Серый воробышек
Алисия вбежала в кухню следом за ним, ее лицо выражало глубокое сожаление.
— Не смейте оправдывать Кэтрин! — взревел Антонио. — Даже не пытайтесь объяснить ее беспринципный поступок!
Их глаза встретились, и Алисия, не выдержав его леденящего душу взгляда, отвернулась.
— Как она посмела возомнить себя Господом Богом и принимать решения, касающиеся моей дочери, в одиночку?! А вы… — продолжал он презрительным тоном, — как могли вы допустить, чтобы ваш брат занял то место, которое по праву принадлежало мне?
— Вы несправедливы! — Алисия сделала слабую попытку защититься от его нападок, хотя знала, что эта беседа равносильна разговору со стеной. В глубине души она не одобряла поступок золовки, но, с другой стороны, могла понять ее. Кэтрин безумно боялась, что Антонио, узнав о дочери, сделает все возможное, чтобы оформить опеку над Хелен. Алисия пыталась убедить Кэтрин, что любой суд оставит девочку матери, но та ничего не хотела слушать. Она понимала, что у Антонио есть власть и деньги, которые могут все. Молодая женщина слишком хорошо знала характер своего мужа, чтобы тешить себя иллюзиями, что он оставит ей дочь, если узнает о ее существовании. Семья очень много значила для Антонио.
— Что вы знаете о справедливости? — Он ударил кулаком по столу так, что фаянсовый поднос с чашкой со звоном упал на пол и разлетелся на мелкие кусочки. Антонио, казалось, этого не заметил.
— Но вы ведь не женились бы на ней снова, так? — продолжала Алисия. — Возможно, вы бы виделись с Хелен по выходным, но у девочки не было бы полноценной семьи.
Антонио отказывался слушать доводы Алисии. Он чувствовал себя так, словно у него выбили почву из-под ног и он беспомощно повис в воздухе, балансируя на краю пропасти. И уж, конечно, о здравом смысле сейчас не могло быть и речи.
— Теперь, когда вы все знаете, нам нужно поговорить о том, как часто вы хотели бы видеть Хелен, — осторожно начала Алисия. От волнения у нее пересохло во рту, и она с трудом могла говорить. Алисии пришлось присесть, чтобы избавиться от нервной дрожи в коленках.
Резким движением, выдававшим ее волнение, она заправила волосы за уши. Их встреча с Антонио не заладилась с самого начала. Алисия ожидала реакции цивилизованного человека, а встретила непонимание, свойственное дикарю. Ей все больше казалось, что этот разговор не имел никакого смысла, затеяв его, она допустила грандиозную ошибку, которую уже, к сожалению, нельзя было исправить.
— Вы требуете от меня американского подхода к делу? Я должен признать обман с улыбкой на лице и ограничить свои права на дочь визитами по выходным? — с издевкой спросил Антонио.
— Ну… что-то в этом роде. — В голосе Алисии прозвучала надежда.
— Я живу в этой стране, но это не значит, что я истинный американец, — произнес Антонио ледяным тоном. — Когда дело касается личной жизни, мною руководят эмоции.
Алисия почувствовала, как по ее телу пробежал легкий холодок. Уж это точно, подумала она, поскольку уже имела возможность самостоятельно в этом убедиться. На минуту девушка представила себе, какой он, должно быть, страстный в постели. Эта картина представилась ей так ярко, что Алисия смутилась.
— Эмоции не помогут нам решить проблему, — осторожно, словно скользя по тонкому льду, продолжала Алисия. — Хелен никогда не видела вас и не знает, кто вы. Если вам придет в голову неожиданно появиться и забрать дочь, то это станет для девочки сильным нервным потрясением. Она очень переживает гибель своих… — Алисия чуть не сказала «родителей», но во время исправилась, — гибель Кэтрин и Эндрю. Сейчас ей нужны только ласка и забота.
В глубине души Антонио понимал, что девушка права, но, подобно израненному быку, жаждал возмездия. Признание справедливости доводов мисс Стоун было для него равносильно признанию поражения, что было совсем не в его духе. Еще сегодня утром он был хозяином своей исключительно удачной жизни и осознавал, что чертовски привлекателен и самостоятелен. А сейчас его учила жизни какая-то неопытная девица, которая и представления не имела о том, что значит чувствовать себя отцом, о существовании которого даже не подозревает его собственная дочь.
— Мне нужно выпить что-нибудь покрепче, чем кофе, — резко сказал Антонио.
Алисия подумала, что тоже не отказалась бы от более крепкого напитка, учитывая то, что ее чашки с кофе разбиты вдребезги.
Она присела и стала собирать осколки фарфора, с волнением наблюдая из-под полуопущенных ресниц за Антонио, в надежде угадать его мысли. И не заметила, как поранила палец. Алисия поняла это только тогда, когда увидела кровь.
— Что случилось?
— А что, не видно? Я порезала палец, — огрызнулась девушка.
Антонио тут же взял ее руку и внимательно осмотрел порез.
— Где аптечка?
— Она… Я сейчас принесу.
Не выпуская ее руки, Антонио проследовал за ней в соседнюю комнату. Алисия достала из шкафа картонную коробку, доверху заполненную лекарствами, в основном детскими.
— Это ваша аптечка? — удивился Антонио.
— Да. И прежде чем вы скажете, что не царское это дело оказывать первую помощь, я напомню, что ни о чем вас не просила. Я вполне могу сама позаботиться о своем пальце!
Антонио предпочел не заметить ее дерзкого замечания и продолжал разыгрывать из себя доктора.
— Вы белы как полотно. Где пластырь? Здесь только средства от кашля.
— Должен быть где-то здесь. — Алисия порылась в коробке и вытащила пакет с пластырем, на котором были нарисованы герои мультфильмов. — Хелен очень нравится Винни-Пух, — пояснила Алисия, отклеивая пластырь от пленки. — Я пойду вымою палец от крови.
— Не надо. — Антонио поднес палец Алисии ко рту и стал нежно его посасывать.
Девушка стояла с открытым ртом. От этого прикосновения ее тело загорелось, словно охваченное пламенем.
— Слюна — лучший антисептик, — пояснил Антонио, многозначительно взглянув на Алисию. — Ну вот, так намного лучше. Давайте сюда пластырь.
Алисия протянула ему отклеенную полоску и стала наблюдать, как он осторожно заклеивает порез. Она никогда не могла спокойно смотреть на кровь и, наверное, поэтому сейчас дышала так тяжело, словно пробежала десятимильный марафон.
Девушка не заметила, как в комнату вошла ее мать.
— Алисия! Что здесь происходит? Я не помешала?
От неожиданности девушка вздрогнула.
— Конечно нет, мам.
— Ты была на свидании? А я думала, что пошла с друзьями в клуб. Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть молодой человек. — Тон, которым она это произнесла, заставил Алисию покраснеть. Ей следовало бы предупредить мать, что идет на встречу с отцом Хелен, но Алисия предпочла это скрыть, полагая, что расскажет потом, когда все уладит.
— Мама, это…
— Антонио Висенти. Отец Хелен, — представился Антонио и протянул руку матери Алисии.
— Отец Хелен? — Элеонора Стоун осторожно пожала ему руку. — Прошу прощения, но я думала…
— Да, мама. — Алисия шагнула к матери. — Я знаю, что ты думала. Я не хотела тебе говорить, что собираюсь на встречу с мистером Висенти. Вот если бы…
— …Если бы встреча не удалась, — холодно продолжил за нее Антонио, — если бы я ушел от ответственности, тогда она бы вам рассказала, какой я мерзавец, мисс Стоун. Но, как убедилась ваша дочь, я совершенно другой человек.
— Тебе следовало бы все рассказать мне, дочка. — В голосе Элеоноры прозвучали нотки обиды. — А, кстати, что вы здесь делаете?
— Заклеиваем порезанный палец, — невозмутимо ответил Антонио.
— Хелен не проснулась? — вдруг спросила Алисия, переводя разговор в другое русло.
Ее мать, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.
— Спит как сурок. Я хотела принять ванну, но прежде спустилась за стаканом воды. Ты знаешь, дорогая, как плохо я сплю по ночам. — Затем Элеонора обратилась к Антонио: — Я понимаю, как вам сейчас трудно, и очень сочувствую. Но хорошо, что вы здесь, — призналась она искренне, потому что этот высокий, красивый, галантный мужчина понравился ей с первого взгляда, а пожилая Элеонора хорошо разбиралась в людях.