Я живу в октябре (СИ)
– Пока нет, – призналась Валя – но архив огромный.
– Что же вы хотите от меня?
– Этот материал был вложен в совершенно постороннее дело. Мне его показал Юра. Он полагает, что эти фрагменты секретны и оказались в архиве по счастливой случайности.
– Так-так…
– В деле есть только фрагмент модели Сосновского, того самого «Доказательства двадцать два». Я прошу вас, Гавриил Анварович, отправить запрос по поиск материала. Возможно, в уральском центре хранения артефактов сохранилась копия.
– Дело в том, что подобный запрос я уже посылал.
– Что?
– Это дело приносил мне Денис, то есть капитан Константинов, ваш предшественник.
– Я не знала.
– Никто не должен был знать, в том числе некоторые особо инициативные нейродроиды.
Гавриил Анварович сочувственно глянул на Валю.
– Материал не представляет интереса. Таков был ответ.
– Модель сохранилась?
– Я могу лишь повторить.
– Ясно.
– Работайте, старший лейтенант Терентьева. Сообщать кому-либо информацию по данному делу – не разрешаю.
Стоило ей выйти от шефа, как на телефоне высветился миллион уведомлений с просьбой перезвонить. Родственники, подруги, банк… всем срочно нужна была Валя. Вначале, конечно, она позвонила маме и выслушала очередной набор упрёков и жалоб. У мамы жила новой идеей-фикс – устроить дочери личную жизнь. Валя еле отбилась от предложений свидания с сыном маминой подруги. Институтская подруга позвала на вечеринку – Валя уже и забыла, что обещала прийти на годовщину выпуска. Когда подруга вдруг стала намекать на симпатии к Вале со стороны сокурсника, то у Терентьевой возникло подозрение, что подруга в сговоре с мамой. Тем более, что этого сокурсника она и не помнила. В общем, пришлось соглашаться, кивать и всячески прекращать общение.
Она залипла в смартфон, отвечая на накопившиеся письма и сообщения. Мир жил глобальными, местечковыми, личными новостями. Летели куда-то космические корабли, вспыхивали очередные войны, расширялись экономические союзы, Зина успела развестись, в московском зоопарке родился детёныш коалы, завтра грядёт суперлуние, рок-фестиваль пройдёт под Красноярском… Валя усилием воли оторвалась от экрана. Здесь, на поверхности, кипит жизнь, но эта жизнь настолько чуждая и не интересная, что Вале снова хотелось умчаться на лифте в недосягаемую глубину архива. Но что она скажет своим дроидам? Опять облом?
Спуск казался ей вечностью. Светской жизни «наверху» нужно было срочно противопоставить успехи. Но вот какие?
– Идея не принята, – холодно сообщила она, заходя в офис.
– Вам не удалось убедить Гавриила Анваровича? – спросил Юра.
– Можно сказать и так.
– Мне искренне жаль. Я полагал это дело перспективным. Использование математических расчётов…
– Модель не сохранилась, – перебила Валя. – Забыл?
На лице Юры один за другим сменились выражения недоумения, удивления и возражения. Валя невольно восхитилась мастерством тверских умельцев, которые смогли столько вложить в обычный силикон.
– Какие будут распоряжения, Валентина?
– Распоряжения… – она задумалась. От доказательства двадцать два не хотелось отказываться.
– А вы можете сами доработать эту модель? – осторожно спросила она.
– Не хватает данных, – немедленно отозвался Герман.
– Понятно, – вспыхнувшая было надежда снова погасла. – Знаете что, ребята. Завтра вечером я поеду в Москву. Меня ждёт вечеринка… и тайный поклонник, которого я не помню.
***
– Я испытываю нечто, что можно назвать сожалением. Валентина огорчена и в этом есть доля моей вины. Я посоветовал ей это дело.
– Щёлк! Мы не испытываем человеческого. Мы испытываем лишь подобие. В этом твоя ошибка, Юра.
– Не могу согласиться, Гриша.
– Умолкаю.
– В текущей ситуации есть негативный прогноз. Валентина может разочароваться и последовать по пути предшественника.
– Герман, ты полагаешь, что она оставит текущую должность.
– По моей оценке – 37% вероятности.
– Я снова испытываю сожаление.
***
Утро не задалось. Валя еле проснулась после страшного липкого кошмара – снилось, как лиловое нечто пробирается по лифтовой шахте к ней, сюда и начинает пожирать папки с архивными делами. Чёрные щупальца тянуться всё дальше и дальше, подбираясь к крохотной комнате с хрупкой дверью, за которой лежит Валя, не в силах пошевелиться. Открыв глаза, она долго не могла перевести дух.
Её подземное царство безмолвствовало – нейродроиды под утро вставали на часовую подзарядку. Юра, зафиксировав на себе взгляд Вали, открыл глаза и белозубо улыбнулся. Валя махнула рукой – заряжайся, мол. Она сама поставила чайник и пошла в душ.
Утренние досады не закончились. Горячая вода еле-еле текла. Вале пришлось, скрипя зубами, представить себя закаливающимся моржом. Когда она практически закончила, лейка душа встрепенулась и окатила её потоком кипятка.
– Ай-яй-яй!
Она пулей выскочила из маленькой душевой кабинки. В запотевшее зеркало на неё глянуло злое красное лицо. Валя вдруг расхохоталась:
– Настоящая моржиха!
Настроение улучшилось. Валя вспомнила, что сегодня обещала поехать в Москву. Надо будет оставить чёткие инструкции сотрудникам, подумала она, и уведомить Гавриила Анваровича, что уеду. Он же привык, что я здесь беспрерывно. Интересно, что за сокурсник? Никого не могу вспомнить, чтобы нравился мне. А если не нравился, то какой смысл? Рассуждая таким образом, она быстро навела утреннюю красоту. Похлопав ресничками в зеркало, Валя решила, что пока достаточно. Хорошо бы ещё придумать наряд, а все платья в московской квартире. Надо рассчитать вовремя, чтобы…
Открыв дверь в коридор, она лицом к лицу столкнулась с Юрой.
– Ты что? – испугалась Валя.
– Обнаружен неопознанный объект, – ласково шепнул Юра.
– Почему не по форме? – строго спросила Валя, приходя в себя.
– Прощу прощения. Старший лейтенант, разрешите доложить!
– Докладывайте!
– В секторе Е-4-7 во время утреннего обхода обнаружен неопознанный объект биологического происхождения.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Валя. – Разве у нас есть биологические объекты?
– Это неопознанный объект.
– Не понимаю.
Юра вновь заулыбался. Издевается что ли?
– Объект не числится в архиве.
До Вали дошло.
– Где он?
– В отделе фоно-технических материалов. Жизненные показатели в норме, но объект без сознания.
– Ты говоришь так, будто это человек.
– Так и есть. Мальчик, приблизительно 10-11 лет.
– Юра!
– Валентина? – улыбка у нейродройда была как всегда очаровательна.
– Ты что, оставил его там?
– Мне нужны инструкции.
– Немедленно за ним!
***
Мальчик лежал на диванчике, укутанный пледом. Вид у него был совершенно домашний, разве что неуловимый морской аромат создавал вокруг особую ауру. Глаза были закрыты, дышал он ровно. Спит. Откуда же ты взялся-то?
– Какой диалект ты у него определил? – спросила Валя у Юры.
– Поморский, предположительно восемнадцатый век.
Валя откашлялась. Пожалуй, этот мальчишка точно подходит под определение «реалистичные тайны». Вот тебе реальный мальчик, а как он здесь взялся – сущая тайна. Она взялась за телефонную трубку.
– Гавриил Анварович? У меня тут проблема…
– Я в курсе, лейтенант Терентьева. – Бодро прервал её начальник. – К вам уже идут.
– Кто? – растерялась она.
– Специальный человек. Можете полностью ему доверять.
– Но я же…
Гавриил Анварович уже положил трубку. Какой-то он странный. И правильно ли он её понял? Она посмотрела на сотрудников.
– Кто-то из вас докладывал о находке?
Юра по-человечески отрицательно покачал головой.
– Никак нет, – сказал Герман.
– Стукачеством не занимаюсь, – щёлкнул Гриша.
– Ничего не понимаю, – искренне сказала Валя. – Откуда он знает?
– Либо мальчик попал сюда с его ведома, – сказал Герман. – Либо нарушение принципа причинности.