Я живу в октябре (СИ)

Кроме всей этой любопытной, но бесполезной бумажной шелухи, были две подшивки потолще и посодержательнее.
Первая представляла собой беседу Ролдугина с одним историком, записанную самим Ролдугиным. Журналист на первом листе сделал красным маркером большую надпись:
======================================================
«ДОКАЗАТЕЛЬСТВО 22 – ???»
…У моего собеседника очень запоминающаяся фамилия – Пунгсен. С его слов у рода Пунгсенов были шведские корни. «Пунг» означало то ли кошелёк, то ли сундук. Историк уговорил меня на кофе по какому-то особому рецепту и даже достал тяжёлую коньячную бутылку.
– Помянем, – сказал он.
Мы выпили. Коньяк оказался на удивление приличным, а вот кофе можно было пить исключительно из вежливости – чёрная жижа была крепка как танковая броня.
– Мы часто общались в те годы, – начал Пунгсен, не дожидаясь вопроса. – Исай Исаевич отличался редкостной эрудированностью. Помнится, он ко мне пришёл с каким-то пустяковым вопросом по новгородскому вече. А я к нему как-то обращался за расчётами по обменным курсам тринадцатого века. Интереснейшая работа получилась…
Пунгсен покачал головой.
– Знаете, Клим. Когда Сосновский первый раз рассказал мне об эксперименте, я решил, что это шутка. Сейчас-то я понимаю, что ничего смешного тут нет. Страшно это, просто страшно.
– Расскажите поподробнее.
Пунгсен залпом опрокинул в себя коньяк и немедленно окутался табачным дымом.
– Сосновский предложил весьма занимательную математическую модель, согласно которой можно вычислить вмешательство извне в тот или иной процесс. Условия просты – процесс должен быть закономерным, то есть повторяться в схожих условиях; известны эти самые условия; известны основные акторы. Мне стало интересно, насколько это применимо к историческим процессам. Согласитесь, интересно доказать, что смерть Рузвельта или Сталина была не случайна.
– Звучит заманчиво, но разве не придётся обрабатывать огромный массив данных?
Пунгсен торопливо покивал и с возросшим энтузиазмом продолжил. Для рядовых случаев модель была на удивление простенькой, хоть и занимала в расписанном виде всю титаническую аудиторную доску. Пунгсен мельком видел её, но в основном они работали с компьютерной программой, которую разработал знакомец Сосновского.
Учёные продолжили разработку, рассматривая известные исторические случаи с доказанным вмешательством – особенно хороши убийства крупных политических деятелей – Троцкого, например, или Кирова, или Кеннеди, или, наконец, Франца Фердинанда. Сосновский намеренно брал 20 век из-за обилия материала. И модель прекрасно выявляла вероятность вмешательства, близкое к единице.
– Таким образом, вы подтвердили верность расчётов? За счёт уже известных вмешательств?
– Именно! Любой внешний актор вычислялся моделью на раз. Но это были ещё цветочки! Ягодки начались, когда мы стали заниматься неудавшимися покушениями.
– Что вы имеете в виду?
– Ленин должен был быть убит Каплан! – Пунгсен разгорячился и заговорил быстрее. – Заговорщики в июле 1944 года однозначно прикончили бы Гитлера. Даже невозможно представить, как пошла бы наша история в этих случаях. В общей сложности Сосновский называл мне три десятка фамилий. Согласитесь, любопытный факт? Первое, что приходило в голову – это ошибка, изъян в расчётах. Исай Исаевич целый год крутил модель, пытаясь найти объяснение. В итоге пришлось вводить фактор Бога.
– Простите?
– Некую икс-переменную. Представьте себе ситуацию, что некто наверняка знает, как сложились события и хочет их исправить. Тогда он может рассчитать воздействие на людей прошлого так, что они даже не заметят или спишут на случай, судьбу и прочее. С этим фактором всё снова заработало гладко.
– Что вы хотите сказать?
– У Сосновского получилось вычислить изменения в нашей с вами истории! Наши потомки исправляют дела предков так, как им заблагорассудится.
Пунгсен покрутил головой, словно ему жало шею.
– Доказательство двадцать два, – фыркнул он. – Так мы это назвали. Знаете, есть такая уловка двадцать два: полное соблюдение взаимоисключающих параграфов, абсурд, приводящий к решению. А у нас доказательство такого же номера, совершенно невозможное, но которое, сука, всё-таки доказывает.
 
Первый раз слышал от него ругательство. Пунгсен снова выпил и бросил в рот сигарету. Руки у него заметно дрожали, левое веко заходилось в нервном тике.
– Вы считаете, что я умалишённый? - Историк безрадостно улыбнулся. – Я же сам иногда так думаю. Но когда Исая Исаевича нашли мёртвым… Нет-нет, я не верю в насильственную смерть. Не это страшно.
– А что же?
– Знаете ли, Клим... В историки идут те, кто уверен в незыблемости мира. Что всё было именно так, как сложились кости и черепки в археологических раскопах, что именно Нестор выводил свои буквицы по пергамену, что, наконец, революции дело рук народов, а не рептилоидов с планеты Нибиру, понимаете, нет? А теперь всё это летит к чертям! Зачем мне изучать скандинавские руны, если завтра окажется, что там было написано совсем другое.
– Но если согласиться, что эти… потомки… в самом деле меняют прошлое, то вы же не будете помнить, как было иначе? Всё изменится автоматически?
– В точку! – щёлкнул Пунгсен пальцами. – Да! Значит я не фигура, даже не пешка, а просто пылинка, которую несёт неизвестно куда. От моих действий ничего не зависит, всё решают дяди и тёти из прекрасного далёка. Если Сосновский это осознал, то неудивительно, что наложил на себя руки. Я и сам чуть было не...
Он замолчал, внезапно потухнув.
– У меня есть надежда, что он ошибся, – глухо сказал Пунгсен – не в формуле, нет. А в интерпретации. Что Сосновский недооценил случай, судьбу, удачу, рок. Короче, всё, что таится в нашей жизни и не поддаётся исчислению…
======================================================
Вторая подшивка включала в себя всего три странички без начала и конца. Первый лист занимало завершение анализа математической модели. Из сохранившегося текста было видно, что автор настроен скептически. Ещё две странички больше всего походили на то, что обычно обзывается FAQ.
В.: – применима ли формула Сосновского И.И. к анализу интервенций?
О.: – Ограниченно. Абсолютной достоверности можно достичь лишь при учёте всех факторов, что невозможно. При учёте лишь значимых факторов надёжность расчёта падает на 10-20%.
В.: – Можно ли считать доказанным интервенции в прошлые исторические события?
О.: – Да, с поправкой на предыдущий пункт.
В.: – Можно ли определить какого типа были данные интервенции?
О.: – Формула не способна разделить интервенции на разновидности. Она лишь определяет с определённой долей вероятности сам факт вмешательства.
В.: – Можно ли считать, что во всех рассмотренных событиях (см. листы 6-7) интервенции были связаны с действием обычных акторов – правительств, специальных служб, и прочее.
О.: – Нет, такого однозначного вывода сделать нельзя.
В.: – Какова вероятность, что интервенции в указанные исторические события осуществлялись из будущего?
О.: – Это допустимая гипотеза, не более того. С той же вероятностью это могут быть инопланетные силы, силы из параллельных миров и прочее, что условно можно обозначать как «сверхъестественные интервенции». Следует особо отметить события №2, 9, 17, 24, 36 как имеющие наивысший балл по «фактору Бога». Кроме того, эксперты по данным событиям свидетельствуют об отсутствии внятных эндогенных причин.
В.: – Если предположить, что мы имеем дело с технологиями перемещения во времени, то какие могут быть рекомендации для оперативной работы?
О.: – Базовым принципом должна стать максимальная секретность. Единственный способ противостояния такому противнику – это не показываться ему на глаза.
***
– Доказательство двадцать два… Хмм…
– Так называется метод, который использовали…
– А удалось найти ещё что-то?