Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений

Второе. Пятый приступ мании величия у Шубина. Выдавать за «теоретические труды» студенческие работы по меньшей мере нелепо. К развитию анархистской теоретической мысли это все не имеет никакого отношения. Теоретическая работа — это создание цельных, внутренне непротиворечивых оригинальных систем (доктрин). Теоретическая работа лидеров общественнополитических организаций требует от этих лидеров создания таких цельных, внутренне непротиворечивых оригинальных систем (доктрин), опираясь на которые эти организации могли бы успешно решать поставленные перед собой задачи (для КАС это — «безгосударственный социализм»). Статьи А. Исаева и А. Шубина того времени — это в основном неоригинальные и несамостоятельные конспективные компиляции, цель которых — донести до «касовской массы» в облегченной доступной форме некоторый минимум знаний по ряду тем ряда общественных дисциплин (в первую очередь истории, политологии и истории политических учений). Работы эти откровенно школярские (хотя у Исаева, безусловно, более серьезные и талантливые, чем у Шубина; лично мне жаль, что Исаев превратился в профбюрократа, а не выбрал научную карьеру), вторичные и описательные (а у Шубина еще и содержащие зачастую фактические ошибки или сознательные искажения (замалчивания) фактов в угоду концепции — это, например, «история социальных и революционных движений… на Кубе, в Никарагуа, Боливии, на Украине…») Некоторые работы по своему содержанию к анархистской теоретической деятельности вообще никакого отношения не имеют (например, «проблемы теологии»). Некоторые из заявленных А. Шубиным тем выглядят анекдотично. Например, исследовать «проблемы постиндустриального общества» Шубин, оставаясь в рамках науки, а не фантастической литературы, не мог, поскольку нигде в мире такое общество пока еще не возникло.
К П. А. Кропоткину лидеры и идеологи «Общины» и КАС относились с почти нескрываемой неприязнью. (С. 129) Мы с ним не были согласны, но относились добродушно, участвовали в кропоткинских чтениях, выявляли рациональное зерно в этом учении (например, интересную теорию взаимопомощи как эволюции, ясное осуждение терроризма, анархо-патриотизм в период Первой мировой войны, эволюционизм позднего Кропоткина).
О «добродушии» можно судить по статье А. Исаева и В. Гурболикова «Верный ученик Бакунина?» в «Общине» и по сознательному замалчиванию Кропоткина на первом этапе деятельности «Общины»/КАС (до появления собственно анархо-коммунистов). О том, что во взглядах П. А. Кропоткина «рационально», а что — нет, спорить не буду: это явно не по теме, отмечу только, что включение в этот список «анархо-патриотизма» Кропоткина в период I Мировой войны — анахронизм, вызванный известной позицией А. Шубина в чеченской войне.
Нельзя достоверно сказать, насколько хорошо был изучен П.-Ж. Прудон (впечатление такое, что взгляды Прудона А. Исаевым излагались по книге М. А. Бакунина и Д. Гильома «Анархия по Прудону», впрочем, П. Рябов был знаком и с книгой П.-Ж. Прудона «Французская демократия»). Макс Штирнер, похоже, также был известен в основном по книгам Д. Маккея (Маккая) и М. Курчинского (с добавлением главы «Святой Макс» из «Немецкой идеологии» К. Маркса и Ф. Энгельса). Написано так, будто речь идет о прошлом веке. Хотя для того, чтобы хоть что то «сказать достоверно», А. Тарасову достаточно было набрать номер телефона и спросить «объект исследования»: что читал, а что нет. Сообщаю эту страшную тайну. Из названных авторов мы с Исаевым читали Прудона «Что такое собственность» и «Французскую демократию». Особого впечатления эти книги не произвели. Политическая концепция Прудона была нам известна по Эльцбахеру. Мы обрадовались, что Прудон пришел к выводам, близким к нашим. Считать Прудона источником наших взглядов нельзя — все, что мы от него унаследовали, было освоено через посредство Бакунина. До многого дошли сами. Книга «Анархия по Прудону» интересовала нас как феномен бакунизма. Исаев показал, что она отчасти принадлежит перу Бакунина. Штирнер нас тогда не интересовал как явление очень далекое от наших взглядов.
 
Первое. Верю, что Исаев и Шубин читали «Что такое собственность» и «Французскую демократию» Прудона, а в их печатных текстах это не проявлялось именно потому, что Прудон на них «не произвел». Но дело в том, что общественный интерес представляет не круг чтения А. Исаева и А. Шубина как частных лиц, а отражение прочитанных авторов и произведений в печатных текстах и устных выступлениях, то есть в той степени, в какой это становилось фактом общественной деятельности А. Исаева и А. Шубина. А в них чтение произведений Прудона никак не ощущалось. Похоже, Шубин опять путает себя и Исаева с КАС в целом (шестой приступ мании величия), полагая, что любой текст, прочитанный им или Исаевым, автоматически становится доступным сознанию любого члена КАС.
То, что «политическая концепция Прудона» была известна А. Исаеву и А. Шубину из Эльцбахера и Бакунина и из «Анархии по Прудону», видно из текстов Шубина и Исаева — и я об этом писал (безо всякого осуждения).
Второе. Фразу «Мы обрадовались, что Прудон пришел к выводам, близким к нашим» я воспринимаю как седьмой приступ мании величия у Шубина. Прудон все-таки пришел к этим выводам на 150 лет раньше Шубина!
Третье. Фразу «Считать Прудона источником наших взглядов нельзя — все, что мы от него унаследовали, было освоено через посредство Бакунина» понимать решительно отказываюсь, поскольку из нее следует, что Прудон все-таки был источником, а Бакунин — лишь посредником.
Четвертое. Существует более распространенная точка зрения на то, кто «показал, что «Анархия по Прудону» отчасти принадлежит перу Бакунина». Согласно этой точке зрения, «показала» это профессор H. М. Пирумова. Но если Шубин говорит, что это был Исаев, наверное, так и есть.
Пятое. Объясняю, почему я «лично» Шубину не позвонил и «лично» у него ни о чем не спросил. За время, пока я собирал материал о леворадикалах, я постоянно слышал жалобы на двух человек, что они пытаются переписать историю анархизма последних лет в выгодном для себя свете (то есть фальсифицировать). Одним из этих двух был Шубин. Говоря иначе, доверия к Шубину как к источнику по этой теме у меня нет никакого.
В целом же теоретическая база «Общины» и ранней КАС поражала редкой для анархистов узостью. Лидеры КАС, безусловно, были знакомы с работами Элизе Реклю, Макса Неттлау и Джемса Гтьома, но общие представления об анархизме черпали, судя по всему, из книги П. Эльцбахера и советских источников, в первую очередь, работ Ю. М. Стеклова. За пределами активного изучения и использования оставался не только, например, первый анархистский классик Вильям Годвин (судя по программной статье лидеров КАС «В поисках социальной гармонии»), но и богатый набор идей русских анархистов начала века (анархистов-кооператоров, анархистов-биокосмистов, анархо-синдикалистов, анархо-индивидуалистов, анархистов-федералистов, пананархистов и т. д.). Единственным исключением был введенный А. Исаевым в активный оборот в пропаганде «Общины» и КАС в 1988–1989 гг. Яков Новомирский.
…Недостаточное знание собственно анархистских источников естественным образом принуждало лидеров и идеологов КАС прибегать к «чуждым», то есть неанархистским источникам. Помимо народников (особенно П. Л. Лаврова), которые изначально пользовались большим авторитетом в кругах «Общины», интенсивно привлекались тексты марксистов всех направлений: начиная с Маркса и Троцкого и кончая лидерами западной социал-демократии Отто Бауэром и Карлом Каутским, а также тексты эсеров, в первую очередь В.М. Чернова.  Здесь путаница у А. Тарасова продолжается, но дело даже не в этом. Выясняется интересная концептуальная особенность этого автора. Он полагает, что взгляды общественных деятелей могут только заимствоваться, и при этом должны заимствоваться из «своего источника». У коммуниста — из коммунистического, у либерала — из либерального, у анархиста — из анархического. Если человек пришел к каким-то выводам самостоятельно или заимствовал мысль у «не своего» автора, это говорит о его ущербности. Бедный А. Тарасов. Похоже, он всю жизнь питался задами чужих теорий узкого коммунистического спектра от ленинистов до «новых левых» коммунистов.