Там, где парят орлы. Последняя граница
Командир Карпентер лег на курс на высоте трех тысяч метров. Теперь не было необходимости лететь, задевая ветви деревьев; тогда он вынужден был следить, чтобы немецкие радарные установки не смогли достаточно долго держать «Москито» в зоне обнаружения, чтобы определить направление полета. А сейчас миссия выполнена, он летит домой, в Англию, и ни один военный самолет во всей Европе не сможет догнать их бомбардировщик. Пятеро только что взятых на борт пассажиров пребывали не в столь радужном настроении. Они не так удобно устроились, как Карпентер в своем кресле пилота. Конструкция «Москито» не предусматривала ни малейшего комфорта для пассажиров. Трое мужчин и две девушки скорчились на тощих тюфяках. Полковник Уайет–Тернер сидел боком в кресле второго пилота, держа на коленях автомат, который прихватил с собой, отправляясь на аэродром. Полковник развернулся так, чтобы одновременно видеть и пилота, и пассажиров. Объяснение Смита о причинах присутствия в их компании девушек не взволновало его, он думал о более существенных вещах.
Мэри, воспользовавшись аптечкой, которую нашла в самолете, перевязывала Смиту руку. Повернувшись к полковнику, майор сказал:
— Очень любезно с вашей стороны, сэр, встретить нас лично.
— Дело не в любезности, — по–солдатски прямо ответил Уайет–Тернер, — Я не мог не полететь сюда, иначе я бы просто свихнулся от неопределенности. Ведь это я вас сюда послал. — Он немного помолчал и добавил: — Погибли Торренс–Смиз, сержант Хэррод, а теперь вот, оказывается, еще Каррачола, Кристиансен и Томас. Столько жизней! Большая цена. Смит, страшная цена. Это были мои лучшие агенты.
— Все? — тихо спросил Смит.
— Я старею, — Уайет–Тернер устало покачал головой и привел ладонью по лицу. — Вы выяснили, кто из них…
— Каррачола.
— Тед Каррачола! Каррачола? Невозможно поверить!
— И Кристиансен. — Голос Смита звучал по–прежнему спокойно, даже монотонно. — И Томас.
— И Кристиансен? И Томас? — Полковник внимательно посмотрел на Смита. — Вы должно быть, переутомились, майор.
— Да, я конечно, устал, — признался он. — Но когда я убивал предателей, я был в здравом уме и твердой памяти.
— Вы… вы их убили? Все трое предатели… Невозможно! Я не хочу в это верить!
— Тогда вы возможно, поверите вот этому. — Смит достал из кармана блокнот и протянул Уайет–Тернеру. — Здесь имена, адреса и явки всех немецких агентов в Южной Англии и имена всех английских агентов в Северо–Западной Европе, которых заменили немецкие шпионы. Вы узнаете почерк Каррачолы? Ему пришлось это написать по моей просьбе.
Уайет–Тернер медленно, как сомнамбула, протянул руку и взял блокнот. Минуты три он, листая страницы, внимательно изучал написанное, наконец, закрыл блокнот, положил на колени.
— Это документ чрезвычайной важности. Нация в долгу перед вами, майор Смит.
— Благодарю вас, сэр.
— Во всяком случае, она могла бы оказаться в долгу, но, боюсь, ей не выпадет этот шанс. — С этими словами полковник направил свой «стен» прямо в грудь Смиту. — Вы ведь не допустите глупостей, майор, не правда ли?
— Какого черта… — начал было Карпентер, поворачиваясь к Уайет–Тернеру.
— Не отвлекайтесь, командир. — Уайет–Тернер повел автоматом в сторону Карпентера. — Кстати, прошу вас внести поправку к курсу. Через час мы должны приземлиться в аэропорту Лилля.
— Да этот парень свихнулся! — ошарашенно выговорил Шэффер.
— Если и свихнулся, — сухо заметил Смит, — то не сейчас. Леди и джентльмены, честь имею представить вам самого опасного шпиона во всей Европе, самого удачливого двойного агента всех времен и народов. — Он сделал паузу, ожидая реакции, но никто не проронил ни слова: чудовищность разоблачения не укладывалась в сознании. Тогда Смит продолжил: — Полковник Уайет–Тернер, вы сегодня же предстанете перед военным трибуналом, вам вынесут приговор и препроводят в Тауэр, откуда завтра утром выведут с повязкой на глазах, чтобы привести приговор в исполнение.
— Так вы знали? — услышанное явно не понравилось, Уайет–Тернеру. — Вы знали?
— Знал, — кивнул Смит. — И не я один. Вы три года работали в вермахте, после чего, как доложили, вам удалось перевестись в Берлин. Это правда. Но с помощью самих немцев. Когда же ход войны переломился, и уже не требовалось подсовывать союзным державам лживую информацию о предполагаемых наступательных операциях германских войск, вас отправили в Англию, откуда вы передавали немцам точные сведения о планах союзников и заодно выявляли английских агентов в Северо–Западной Европе. Сколько миллионов франков на вашем счету в цюрихском банке, полковник?
Командир Карпентер, глядя прямо перед собой сквозь лобовое стекло, медленно выговорил:
— А вы не перегибаете палку, старина?
— Протрите глаза и взгляните на «стен». Разве это не доказательство? — Смит опять повернулся к Уайет–Тернеру. — Вы недооценили адмирала Ролленда. Он несколько месяцев держал под подозрением вас и четырех сотрудников Отдела II. Ошибся он только в отношении Торренс–Смиза.
— Валяйте, выкладывайте ваши домыслы, — сказал Уайет–Тернер, оправившись от неожиданности. — Это поможет нам скоротать время до посадки в Лилле.
— К несчастью для вас, это не домыслы. Адмирал вызвал нас с Мэри из Италии, потому что ему не на кого было положиться в Лондоне. Предательство, увы, штука очень заразная и стремительно распространяющаяся. Адмирал поставил нас в известность о том, что подозревает кое–кого из начальников секторов, но не сказал, кого именно. И когда самолет генерала Карнаби потерпел крушение, он поделился с вами замыслом операции, приняв меры к тому, чтобы вы не успели ни с кем из ее участников побеседовать с глазу на глаз.
— Так вот почему я сюда попал, — вмешался Шэффер, начиная кое–что понимать. — Потому что своим не доверяли…
— Удача, полковник, изменила вам в тот момент, когда Ролленд поручил вам назначить старшего группы, и вы выбрали меня. Ролленд был уверен, что именно так вы и поступите. Из штаба контрразведки, от самого вашего приятеля адмирала Канариса вам стало известно, что я двойной агент. И один только Ролленд знал, что это не так. На ваш взгляд, я был идеальной фигурой. Ролленд предусмотрел, чтобы со мной вы тоже не успели переговорить, но вы были за меня спокойны, полагали, что я правильно сориентируюсь, — Смит чуть улыбнулся. — Рад доложить,что я действительно сориентировался. А вам, наверное, не доставило удовольствия узнать, кто я таков на самом деле. Ролленд только сегодня вам объяснил.
— Значит, вам все было известно… — голос Уайет–Тернера прозвучал достаточно спокойно и зловеще. — И что же дальше, Смит? — спросил полковник, поигрывая автоматом.
— Мы все знали о вас, но у нас не было доказательств. Я получил их вчера вечером. Оказалось, что полковник Крамер извещен о том, что мы явимся за генералом Карнаби. Кстати, — Смит кивнул в сторону Джонса, — познакомьтесь с Картрайтом Джонсом, американским актером.
— Генерал Карнаби проводит уик–энд в загородном доме в Уилтшире. Мистер Джонс замечательно справился с его ролью. Он сыграл ее на том же высоком уровне, на котором была инсценирована авария самолета — вы, вероятно, уже поняли, что это была инсценировка? — Уайет–Тернер попытался было что–то сказать, но слова застряли у него в горле. Губы его беззвучно шевелились, кровь отхлынула от лица. — Откуда Крамер получил информацию? Ему передали ее из Берлина сразу после того, как Ролленд посвятил вас в план операции. Никто, кроме вас, не мог сообщить эти сведения немцам. Крамер знал даже о том, что мы зайдем в «Дикий олень», потому что я доложил об этом по рации, а вы, не теряя времени, передали информацию.
— Вы уверены? — спросила Хайди. — Может быть, ее передавал кто–то из тех троих — Каррачола, Кристиансен или Томас, тот, кто убил Торренс–Смиза? Прямо рядом с гостиницей телефонная будка.
— Знаю. Томас не успел бы. Я отсутствовал в кабачке ровно семь минут. Торренс–Смиз вышел оттуда через три минуты после меня, вслед за кем–то из тех троих. Смизи был догадливый малый, он чувствовал, что что–то не так.