Парк Юрского периода: миллионы лет спустя

Он широко размахнулся и зашвырнул деревяшку в кусты. Динозавр проводил ее взглядом и вновь обернулся к Деннису, склонив голову на другую сторону. Палка, шурша, исчезла в листве. Потревоженные капли осыпались на землю.
— Кретин, — от души сказал толстяк. — Не удивительно, что вы передохли все. Если, еще вернусь сюда, займусь вами!
Угроза прозвучала неубедительно, Деннис и сам заметил это. Да и вообще, чего это он стоит, как полный даун, треплется с какой-то зеленозадой ублюдочной тварью, которая и на страшилище-то не тянет. Кривая улыбка наползла на пухлые губы. Деннис развернулся и в третий раз начал забираться в гору, подумывая, а не шарахнуть ли ему этого урода машиной. Глядишь, не так бы запел небось. А то таращится в спину, мать его, словно сожрать хочет.
(Толстяк, и правда, чувствовал взгляд динозавра. Чуть выше лопаток, на уровне шестого позвонка.)
А росту-то в самом! Ха! Так и дал бы ему коленом под зад. Деннис, тяжело отдуваясь, вполз на ровную площадку, вытер вымазанные в глине руки о штаны, на всякий случай оглянулся через плечо и застыл, приоткрыв рот.
Динозавр стоял в двух метрах от него, только теперь «крылья» на голове мелко и быстро дергались, словно рептилия собиралась взлететь. Деннис медленно повернулся. Динозавр изменился. Тело казалось напряженным и сильным, вытянувшимся, мышцы затвердели. Хвост уже не двигался, а торчал прямо, как палка.
Толстяк ощутил подступающую тревогу.
— И чего тебе надо от меня? — неуверенно спросил он. — Отвяжись, мать твою, понял? А не то я сверну твою цыплячью го…
Договорить он не успел. Из «крыльев» динозавра вдруг вырос тонкий кожаный «капюшон», опоясывающий шею. Существо распахнуло пасть и зашипело, громко, угрожающе. В свете фар блеснули мелкие, но чрезвычайно острые сахарно-белые клыки.
Деннис попятился. Что-то с глухим шлепком ударило его в грудь. Он посмотрел вниз, тронул ЭТО пальцами. ОНО было липким и холодным, источающим неприятный запах. Странный, рыбий, ледяной запах. Деннис сделал еще шаг назад.
Второй плевок Дайлотозавра угодил точно в цель. В лицо. Толстяк заорал. Боль была невыносимой, словно кто-то провел по векам, переносице, бровям раскаленным добела железным прутом. Он вцепился пальцами в лицо, размазывая яд по коже, пытаясь протереть глаза. Щеки жгло, Деннис будто придвигался все сильнее к горячим углям. Журчала под ногами вода, но ему было не до нее. Страх оказался сильнее разума, а толстяк захлебывался страхом, чувствуя на языке его кисло-медный привкус. Ощупью, не переставая орать — точнее, уже даже и не орать, а повизгивать, жалобно, как раненая собака — Деннис полез в кабину. Благо, дверь оказалась распахнутой, и он рванулся под защиту стекла и железа. В следующую секунду ребро крыши с хрустом сплющило его переносицу, и, потеряв сознание, Деннис рухнул навзничь, в дождевую воду.
Она быстро привела человека в чувства, более того, она частично смыла яд с кожи. С трудом приподнявшись, прищурившись так, что между веками осталась лишь узенькая щелка, Деннис опасливо огляделся.
Дайлотозавра не было. Нигде.
Испуская невольные стоны, но с удовлетворением заметив, что жжение в лице стало легче, он встал и быстро шагнул к машине. Дверца так и осталась открытой. Переносицу ломило, но кровь, к немалому удивлению, почти не шла.
— Ублюдок, — хрипло выдохнул толстяк и, облизнув губы, полез за руль.
Он понял, что не один, только тогда, когда сел на сиденье. Дайлотозавр стоял с другой стороны, просунув голову в открытое окно. Очередной плевок хлестнул Денниса по глазам, но сил на крик у толстяка уже не осталось.
Через минуту все было кончено. Денниса Хоупера не стало.
Сначала вернулся Сол и мрачно сообщил, что электрика нет, он, судя по всему, отбыл с последним челноком, и что проверка лично им, Солом Броуфстайном, систем подачи тока на ограждение ничего не дала. Они в порядке, но автоматически отключаются по неизвестной причине. Ничего утешительного.
 
Следом, минут через десять, приехали Элли и Хадлинг, весьма удивленные тем, что еще не вернулись остальные гости. Хаммонд, как сумел, успокоил Элли, — ничего страшного, просто сбой в системе энергоснабжения. Причина выясняется и, нет сомнений, источник неисправности будет устранен в ближайшее время. Пока же…
Арнольд Кеймен быстро затянулся сигаретой. Взгляд его блуждал по экрану, открывая все новые и все более неприятные вещи. Он уже знал причину неполадки. Точнее, их виновника. Человека, который сделал ЭТО. Но он ничего не сказал Хаммонду. И дело тут было вовсе не в благородстве или подобных этому человеческих качествах, вовсе нет. Просто он не хотел отвлекать внимание людей на уже не имеющие смысла факты. Какая разница, устроил все это Деннис или кто-нибудь другой? В любом случае, человек этот вне пределов их досягаемости, а значит, проклинать его, равно, как и пытаться догнать выяснить, кто он — пустая трата времени и энергии, которую лучше направить в нужное русло. Поэтому, затянувшись, жадно и глубоко, до самого дна легких, Арнольд вновь принялся объяснять сгрудившимся за его спиной:
— Смотрите, ограждения всех зон — основных и вспомогательных — отключены. Системы безопасности тоже не функционируют, — еще одна затяжка, и облако голубовато-серого, плавно меняющего очертания дыма поплыло к потолку. — Дальше, компьютерное обеспечение не действует. Честно говоря, я в полной растерянности относительно того, что здесь можно предпринять. Теперь, посмотрите вот сюда, — его палец ткнулся в мерцающую на экране желтую точку. — Что бы это ни было, но причина всему — именно оно. И чтобы понять, что же это такое, нужно последовательно перебрать все компьютерные коды, один за другим.
— Сколько для этого нужно времени? — спросил Хаммонд хмуро.
— Два месяца. Или даже больше.
— Два месяца! — пробормотал изумленно Сол. — Так много?
— Да, — подтвердил Арнольд. — И это, если не выходить из-за стола. Ни спать, ни есть, ни — простите, мисс — ходить в уборную. Только сидеть и работать.
— Мда.
Хаммонд сложил пухленькие руки на груди. В последнее время ему что-то уж очень везло. Вот и подошел момент платить по счетам. Только очень уж он большой, этот счет. Слишком высока оказалась цена. Но ему ли не знать об этом заранее? Гордыня, гордыня, людская самостоятельность. Супермены Вселенной, на деле оказавшиеся слабее детей, глупее детей. Они-то уж точно не суют руку в электропечку два раза. Только мы, взрослые, способны на такое. Этот мир вез нас на закорках, а теперь стряхнул и потребовал своего. Мы же только и можем, что разводить руками. Этого мы не умеем, то — не по силам, а сюда просто не суемся, потому что не знаем, чем это кончится. Или суемся, но почему-то выходит нечто даже более страшное, чем мы думали.
Парк живет своей жизнью. Всегда жил, с самого момента своего появления, только мы не желали замечать этого. Нам казалось, все под контролем, все хорошо, все прекрасно. А ему плевать на нас, а нам, в сущности, на него, и мы существуем независимо друг от друга, в разных измерениях, в разных плоскостях понимания. Только люди — и Джон Хаммонд в их числе — оказались лицемерами, упорно делая вид, что эти две разные плоскости все-таки стыкуются, соприкасаются гранями, понимая в душе, что это ложь и между ними огромная пропасть длиной в полторы сотни миллионов лет. Однако люди смело, гордо, слепо и глупо шагнули вперед, в эту пустоту. И вот результат. Вот, что получилось. Но теперь он знает, в чем заключалась ошибка. Теперь знает.
Мысли, вертящиеся в голове, были не очень приятными, и Хаммонд нервно поежился.
— Сол, нужно поехать, помочь… гостям. Отвезти их в гостиничный центр,
— Конечно, — кивнул тот.
Здоровяк повернулся и широко зашагал к дверям.
— Я пойду с ним, — категорически заявила Элли. — И не пытайтесь меня отговаривать.
— А я и не пытаюсь, — обескураженно развел руками бородач. — Только мне хотелось бы предупредить… будьте осторожны. Ограждение отключено и… кто знает, что может случиться…