание, едва начавшись, было прекращено и перенесено на 24 октября. В ответ 7 октября началась голодовка протеста анархистов, к которой — после того как трое участников голодовки были доставлены в больницу — присоединились депутаты Моссовета и Верховного Совета. Это привело 24 октября к изменению меры пресечения А. Родионову и А. Кузнецову — освобождению их из-под стражи под подписку о невыезде.
Между тем в ходе совместных акций протеста происходило постоянное общение более радикальных анархистов с менее радикальными, что влекло за собой медленное преодоление неприязни и, вследствие этого, размывание идейной «чистоты» КАС, лидеры которой пытались третировать радикалов как «вульгарных анархистов». В результате оба крупнейших объединения анархистов — и АДА (на III съезде 19–20 октября 1991 г.), и КАС (на конференции в Санкт-Петербурге 2–3 ноября 1991 г.) — приняли обращения в защиту А. Родионова и А. Кузнецова и решили бороться за их освобождение.
 
Особое возмущение у анархистов — что также содействовало росту радикальных настроений — вызвало замалчивание средствами массовой информации «дела Родионова — Кузнецова». [48]
10 февраля 1992 г. Дзержинский районный суд вынес обвинительный приговор по делу А. Родионова и А. Кузнецова. Они были осуждены на три года лишения свободы по ст. 206, ч. 3 УК РСФСР (хулиганство «с применением или попыткой применения огнестрельного оружия либо ножей, кастетов или иного холодного оружия, а равно других предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений»). [49] Обвинительный приговор был вынесен несмотря на то, что защите удалось доказать, что все основные следственные действия проведены с нарушением УПК и строго юридически виновность А. Родионова и А. Кузнецова обвинению доказать не удалось. [50] Всего же, по словам адвоката Г. Агеевой, «в деле было столько нарушений УПК, что их хватило бы на десятки дел». [51]
Степень неприятия судебного решения анархистами разных направлений была уже одинаковой — и действия членов КАС ничем не отличались по уровню радикализма от действий их «экстремистских» товарищей. После оглашения приговора анархисты провели демонстрацию в центре Москвы, перекрыв уличное движение у Моссовета и организовав митинг на Советской площади. Митинг был разогнан ОМОНом с применением дубинок, многие участники получили серьезные побои, 20 человек было задержано. [52]
И «умеренные» и «радикальные» анархисты были возмущены как применением силы к демонстрантам, так и освещением событий в средствах массовой информации: «Два официоза — старый («Правда») и новый («Российская газета») поместили насквозь лживую информацию Центра общественных связей МВД России. «Московский телетайп» вообще ухитрился показать не митинг в защиту несправедливо осужденных, а скверно состряпанную картинку «из жизни подонков общества»». [53] В результате 13 февраля на Советской площади состоялся часовой — несмотря на жестокий мороз — митинг, в котором участвовало несколько сот человек, представлявших 8 анархистских организаций и ДС, а также депутаты Моссовета. Митинг вновь был разогнан ОМОНом с применением спецсредств, многие его участники были задержаны. В тот же день митинги и пикеты в защиту А. Родионова и А. Кузнецова прошли в Санкт-Петербурге и Казани.
После этого акции в защиту А. Родионова и А. Кузнецова принимают систематический характер. В Санкт-Петербурге почти ежедневно анархисты всех действующих в городе групп проводят пикеты и собирают подписи под обращением с требованием освободить А. Родионова и А. Кузнецова. Аналогичные акции проводятся в Казани, Саратове и Севастополе. В Москве митинги в защиту А. Родионова и А. Кузнецова продолжают разгоняться ОМОНом. В феврале — марте московские анархисты при поддержке анархистских групп России и Украины переходят к регулярным акциям блокирования здания прокуратуры России. Участников так же регулярно разгоняет с помощью дубинок ОМОН. Результатом жестких действий властей становится нарастающее неприятие нового режима со стороны анархистов.
В ходе кампании в защиту А. Родионова и А. Кузнецова анархисты столкнулись с нежеланием своих недавних союзников — партий и печати бывшей «демократической оппозиции» — оказать им помощь. Поддержали анархистов лишь организации, оказавшиеся после августа 1991 г. «на обочине» общедемократического движения и «оттертые» от власти — мелкие независимые профсоюзы, ДС, правозащитники. Средства массовой информации игнорировали «дело Родионова — Кузнецова» или подавали сведения о нем в искаженном виде. Более или менее регулярно освещали «дело» (помимо собственно анархистской прессы) лишь газета Московской федерации профсоюзов (МФП) «Солидарность» (где работало много членов КАС) и правозащитная газета «Экспресс-Хроника» (главный редактор газеты Александр Подрабинек участвовал в кампании в защиту А. Родионова и А. Кузнецова).