Письма к тайной возлюбленной

— Не знаю. Но теперь вы — это все, что мне от нее осталось, и мне не хочется, чтобы вы меня ненавидели.
Это было для нее невероятно важно, хоть она совершенно не понимала почему — и не была уверена, что ее объяснение звучит хоть сколько-то убедительно. Она только ощущала жгучую потребность расположить его к себе, добиться простой симпатии.
На его лице появилось удивление, но после некоторого молчания он сказал:
— Ладно. Я не испытываю к вам ненависти.
— И не считаете, что я ужасная? — переспросила она тихо, но с надеждой.
Он медлил с ответом, так что она испытала острое желание хорошенько ему врезать.
— Ну?
Он вздохнул:
— Я не очень хорошо вас знаю, но… я не считаю вас ужасной.
— Были причины, почему я прошлым летом так поступила, — не сдавалась Линдси.
— И какие же?
— Мне промыли мозги.
— Это какой-то культ поклонников моды?
В ответ она возмущенно округлила глаза.
— Это долгая история. И не из тех, которыми мне особенно хочется делиться. Но скажем так: я в тот момент плохо соображала. А теперь я все понимаю. И мне очень жаль, что я так бездумно сделала тете Милли больно.
Продолжая смотреть ей прямо в глаза, Роб на этот раз ответил уже мягче:
— Ладно.
И теперь это прозвучало почти искренне.
А потом он резко отпустил ее руку — так, словно взглянул вниз и понял, что держит змею. Он держал ее за руку все это время, и в прохладном утреннем воздухе она моментально ощутила отсутствие его тепла. И сердце у нее тоже похолодело.
— Ну, идемте, — сказал он уже без всякого следа нежности. — Мы ведь почти пришли.
Слава Богу! Линдси сомневалась в том, что ее ног хватит надолго. Или ее самообладания.
— Я готова, — заявила она с решимостью, которой не чувствовала. — Ведите меня.
Еще через несколько минут тропа сделала крутой поворот. Линдси и Роб снова вышли из-под полога леса, и Линдси увидела, что тропа обрывается у деревянных перил, от которых — о Господи! — открывался вид на озеро Спирит с высоты птичьего полета.
Она видела, что их нелегкий путь шел почти все время в гору, но не думала, что они забрались настолько высоко. Озеро оказалось гораздо больше, чем ей представлялось, и в лучах утреннего солнца оно могло соперничать синевой со Средиземным морем. Она знала, что Лосиный Ручей — милое местечко и что озеро считается живописным, но с этого места… Ей невольно подумалось, что таким его должен видеть Бог.
Лодочная станция еле различалась вдали, а за ней располагались гостиница «Гризли» и бар «Ленивый лось». С этой высоты городок казался невероятно маленьким по сравнению с озером, а высокие склоны, поросшие соснами, словно бережно обнимали его.
— Я не предполагала, что увижу такое!
Она ощутила на себе взгляд Роба, но не смогла оторвать глаз от великолепного вида.
— От этой красоты дух захватывает!
— М-м! — отозвался он. — А я не предполагал, что такая девушка, как вы, это заметит.
Это прозвучало даже не высокомерно: просто он сказал то, что думал.
Линдси стремительно к нему повернулась и скрестила руки на груди.
— А может быть, такая девушка, как я, не так проста?
Он покосился на нее, но решил уступить:
— Может быть.
И в его тоне она услышала нечто такое… словно он вроде бы действительно хотел узнать, что в ней есть такого, что заставило ее коленки подогнуться. Особенно если учесть, что из-за нелегкой дороги и бурных эмоций она и без того едва держалась на ногах.
Глядя на его руку, лежавшую на перилах, которые не давали туристам сорваться со склона, Линдси невольно задумалась…
— А кто соорудил эту смотровую площадку? Ведь кто-то должен был доставить сюда все материалы оттуда!
И она кивком указала на знакомое шоссе, шедшее вдоль берега озера.
— Это все устроила Милли, — объяснил он, словно в этом не было ничего особенного.
Линдси почувствовала, что у нее от изумления открылся рот. Оторвав взгляд от созерцания озера, она недоверчиво взглянула на Роба.
А он только пожал плечами и сказал:
— Да уж, она была что-то! — А потом он сам посмотрел на ограждение и коснулся его рукой, словно проверяя на прочность. — Но эти перила установил в прошлом году я, потому что старые сгнили. Милли боялась, что туристы могут опереться на них и проломить.
 
И теперь Линдси уже не знала, чему изумляться больше — тому, что тетя Милли делала для Лосиного Ручья, или тому, что Роб Коултер делал для тети Милли.
— А почему это место называется «Радужной площадкой»? — спросила она, разглядывая озеро и склоны вокруг него. С приближением дня небо становилось все синее, обещая прекрасную погоду, как и накануне.
— Когда она впервые сюда пришла, — объяснил Роб, — шел дождь. Но когда она здесь оказалась, выглянуло солнце — и огромная яркая радуга протянулась от одного берега озера до другого.
Линдси попыталась себе это представить.
— Ого! Целая дуга? Я ни разу в жизни целой радуги не видела. Только такие, которые доходили до половины и таяли.
— Неужели? — отозвался он.
Чуть смущенно улыбаясь, она признала:
— Вы, наверное, удивитесь, но… я не очень много времени бывала на природе.
Сохраняя полную серьезность, он подтвердил:
— Да, я просто поражен.
Он показал налево, на небольшой земляной островок, ощетинившийся тонкими стволами сосен.
— Туманный остров, — пояснил он. — Почти каждую ночь его закрывает туман или дымка.
— Когда я сюда приехала, все озеро было такое.
Он коротко кивнул.
— Иногда по ночам туман расходится довольно далеко. Но на острове так бывает каждую ночь.
— Откуда это известно? — поинтересовалась она. — Его ведь из города не видно!
— На противоположном склоне прячутся несколько домов, — ответил Роб, указывая на участок, где, казалось, рос сплошной лес. — А иногда — особенно на Хэллоуин, как мне рассказывала Милли, — туда приезжают на лодках, чтобы посидеть у костра и рассказывать истории с привидениями, потому что из-за тумана там становится жутко.
— А это чертовски круто! — выпалила она.
И к ее глубочайшему изумлению, Роб даже засмеялся.
— Да, наверное.
Их взгляды снова встретились, и Линдси сказала:
— Огромное спасибо вам за то, что вы меня сюда привели.
Он молча пожал плечами, не вынимая рук из карманов.
И хотя во время подъема она разогрелась, сейчас, после того, как они постояли здесь несколько минут, она снова начала замерзать. Поэтому она тоже сунула руки в передние карманы джинсов.
— Благодаря этому я действительно почувствовала себя ближе к тете Милли, — тихо призналась она ему.
Он ответил ей так же тихо:
— Вот и хорошо. — А потом почти сразу добавил: — Но я все равно не продам вам прокат.
Она невольно улыбнулась:
— Я вас услышала и поняла.
Она по-прежнему хотела получить прокат — хотела этого все сильнее с каждым часом и с каждым новым свидетельством красоты и привлекательности этих мест, но сегодня ей действительно было достаточно уже того, что она побывала на «Радужной площадке» своей тети.
— Готовы возвращаться? — спросил Роб.
Линдси в последний раз осмотрелась, обведя взглядом всю панораму от Туманного острова до крошечных строений Лосиного Ручья на противоположной стороне озера.
— Да, — сказала она, хотя ей трудно было расставаться с тем ощущением безмятежности, которое она здесь испытала, и с новым, гораздо более глубоким пониманием тети Милли.
* * *
Идти вниз было еще труднее: сильно болели подъемы стоп и все больше жали пальцы мыски сапог.
Из-за усталости и болезненных ощущений она уже почти потеряла способность связно думать.
В таком состоянии она приковыляла к повороту тропы и увидела, что Роб сидит на камне, смотрит в землю и не замечает огромного медведя, который выходит на тропу чуть впереди них. Ого! На этот раз это была не деревянная скульптура.
— М-медведь! — с трудом выдавила она, чувствуя, что ей вот-вот станет дурно.