Письма к тайной возлюбленной

Роб поднял голову и посмотрел туда, куда Линдси указывала.
И тут медведь тоже перевел взгляд — прямо на них. А потом неспешно двинулся в их сторону. У Линдси кровь застучала в ушах.
— Осторожно отступайте назад по тропе, — велел Роб ровным голосом.
С этими словами он медленно встал с камня.
Линдси попыталась попятиться, как он ей велел, но вместо этого зацепилась каблуками и тяжело плюхнулась на утрамбованную землю, громко охнув от неожиданности.
С земли медведь казался еще громаднее. Она замерла, парализованная страхом, не в состоянии ни встать на ноги, ни даже пошевелиться.
И тут Роб, который тоже пытался осторожно отступить, споткнулся о ее вытянутую ногу и упал рядом с ней, пробормотав при этом:
— Вот дьявол!
Темные глаза медведя, казалось, смотрели прямо в глаза Линдси. Зверь продолжал идти к ним со скоростью, которую можно было бы назвать небольшой — если бы он всего за несколько секунд не оказался в опасной близости от них. При виде того, как медведь все приближается и приближается, Линдси решила, что у нее вот-вот разорвется сердце, и она лихорадочно ухватилась за руку Роба.
— Что ему нужно? — спросила она в панике. Несмотря на стресс, голос Роба был спокойно-насмешливым.
— Я очень похож на эксперта по медвежьей психологии?
— Нет, — ответила она. — Но… я очень боюсь.
  
Глава 5
 
Медведь встретился Робу в этих лесах впервые, хоть Милли и говорила ему, что в лесах их много. Он сразу же вспомнил ее наставления: не поворачиваться спиной, а спокойно пятиться назад.
Что он и попытался сделать, но Эбби в своих дурацких сапожках все испортила.
Роб теперь не хотел подниматься с земли, опасаясь, что резкое движение будет воспринято зверем как враждебное. А что еще говорила ему Милли?
— Дай мне твою сумочку, — велел он.
— Мою — что?
— Сумочку, чертову сумочку!
Не дожидаясь, пока Эбби ее отдаст, он вырвал ее у нее из рук. Она была красная.
Он поднял ее перед собой, демонстрируя гризли, и негромко сказал:
— Смотри-ка, приятель!
А потом он несильным движением отбросил ее в кусты и деревья ниже тропы.
Медведь остановился и перевел взгляд на то место, куда упала сумочка.
Затаив дыхание, Роб смотрел, как медведь медленно начал разворачивать свое массивное тело в сторону и пошел вниз. Пройдя необходимые три метра, он понюхал сумочку, а потом один раз тронул ее лапой.
После чего он как будто потерял к ней всякий интерес, побрел вниз мимо деревьев и вскоре скрылся из виду. Какое-то время еще было слышно, как он шуршит ветками кустарника, а потом единственными звуками стало щебетание какой-то пташки.
— Ну вот, он ушел, — сказал Роб, наконец. — Может, теперь ты разожмешь свою смертельную хватку? Ты мне всю кровь перекрыла.
— Ой! — тихо вскрикнула она, выпуская его запястье.
Он не ожидал, что она окажется такой сильной. После ее прикосновения его кожу начало покалывать, но теперь к его кисти снова стала поступать кровь.
— Есть такое правило, — проговорил он. — Если ты пятишься от медведя, а он продолжает на тебя идти, то полагается бросить какой-нибудь яркий предмет, который отвлечет его внимание. И, похоже, это действительно помогает… А сумочку мы сможем вернуть.
С этими словами он начал подниматься с земли, собираясь сойти вниз с тропы и забрать ее красную спасительную сумочку. И совершенно не ожидал, что ее пальцы снова сомкнутся на его запястье, хоть на этот раз и не с такой силой. Ее прикосновение было теплым. И каким-то напряженным.
Он посмотрел на нее — встретился с ее взглядом и прочел в нем искреннюю тревогу.
— Ты уверен, что он ушел? Тебе не опасно туда спускаться?
Дьявол! Почему он так возбудился? Просто из-за того, что он посмотрел ей в глаза? Он постарался свести все к шутке:
— Успокойся. Если он вернется и начнет мной завтракать, ты сможешь спастись бегством.
Ее это нисколько не позабавило.
— Это не смешно!
— Ну-ну! А я удивляюсь, почему ты не болеешь за медведя. В конце концов, если ты от меня избавишься, то заполучишь прокат каноэ!
 
Ее глаза продолжали блестеть от страха и волнения, и Роб почувствовал прилив желания. Почему она его не возненавидела? Почему она вдруг кажется такой милой и так искренне озабоченной его безопасностью?
Он высвободил руку из ее пальцев.
— Бояться нечего, Эбби, — сказал он совершенно спокойно. — Со мной все будет в порядке.
Он нашел сумочку, лежавшую на подушке из ярко-зеленого мха, и, вернувшись на тропу, обнаружил свою спутницу по-прежнему на земле. Она привалилась спиной к большому корню, протянувшемуся поперек тропы. Он протянул ей сумочку:
— Держи.
— На ней царапина — след когтя! — отметила она.
— Считай боевым ранением.
Она кивнула, продолжая рассматривать сумку. Голос ее по-прежнему звучал как-то отстраненно: она все еще была в шоке.
И он протянул руку, чтобы помочь ей встать.
Секунду она недоуменно смотрела на его руку, а потом потянулась и ухватилась за него своей рукой. Вот черт!
Все эти проклятые держания за ручку сегодня — он впервые за долгое время ощутил тепло человеческого прикосновения, и от этого по его телу разбежались волны жара.
Он потянул ее, чтобы поднять на ноги, но когда она привстала, ее сапожки заскользили, и ей удалось снова повалить их обоих.
— Извини, — сказала она, глядя на него.
— Ничего, — пробормотал он, чувствуя, что не может оторвать взгляд от ее лица.
Щеки у нее ярко розовели — то ли от холода, то ли от испуга. Ее губы были только чуть ярче ее румянца и казались такими нежными, что ему ужасно захотелось провести кончиками пальцев по нижней пухлой губке.
— Послушай, — сказала она тихо. Она была так близко, что он ощутил ее прохладное дыхание. — Спасибо тебе.
Он наклонил голову к плечу и попытался ухмыльнуться, но ухмылка у него получилась не очень убедительная.
— Ты снова благодаришь меня?
Ее глаза тоже опустились к его губам и на секунду там задержались, из-за чего его желание еще усилилось.
— Я бы не пошла по тропе, если бы ты не согласился меня взять. А то, что мы только что пережили, — добавила она еле слышно, — было… просто потрясающе. Правда? — спросила она, как будто ей необходимо было убедиться, что она в этих чувствах не одинока.
И после такого прямого вопроса Роб отговариваться не смог.
— Да, — негромко согласился он. — Правда.
— То есть я, конечно, перепугалась… Но увидеть то, что мы только что видели, встретиться взглядом с таким огромным и прекрасным зверем… — Она замолчала и тряхнула головой. — Я просто улетела.
Он молча кивнул. И налился еще более сильным желанием. Он тоже улетел — но не только от встречи с медведем. Да, Линдси Брукс действительно не так проста, как ему вначале показалось.
Их лица оставались рядом друг с другом, и ему настолько сильно хотелось ее поцеловать, что он едва мог дышать.
Но — вот черт! Ему нельзя. Никак нельзя. Это как диета или курение. Стоит один раз оступиться, и ему будет хотеться еще.
И поскольку он никак не реагировал — просто лежал и смотрел на нее, она начала неожиданно… робеть и нервно затараторила:
— То есть — ого-го! А ты знал, что медведи такие огромные? Я понятия не имела. А ты видел, какие у него лапы? То есть одни только лапы! Размера этак шестидесятого, правда? Конечно, медведи обувь не носят, но ты меня понял.
Роб вздохнул и провел пальцами по волосам.
— У тебя все? — спросил он, когда она, наконец, замолчала.
— Наверное. — Она судорожно сглотнула.
Он решительно поднялся на ноги, надеясь, что не выглядит излишне торопливым, но понимая, что им определенно пора идти.
— Пошли, Эбби, — сказал он.
Он пошел впереди нее, явно желая поскорее закончить поход.
— Эй, погоди! — позвала она. — Вместе безопаснее. Тут ведь медведи водятся.
Через несколько шагов ноги Линдси уже не просто ныли: икры стали пронизывать резкие уколы острой боли. И мгновение нежности между ней и Робом вскоре начало казаться пригрезившимся ей одной — если учесть, что ей пришлось чуть ли не бегом бежать по склону, чтобы от него не отстать. И ей приходилось делать над собой неимоверные усилия, чтобы не вскрикивать при каждом шаге.