Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки (СИ)

— Продолжай, — попросила я, вслушиваясь в каждое слово. Сожаления, извинения, я все смогла вынести, кроме той части, где он упомянул о завещании. Он действительно думал, что деньги могут заменить его?!
— Пожалуйста, не отказывайся. Мне это уже не пригодится, а вы с леди Макаровной сумеете найти применение больше ненужной мне собственности и скромным накоплениям. Так же ты найдёшь документы на Анфису. Гувернёр принадлежит тебе целиком и полностью. Я люблю тебя, Станислава. Ой я обещала не читать личное, — извинилась она. — Прощай. Айзек Скалистый, — закончила и затряслась в тихих рыданиях.
— Айзек Скалистый, — повторила я. — Айзек… Скалистый.
— О-о-о, — Анфиса больше не сдерживала себя, а я обрела надежду. — Тут еще завещание, — доносилось сквозь всхлипы. — Скромные накопления моего кексика весьма нескромные.
— Оставь, это сейчас неважно, — сказала я, свернув бумаги и убрав их в конверт.
— Это очень важно, — она вытерла слезы с мордочки. — Я теперь полностью несу ответственность за тебя. Он же так и написал. “Гувернёр принадлежит тебе целиком и полностью”, — процитировала она прочитанное. — Я должна беспокоиться о твоем благополучии и благосостоянии.
— Почему Дургуза не предложила мне вернуться домой? — я перебила Анфису.
— Эм. Я не знаю, мой конфитюрчик.
— Почему Дургуза не предложила мне вернуться домой?! — спросила я уверенней и радостней.
— Моя зефирочка хочет, чтобы ее посетил лекарь?
— Не хочет. Но вот скажи, что мне делать в этом мире, если я лишилась любимого?
Анфиса блымкала черными глазками, растянула губы в заискивающей улыбке.
— Я вернусь через минутку, — она повисла на краю кровати, задними лапками стараясь нащупать пол.
— Вот что мне тут делать? Что?!
— Всего минуточку, моя карамелька.
— Стой! — крикнула я.
— Стою, — отозвалась Анфиса, испуганно вытянув мордочку.
— Скажи, как много гувернеров в столице?
— Ну-у-у, не так и много. Они доступны небольшому кругу. Не все аристократы имеют возможность дать достойное образование своим потомкам.
— И ты, наверное, многих знаешь по именам?
— Конечно, — черные глазки заметались. — Но почему ты спрашиваешь, моя бисквитная крошечка?
— А ты знакома с… Лией, Лоей?..
— Леей? Конечно. У нее на воспитании прелестная маленькая леди по имени Зинель.
Да! Зизи!
— А что ты знаешь про ее семью?
— Мой сливовый джемик, я все же думаю, нам стоит пригласить лекаря.
— Нет! — я спрыгнула с кровати, подбежала к Анфисе и опустилась перед ней на колени. — Ты должна кое-что узнать для меня. Только все должно остаться в тайне. Ото всех!
— И от леди Ба?
— Ото всех!
— Что я должна узнать?
— Все ли в порядке в семье маленькой леди Зинель? Все ли здоровы?
— Я не понимаю, — Анфиса продолжала таращиться на меня.
— Для меня это очень важно. Очень важно, — повторила я с расстановкой.
— Что, прямо сейчас идти? — спросила она.
— Незамедлительно!
— Слушаюсь, — кивнула зверушка, проникнувшись приказным тоном.
Анфиса ушла, а я осталась в комнате одна, жутко нервничая и молясь всем-всем богам, чтобы моя теория оказалась верна.
Пусть Айзек будет жив, и я с удовольствием прибью его собственными руками.
Пока ждала, я перечитала письмо. А после еще раз.
Скалистый.
И опять Скалистый.
Нет ни строчки, ни буковки о семье, о настоящей семье.
Когда в коридоре послышались шаги, я зажмурилась и скрестила пальчики на удачу.
— Леди Станислава, я подала обед. Хотите спуститься? — поинтересовалась служанка, перед этим тактично постучав и чуть приоткрыв дверь.
— Я не голодна, — выдохнула я разочарованно, чувствуя болезненные спазмы в желудке.
— Я принесу бульон.
— Не нужно.
— Как скажете.
Ни есть, ни пить полноценно я не могла. Несколько глотков, и накатывала тошнота. А сейчас я чувствовала себя еще хуже.
Наконец вместо человеческих шагов раздался торопливый цокот копытц.
— Моя сладенькая булочка, я вернулась, — выдала Анфиса вместе с тяжелым выдохом. — Стара я уже для таких пробежек, — она запрыгнула на кровать, подошла к тумбе и с причмокиванием отпила воды.
 
— Узнала?! — спросила я сипло.
— Узнала, — и опять потянулась к воде.
— Говори! — рявкнула я, взяв зверушку за передние ножки и подтянув в себе.
— Карамелечка меня пугает.
— Рассказывай!
— Ну что рассказывать? Маленькая леди Зинель очень способна к языкам. Играет на клавесине и…
— Что с родными маленькой талантливой леди? Все ли в здравии? — я начала трясти Анфису.
— В здра-а-авии, мо… мо… моя карамелечка. Ой, не так активно, по-по-пожалуйста, я на обратном пути не смогла себе отказать в заварном креме у мадам Сдобной.
— Я же просила тебя не задерживаться! — взвизгнула я от переполняющих эмоций. — Скажи, — прохрипела я, глядя в испуганные глазки, — а что же старший брат маленькой леди? Как его здравие? — спросила я замогильным голосом. До этого момента я и не знала, что умею так жутко говорить.
— Лорд Решительный… — носик зверушки, как и ее мохнаты губки, дрожали.
— Что лорд Решительный? — я подалась вперед.
— Получил повышение, чем порадовал свою матушку, — договаривала она в ужасе.
— Получил повышение? Правда? — переспросила я.
— Да, моя разгневанная конфетка, — часто-часто моргая. — Говорят, он стал появляться дом, чем еще больше радовал своих близких.
— Появляться дома, значит.
— Да. Но отчего-то мой ежевичный конфитюрчик не рад счастью других.
— Это я-то? — слишком громко и визгливо воскликнула я, отпуская дрожавшие лапки. — Я безмерно счастлива за леди Зинель и ее брата.
— Лорда Айзека, моя ванильная безешечка, — напомнила имя этого предателя. — Лорд Айзек Решительный. Очень достойный молодой мужчина. Удивительно, что он еще одинок.
Лорд Брехло! — чуть не выкрикнула я, едва сдержавшись. Собачье Брехло!
— Бывают такие лорды, — произнесла я с расстановкой, — которые только создают привлекательный облик. Внутри же… насквозь лживые манипуляторы, заставляющие приличных леди страдать. Бесчувственные. Холодные. Отвратительные!
— Моя булочка так злится, смею ли я предположить, что вы встречались с лордом Решительным?
— О, да, — ответила я с пугающей улыбкой, поймав собственное отражение в зеркале. — Когда ужинала с его высочеством. И могу с полной уверенностью сказать, что старший брат этой милой талантливой леди настоящий… козел.
Черные бусины, смотревшие на меня, грозили вот-вот от страха покинуть глазницы.
— Угу, — промычала Анфиса, пятясь к изголовью кровати.
— А ты его видела? — спросила я. — Сегодня. Был ли он дома, когда ты нанесла визит?
— Бы-бы-был. Лорд как раз отзавтракал и собирался на службу.
— И как он выглядел? — спросила я, вспоминая красивое мужское лицо. — Возможно, у него были тени под глазами. Или ввалились щеки. Или… — я размахивала руками, стараясь найти оправдание поступку Айзека. Умом я понимала, для чего был разыгран весь этот спектакль, но сердце требовало мщения и страданий. Драконьих страданий. — Или безжизненный взгляд?
— Я так боюсь тебя, мой воинственный грильяжик.
— Говори!
— Лорд выглядел прекрасно, — она выплюнула слова, плюхнулась на подушку и прикрыла копытцами голову, словно я сейчас взорвусь.
А я действительно была близка к этому. Внутри не просто пекло от эмоций, а жгло. Я напоминала себе чайник, забытый на плите. И оставалось, что выкрикивать ругательства от бессилия и злости. Ох, какие сравнения мне сейчас шли на язык, да за пять минут я заткнула за пояс не только бабулю, но и Дургузу. А уж моя зеленокожая подруга была искусна в выражениях.
— Дургуза!.. — прошептала я, переведя взгляд на забившуюся в угол зверушку. Та с усердием лизала артефакт связи и шептала, чтобы срочно прислали лекаря. — Еще одна предательница!
— Я? — уточнила у меня Анфиса.
— Нет, — я отмахнулась и обессиленно рухнула в кресло. — И не нужен лекарь, — произнесла я мирно.