Ужасная поездка
Наступила минута молчания.
Как вы думаете, сколько времени займет эвакуатор? спрашивает Ниш.
Джесс бросает на Ниша жалостливый взгляд. Даже если повезет, пройдет несколько часов, прежде чем они снова отправятся в путь. Конечно, мы так и сделаем, — говорит она, приглашая гостей в качестве игроков в деревенскую игру. Это поможет скоротать время».
Миссис Уайт тепло и широко улыбается. О, я так рада. Так приятно, что у нас есть свежая кровь».
Но мы не можем вам заплатить, — говорит Ниш. Ни у кого из нас нет наличных».
«Ваша компания достаточно платёжеспособна», — говорит миссис Уайт, смеясь с весельем, граничащим с маниакальностью. К тому же сейчас Рождество, и в гостинице много места».
Спасибо. Это очень щедро с вашей стороны», — говорит Джесс миссис Уайт. А затем, уже спокойнее, Нишу: «Не смотрите в рот дареному коню, а?».
Что-то в этом сочетании щедрости и эксцентричности действует Нишу на нервы. Он бросает взгляд на Эффи и видит выражение подавленной тревоги. По крайней мере, он не один.
«Ну-ка, — говорит миссис Уайт. Вы должны рассказать мне о своей гламурной жизни в Лондоне».
Профессор Плам ставит перед Стивом свежую пинту, по стенкам стакана стекает мутная пена. И вот они вчетвером начинают долгий и, по правде говоря, довольно утомительный разговор о лондонской жизни. Стив, как выяснилось, работает в отделе продаж в финтех-компании, расположенной в Далстоне. Джесс, тем временем, работает в отделе кадров непонятного департамента непонятной международной компании с миссией распространять восторг, что несколько не соответствует ее присутствию в сфере административных услуг и гигиены.
«А скажите, вы все теперь работаете из дома? спрашивает миссис Уайт. «Представляю, как мне будет не хватать офиса. Но если вы можете делать свою работу, сидя в постели, что ж, я удивлюсь, что вы все не размером с дом».
Эффи встает и проверяет свой телефон.
Есть что-нибудь? спрашивает Ниш.
Ничего, — отвечает Эффи.
Дверь на кухню открывается, и мисс Скарлет звонит. Мы готовы. Помогите нам».
Посетители суетятся, их просят оставаться на своих местах, пока деревенские жители приносят еду.
Она одна из них, — говорит Эффи Нишу под нос.
Кто?» — шепчет Ниш в ответ.
Голос Стива разносится по пабу, как звук человека, ведущего добросовестную светскую беседу. «Похоже, в этом году некоторые жители остались дома».
Нельзя их винить в такую погоду, — говорит Джесс.
Как думаешь, они уже нашли пьяного парня? говорит Ниш.
Стив пожимает плечами. Чертовски глупый поступок. В таких условиях далеко не уедешь».
Ниш хочет спросить Эффи, о ком она говорит, но тут дверь кухни снова распахивается, и в комнату входят жители деревни с подносами еды. Вот гусь, его кожа золотистая и хрустящая, жир все еще шипит на противне с начинкой. Затем блюдо со свиньями в одеялах и дьяволами на лошадях, плотно упакованными морсами, завернутыми в хрустящий бекон. И башня из жареного картофеля, солнечно-желтого цвета с хрупкими краями и легкой посыпкой из крупного черного перца. Проростки тоже на высоте — в блюде, от которого идет пар, мелко нарезанные и украшенные салом. Тонкие пальчики пастернака и моркови переплетены между собой, глазированные и липкие. Синяково-фиолетовая миска краснокочанной капусты, сверкающая разбухшим кишмишем и пьянящая портвейном. Пузырящийся и пузырящийся сыр из цветной капусты, тягучий и сочащийся. Огромный кувшин густой подливы, радужное покрытие масла, сверкающее в свете паба. И, наконец, дымящиеся соцветия фиолетовой брокколи, посыпанные миндальными хлопьями.
Надеюсь, вы проголодались, — говорит профессор Плам, ставя на стол две бутылки свежеоткрытого вина. Красное или белое?
Он обходит стол, обильно наполняя бокалы, пока не доходит до Эффи.
«Не для меня, спасибо», — говорит она.
«Да ладно, это же Рождество».
Нет, правда, все в порядке.
«Ты собираешься запить это лимонадом?»
Слушай, я не…
«Просто немного подзарядить ваш бокал».
«Я не пью». Эффи говорит твердо и определенно.
Профессор Плам стоит в стороне. Он облизнул пересохшие губы и оглядел Эффи с ног до головы. Понятно. Я владелец малого бизнеса, но, полагаю, для вас это ничего не значит, не так ли? Знаете, что такое сухой январь? Это смертный приговор для таких мест, как это. Едва ли есть смысл открываться вообще. Если у нас не будет хорошего декабря, мы можем больше не открываться. Но, полагаю, для вас это не имеет никакого значения».
«Вы не взяли ни с кого денег ни за один напиток… а теперь все это», — Эффи указала на стол, щедро заставленный едой, достаточной для собрания вдвое большего размера. «С чего бы это?
Профессор Плам кипит от едва сдерживаемого гнева. Он говорит медленно, тщательно подкрепляя свой ответ пробелами, словно пробираясь по шаткому пути между праведным гневом и откровенной враждебностью. Никогда в жизни я не сталкивался с тем, чтобы на мое гостеприимство отвечал такой неблагодарный…
Я веганка, — пролепетала Ниш.
«Вы что? Лицо профессора Плама побагровело.
«Я… я веган».
Веган, — повторяет хозяин дома. Он поворачивается к преподобному. Вы слышали? Веган.
«Я живу и дышу», — голос преподобного Грина — как лезвие о точильный камень. Он качает головой, на его виске пульсирует вена. Его глаза тверды, как почерневшие бриллианты, и в них плещется энергия призового бойца, ожидающего гонга. «Веган».
Миссис Уайт издала принужденный смешок, совершенно не сочетающийся с атмосферой дурноты, которая воцарилась за длинным столом. Не обращайте на него внимания, он деревенский мясник. Прекрасные сосиски, вам стоит… Ну, конечно, нет. Представьте себе, трезвенник в пабе и веган на празднике? Вы, лондонцы, когда-нибудь перестанете нас удивлять?
Люди спрашивают меня, что я думаю о вегетарианстве, — говорит преподобный.
Ниш ненадолго задумывается о том, чтобы напомнить мяснику, что никто его об этом не спрашивал. Может, Ниш и сглупил, придумав диетическое ограничение на месте, чтобы спасти Эффи, но у него нет желания затягивать эту пытку ради педантичного подсчета очков.
И я не против, честно говоря, — говорит преподобный, который также является мясником. С философской точки зрения я воспринимаю это как признак того, что общество становится все более пуританским. Люди просто ищут способы наказать себя за прошлые излишества. Но знаете что, пока у них есть свои излишества, для меня все хорошо. Конечно, в одном месяце можно есть индюшатину, а в другом — чечевичную кашу… Но пока у вас есть жаркое из трех птиц, мне это не мешает. Я могу взять отпуск на месяц. Но когда вы, люди, полностью отказываетесь от мяса без веской причины, тогда я стараюсь не принимать это близко к сердцу». Он кладет на стол руки размером с окорок, костяшки пальцев потрескались, и смотрит прямо на Ниша с мрачной злобой. «Почему вы веган?
«Животные», — говорит Ниш. Я не могу выносить жестокость».
Ты хочешь сказать, что я жестокий?
Нет, — говорит Ниш. Но теперь, когда он об этом думает, ответ на этот вопрос звучит как «да». Угроза и насилие витают в воздухе вокруг мясника, одетого как викарий, как аромат Lynx Africa на мальчике-подростке. Ниш жалеет, что не встал на пути этого человека. Нет, вовсе нет. Я просто люблю животных, вот и все».
Я люблю животных, — говорит преподобный Грин. Маленькие пушистики. Маленькие пернатые. И кудрявые хвостатые тоже. С их маленькими блеяниями, чиханиями и ойканиями, с их маленькими ланьими глазками. Они все восхитительны».
Мисс Скарлет игриво бьет преподобного по руке. Прекратите шутить, а то еда остынет.
Преподобный улыбается угрожающей улыбкой, размахивая разделочным ножом и вилкой для мяса с двумя зубцами. «Ну, тем более для остальных».
Пока он стоит во главе стола и разделывает мясо, требуя, чтобы на тарелки остальных хищников положили кусочки гуся, Эффи тихо и извиняющимся тоном заявляет, что она тоже веган.
«Два вегана? заявляет миссис Уайт с таким комическим воплем, с каким миссис Брэкнелл могла бы прокричать «Сумочка» в особенно буйной постановке «Важности быть серьезным».