"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Медленно, мучительно, словно улитка по сухому бетону, ползли часы, складываясь в дни. И вот однажды, когда до счёта в две недели, которого Дима почему-то ждал, леденея от страха, осталось меньше двенадцати часов, второй пилот (он, как радист, остался бодрствовать без всякого жребия) издал радостный вопль и щёлкнул тумблером, включая трансляцию. На несколько секунд лихтер заполнил треск помех, а потом сквозь них пробился голос, ясно выговаривающий слова по-английски.
Это «Эндевор» шёл на помощь людям, потерявшимся в пустоте, в трёхстах миллионах километров от дома. И тогда Дима Ветров, осознав случившееся, заплакал — без слёз, навзрыд, сухими, по-стариковски воспалёнными глазами.
Процесс восстановления был небыстрым и малоприятным — в-основном, как объяснил Диме врач «Теслы», из-за того, что невесомость в их вынужденном двухнедельном затворничестве сочеталась с почти полной неподвижностью. А значит — нагрузочные костюмы «Пингвин», изнурение себя на велотренажёрах, после которых отвыкшие от усилий мышцы болели так, что хотелось выть волком, электростимуляции… Дима дал себе слово: когда в следующий раз придётся отправляться в дальний прыжок с перспективой затянувшегося ожидания в финиш-точке — обязательно положить в грузовой контейнер обычный эспандер из нескольких резиновых тяжей с ручками — и плевать на потраченный лимит веса!
Реабилитационные процедуры, упражнения и ежедневные медосмотры приходилось чередовать с работой. И это двухнедельное пребывание в невесомости им ещё аукнется — по возвращении домой каждого ждёт длительное пребывание в восстановительной клинике. Но сейчас — некогда, не до того, да на Землю они смогут попасть не раньше, чем заработает «батут». График строительства и так трещал по швам, двухнедельная задержка прибывающего пополнения внесла в него неизбежные коррективы, и теперь приходилось нагонять. Дай им волю, Дима и остальные строители сутками не вылезали бы из скафандров — то вылавливая очередную «промахнувшуюся» на сотню километров секцию станции и буксируя её к месту работ, то ползая по решётчатому каркасу в «Кондоре» со сварочным аппаратом в руках, то, повиснув в ложементе «краба», стыкуя какую-нибудь балку с решётчатой фермой строящегося грузового терминала, и тут же прихватывая стуки сваркой.
Здесь хотя бы вдоволь было воды для гигиенических процедур — с «Гагарина» прислали сразу два контейнера, каждый из которых, кроме прочего груза, вмещал по одной цистерне ёмкостью в шесть кубов, и собирались повторять «посылки» каждую неделю. И теперь, возвращаясь после очередной смены, он подолгу плескался в пластиковом мешке душевой кабины, наслаждаясь тем, что воду можно не экономить, ни горячую, ни холодную. К тому же, заработала смонтированная установка очистки «серых стоков» (так называли загрязнённую техническую воду), и об экономии они забыли, как о страшном сне.
Что ж, вроде, всё это привычно, знакомо — примерно так оно и было на строительстве «Гагарина», пока не запустили вращение «жилого кольца». А всё же — многое изменилось, и не только в плане работы и повседневной жизни, и Дима Ветров это ощущал это всем своим естеством. Прежде всего, закончился период его ученичества. Нет, учиться ещё придётся, и очень много — почти каждый из строителей «Лагранжа» в своё свободное время просиживал по часу-полтора в кают-компании «Теслы» за похожим на телевизор аппаратом для чтения микрофишей, причём на экранчиках, как успел заметить Дима, была отнюдь не развлекательная литература. И всё же — на смену вчерашнему студенту, практиканту, стажёру, пришёл уверенный в себе, успевший хлебнуть Космоса профессионал. А учёба — что учёба? Она, как считают умные люди, никогда не заканчивается, разве что с выходом на пенсию, до которого надо ещё дожить. Дима, подобно своему книжному двойнику (он всё чаше ловил себя на том, что воспринимает Юру Бородина из «Стажёров» именно в таком качестве) не особо на это рассчитывал — и как-то имел неосторожность поделиться этой мыслью с Папандопуло. Инженер посмотрел на него с изумлением, снисходительно хмыкнул, потрепал по плечу и вышел — вернее сказать, вылетел из кают-компании, где состоялась эта беседа, не сказав ни слова. А Дима только потом сообразил, что это его поведение почти в точности копирует реакцию бармена из Мирза-Чарле на похожее откровение юного вакуум-сварщика.
 
А пока — монтаж внешнего, «рабочего» кольца «Лагранжа» шёл полным ходом. Уже получили с Земли и установили на свои места четыре секции из девяти и начали подготовку к монтажу внутреннего бублика с установкой «космического батута» — жилые вращающиеся секции было решено собирать в последнюю очередь. Так что теперь забот у Димы прибавилось: надо было освежить в памяти криогенное хозяйство «батута», которое ему предстоит сначала монтировать, потом налаживать, а после и заниматься их эксплуатацией. Где-то в промежутке между вторым и третьим он рассчитывал побывать если не на Земле, то хотя бы на «Гагарине». Нина, что ни день, присылала для него коротенькие послания, где с большим юмором описывала свою работу в «Джемини-Хилтон» — так американские газетчики прозвали строящийся орбитальный отель, — и он чувствовал, что сильно соскучился по молодой жене. Нина писала, будто бы руководство пообещало предоставить ей пятидневный отпуск, и по желанию — либо поездку на Землю, либо номер-люкс в одной из уже запущенных в эксплуатацию секций. Предложение было, что и говорить, соблазнительным, но Дима всё же предпочёл бы Землю — полежать на зелёной траве, посмотреть на голубое небо над головой, вдохнуть полной грудью свежего, вкусного не кондиционированного воздуха, наполненного опостылевшими станционными ароматами — это стоит любой роскоши. Да и медики наверняка не оставят его в покое, потребуют пройти курс полного восстановления в каком-нибудь санатории. Скажем, на южном побережье Крыма — чем плохо? Или в Сочи, где Проект возводит большой реабилитационно-лечебный центр для сотрудников Внеземелья.
Браслет на запястье пискнул — время отправляться спать. Дима мог, конечно, посидеть в кают-компании ещё полчаса, но это гарантировало бы упрёки на ближайшем медосмотре. Так что он щёлкнул клавишей, гася экран аппарата для микрофишей, отстегнул поясной ремень и, оттолкнувшись, выплыл из-за кресла к потолку. Спать так спать — Внеземелье шутить не любит даже в мелочах, и неукоснительное соблюдение требований дисциплины, в том числе, и режима здесь не оспаривается.
Дима проплыл по узкому цилиндрическому коридору «Теслы» (вращения, создающего искусственное тяготение на корабле не предусматривалось) и едва не промахнулся момо люка каюты, которую он делил с Васей Гонтаревым. Стащил комбинезон, запихнул его в контейнер для грязных вещей и, повозившись, забрался в спальный кокон. Иллюминаторов в каюте не было и он немного подождал, прежде чем выключить крошечную лампочку в изголовье — в точности, как в пассажирских купе, подумалось ему. Интересно, как там его бывшие подопечные, эта отчаянная группа «З-А»? Наверное, уже сдали выпускные на «Гагарине» и готовятся получить назначения — первые в своей «внеземельной» карьере? А ведь совсем недавно, два с небольшим года назад, бегали по гальке Артековского пляжа в шортиках и рубашках, с пионерскими галстуками на шее и менялись друг с другом «куриными богами», — камешками с дырками, которые носили потом на шее, на шнурках, как талисманы — и красивыми, отполированными морской водой раковинами рапанов и гребешков. Наверное, в санатории, в сочи будет так же — и черноморский прибой, и ласковое солнце, и сумасшедший аромат акаций вдоль набережной… С этой мыслью он и заснул, нимало не задумываясь о бездне, ледяной и пустой, как в первый день творения, пронизанной каскадами космических лучей и продуваемой солнечным ветром. Спать надо, а не думать о всякой ерунде — завтра новый рабочий день, и выложиться ему, Дмитрию Ветрову, инженеру-криогенщику, вакуум-сварщику и строителю межпланетной станции «Лагранж» предстоит по полной программе…
Конец первой части.