"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Я многое готов простить, и прощаю до сих пор. Но не всё сразу!
— Говорят, в этом стабе процветает мужеложство⁉ — осмелел крестник.
— Хуже, — Сервий посмотрел на пустой стол. — Они и до детей добрались!
— Ай-вай-вай, — поддакивая крёстному Египтянин, не забывал про свои обязанности. Из подогретого на углях чайника потёк кипяток, заварник с особыми травами быстро наполнился. — Так они получили по заслугам? — осторожно продолжил он, накрывая своё творчество красивым полотенцем.
— Разумеется, друг мой, — немного успокоившись, Сервий наблюдал за готовкой вкуснейшего чая. — Я никогда не оставляю дела на самотёк, это путь в бездну!
Египтянин согласно закивал. А кластер-выкидыш одарил постояльцев новой порцией знойного ветерка.
— Жарковато сегодня, — пожаловался сектант, обмахивая себя рукой.
Хозяин кластера завис, буквально на несколько секунд и внутри открытого шатра, повеяло прохладой.
— Спасибо, друг. Чтобы я без тебя делал?
— Обижаешь, крёстный, это я тебе всем обязан, — Египтянин согнулся в поклоне и чтоб не терять времени даром, занялся готовкой чая.
Поставив любимую посуду Сервия — гранёный стакан, в металлическом подстаканнике, посередине стола, он поднял заварник не меньше чем на полметра. Тонкая струйка светло-коричневой жидкости, волшебным образом потекла в посуду, а сектант с удовольствием за этим наблюдал.
Обычное для Сервия представление, не мешало ему размышлять.
План, или скорее каверза, которую он давно задумывал, потерпела крах. Это можно понять по ослабевшим аномалиям. Даже здесь, на пустынном кластере присутствовала одна. Сервию не нравилось народное название, потому просто аномалия. Она будто силу потеряла и постепенно меркла, очень скоро исчезнет, как и десятки тысяч других. Но главная Кнутовая нора, никуда не денется, он знал это наверняка.
Услужливый крестник, поставил перед ним стакан ароматного чая и Сервий ненадолго забылся, глотая божественный напиток.
Не зря он сохранил жизнь никчёмного араба, — вкусный чай настраивал на приятные мысли.
Неизвестно откуда взявшаяся пчела, решила усесться на правую руку, Сервий инстинктивно отогнал её другой рукой, он бы, скорее всего, забыл про несоответствие, откуда в пустыне пчёлы? Но острая боль в шее вернула в реальность. Быстрый шлепок по больному и на ладони появилось чёрное пятно. Сервий не успел обдумать неприятность, новая напасть приключилась с правым плечом. Шлепок, теперь и на другой ладони расплывалась чёрная гадость.
— Что это? Египтя…
Резкая боль в темени не дала закончить, Сервий задрал голову и обомлел. Над ним кружилась тёмная воронка, состоящая из летающих насекомых. Сотни пчёл, жужжа свою нескончаемую песню, готовились к нападению. Осознав это, он дёрнулся, желая убраться короткой дорогой, но дар молчал. Ощущая панику, Сервий посмотрел на хозяина кластера, но каково же было его удивление, когда он увидел…
— Пасечник? Ты же давно у…
Боль возникла сразу в нескольких местах и человек, который прожил на Стиксе больше двух столетий, сделал то, о чём и думать забыл, заорал на весь пустынный кластер тяжело раненым медведем. Боль, отчаянье, обида, всё смешалось в одном крике. А когда он превратился в тихий сип, Пасечник склонился, заглядывая в умирающие глаза.
— Заигрался ты в Бога, Сервий! Отдохни пока. Может, в другой раз поумнеешь!
  
P. S
 
— Алло, Светик? Здравствуй, свет очей моих!
Девушка которая ко мне звонила, была мягко говоря не свободна, а если грубо, то замужем. Моя неспокойная натура давно её окучивала, аж со свадьбы Анькиной дочки. Невиданное для меня терпение. Разумеется, на холостом ходу я не сидел. Разве можно цельный месяц? Не бывало такого, сколько себя помню.
— Что? Сегодня? А, сейчас⁈ Извини милая, от счастья уши заложило… Да я мигом, только за вином сгоняю, жди!
Отключив смартфон, я принялся ориентироваться на местности.
Так, ближайший магазин, ага…
Направив стопы любви в правильном направлении, я за десяток минут добежал, но тут вдруг что-то громыхнуло, да неприятно так, аж в голове отдало.
 
Что за нах?
Дождя вроде не предвиделось, а пахло какой-то кислятиной. Должно быть опять с химзавода выброс. Забыв о неприятности, я поспешил в магазин и мельком глянул на витрину. Обычное стекло, а отражалось в нём… туманные развалины города и бегущая ко мне огромная собака. Память резанула острейшим ножом.
— Вискарь?
Обернувшись, я увидел унылую картину, спальные пятиэтажки, проходящий мимо трамвай, посмотрел на витрину. Псина остановилась в нескольких метрах, клубы тумана добавляли в картину зловещие нотки. Раскрыв пасть, Вискарь скинул что-то на бордюр и устремился обратно. Я опять обернулся, всё тоже самое, но вдали, за границей города, клубился густой туман.
— Вискарь, дружище, как я мог забыть?
Подойдя к краю тротуара, я нашёл там кисет, а в нём, я аж зажмурился с непривычки, моргающая хреновина!
— Прости, Светик, в другой раз зависнем!
  
Виктор Мишин
 
Возраст не помеха
 
Серия «Военная фантастика» Выпуск 238
© Виктор Мишин, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
«Ну вот за что мне все это, а?» – гулкий грохот шагов по чисто вымытым деревянным полам прихожей отдавался у меня в голове. Я четко понимал, что идет кто-то большой, маленькие люди не делают столько шума при ходьбе, даже по таким, сделанным из деревянных досок полам.
Звать меня Захаром Александровичем, мне сорок пять годков недавно стукнуло, ага, недавно… Это теперь смотря с какой стороны глядеть. Проснулся я вчера, оперся на руку, чтобы с кровати встать, и обалдел. Удивление было вызвано отсутствием сил, точнее, их крайне малым количеством. Ничего не понимая, снова лег на спину и поднял перед собой руку, левую. Что удержало от того, чтобы не заорать, даже не понял. Передо мной во всей красе была маленькая, тонкая детская рука. Взглянул и на вторую, затем провел ладонями по лицу и зажмурился.
«Молод! Я снова молод!» – испуг от увиденного мгновенно сменился радостью. Дело в том, что в свои сорок пять лет я здорово износил организм. Ранние занятия тяжелым спортом сделали меня уже к двадцати годам очень слабым человеком. Как бы ни смешно это звучало. Сорванная спина, вытянутые мышцы, грыжи, испорченные суставы, все это в юношеском возрасте, и как итог – полный запрет на какую-либо физическую нагрузку. Если, конечно, хочу жить. Нет, никто мне не запрещал ходить и даже бегать, поднимать что-то тяжелее бокала с чаем, просто после любой нагрузки я долго лечился. Много раз за свою дурацкую жизнь я пытался начинать восстанавливать здоровье и столько же раз прекращал. Начинаешь бегать, через пять минут сводит ноги, появляется тяжесть, а наутро ты не можешь встать с кровати. Берешь гантели, результат тот же, в поясницу как будто лом воткнули, и он не дает тебе двигаться. Именно из-за болезней в свое время меня не взяли в армию, косить не собирался, но просто завернули по медицине. Для меня это было серьезно, ведь вся моя семья – военные. Хорошо еще в детстве и юности я много занимался с родным дядькой стрельбой, а с батей рукопашкой. Хорошо владел ножом и пистолетом. С огнестрелом повезло, дядька родной еще служил, пока я был юношей, часть рядом, на окраине города, таскал меня с собой, да я и не против был, кто бы отказался пострелять, будучи пацаном. Тяжелое не давали, пробовал только карабин старый, малокалиберный, но вот пистолет Макарова освоил на все сто.
Вот поэтому радость от осознания того, что я вновь молодой, пусть даже и ребенок, просто рвалась из меня наружу. Хотелось закричать и побежать, но то, что увидел после, когда чуть улеглись страсти, заставило набраться терпения. Дело в том, что я никак не мог понять, где нахожусь. Темный потолок, явно деревянный, смущал более всего. Мы ведь в двадцать первом веке привыкли жить с белыми потолками. Есть, конечно, индивиды, что наводят себе черноту на потолок, но сам я таким не являлся. Посмотрев по сторонам, понял, что ничего не понял. Рядом, возле моей кровати, к изголовью придвинута еще одна кровать, по внешнему виду догадываюсь – железная. Помню, у бабушки на даче такая стояла, годов пятидесятых, не новее. На кровати горкой высятся подушки, красиво составленные и покрытые тонким белым тюлем. Лепота прям. И запахи… Таких запахов в моей жизни не было, на краю сознания что-то маячило, но никак не мог взять в толк, что именно. Все какое-то родное, домашнее, теплое. Только вот где это все, включая меня?