Возвращение колдуна (СИ)

Нужно было, конечно, обставлять все комнаты заново, на что у меня банально не имелось средств, поэтому придётся думать, как раздобыть деньжат в кратчайшие сроки. Но здесь хотя бы имелись крыша, очаг и подвал для моих колдовских опытов, а большего мне и не надо.
Труп из подвала я пока убирать не стал, лишь законсервировал чарами от дальнейшего разложения. Его придётся хоронить потом, когда дух Кассия упокоится окончательно. Сейчас от этого никакого толку не будет, а тело мне пригодится, чтобы держать его под контролем.
Правда, для того, чтобы дух обрёл свой покой, мне придётся выяснить, что тут произошло на самом деле, и как жена Кассия причастна к его смерти. А если она и сама уже мертва, то придётся искать могилу и вызывать её дух тоже. Одного этого будет достаточно, чтобы обвинить меня в использовании магии смерти и, разумеется, спалить на костре. Больше, чем чернокнижников, церковь ненавидела только некромантов, а это будет именно она, некромантия. Ладно, надеюсь, с этим мы разберёмся достаточно быстро. Сперва нужно будет освоиться в городе и поспрашивать соседей насчёт этого дома, остальное потом.
Фестусу, сыну местного пекаря, не спалось. Он ворочался в постели, поднимался, чтобы сходить попить, возвращался, потом снова поднимался, чтобы сходить в уборную, потом ложился снова, желая урвать хотя бы несколько часов сна, прежде, чем отец разбудит его и ему вновь придётся весь день замешивать тесто и помогать на кухне.
Он поднялся и сел на кровати в очередной раз, тяжело вздыхая, как вдруг заметил за окном странное свечение. Ночь сегодня выдалась лунная и светлая, но это было что-то иное, и Фестус в недоумении подошёл к окошку, осторожно выглядывая наружу.
Заброшенный дом, к которому боялись приближаться все местные дети, светился. Из-за закрытых ставень пробивались тусклые лучики белого света, изредка погасая и зажигаясь вновь, и Фестус оцепенел от страха. Слухи о призраке, похоже, оказались не просто слухами, и он принялся шептать молитву вмиг пересохшими губами.
Молитва, кажется, помогла, свет исчез так же внезапно, как и появился, и Фестус вернулся обратно в постель, но уснуть так и не смог до самого утра. Всякий раз, как он закрывал глаза, ему мерещились призраки, которые гнались за ним с жутким хохотом.
  
Глава 16
 
На следующий день я выбрался на улицы Линдера, желая изучить окрестности и, может быть, порасспрашивать местных об истории моего нового жилища. Джаг, как обычно, летал где-то над крышами, а я пробирался сквозь толпу горожан внизу, отчасти даже завидуя мальчишке. Летать мне нравилось гораздо больше, чем толкаться локтями на площадях и улицах.
Ещё нужно было где-то раздобыть денег и еды, в доме, само собой, не оказалось ни того, ни другого. Все деньги и драгоценности оттуда давным-давно вынесли, и даже тайники, указанные Кассием, оказались пусты, в чём он тут же обвинил свою жену. Хотя как по мне, обчистить их мог любой мародёр, либо достаточно смелый для того, чтобы не обращать внимания на шорохи и завывания призрака, либо озаботившийся защитой.
В Линдере я старался держаться подальше от казарм легионеров и вообще от представителей власти. Я снова считался бродягой, бесправным и презренным, более того, я считался дезертиром, даже при том, что не давал присяги. Империя потратила на меня денежки, кормила и одевала, и ей этого было достаточно. А дезертиров могло ждать только одно наказание — смерть через повешение.
— Горячие пирожки! С мясом, с ливером, с капустой, с яйцами!
— Свежая рыба! Подходи и проверяй!
— Хлеб из пекарни Фергуса! Мягкий, как перина! Только что из печки!
— Дичь прямиком из леса!
Я забрёл в торговый квартал, окунаясь в шум и гам торговых рядов, где от каждого прилавка доносились зычные призывы покупать именно у него, а покупатели с корзинками и мешками сновали от одного к другому, лишь каким-то чудом не пересекаясь и не сталкиваясь друг с другом. В животе предательски заурчало, я снова ощутил мерзкое сосущее чувство голода, давным-давно позабытое, и передо мной ясной картиной проявились воспоминания мой собственной юности.
 
Той, которую я постарался забыть. Юности, проведённой на улицах столицы. До того, как я обнаружил в себе способности к магии. Я точно так же голодал, ночевал в подворотнях и переулках и всеми способами боролся за собственное выживание, буквально выгрызая себе место под солнцем.
Эти воспоминания всегда меня раздражали, но я оставлял их как напоминание о том, из какого дерьма мне удалось подняться, как стимул двигаться дальше. И в этот раз стимул тоже сработал, так что я раздражённо стиснул зубы и пошёл сквозь торговые ряды, цепким взглядом выискивая какого-нибудь зазевавшегося торгаша, чтобы обнести его прилавок.
Мне уже приходилось красть раньше, в той же самой юности, так что совесть меня не мучила. Ну а теперь, когда у меня есть магия, это становится простейшим делом. Да, любой другой маг, даже в ранге Новичка, презрительно скривил бы лицо от одной только мысли о воровстве с помощью магии. Но я не любой. Я — Максиан Примус Инвикт, архимаг Высшего Круга, и все писаные и неписаные правила сообщества магов я либо устанавливал сам, либо игнорировал.
Пирожок в форме большой рыбины будто бы сам скользнул мне в руку, когда я проходил мимо прилавка. Никто даже ничего и не заметил, и дальше я пошёл, поедая его на ходу без всякого стеснения, открыто и смело. Точно таким же образом в мой карман перекочевали несколько мелких монет.
Кто-то, наверное, мог бы меня обвинить, заявить, как низко я пал, до чего опустился. Но как по мне, гораздо большим унижением было бы развлекать толпу дешёвыми фокусами за пригоршню монет, как это иногда делали вылетевшие из схолария Новички и даже Ученики. Продавать своё искусство, меняющее реальность, как по мне, куда зазорнее, чем использовать его для собственного выживания.
Так что я шёл и раздумывал над способами быстрого обогащения, желательно такого, чтобы не привлечь к себе внимание властей неосторожными действиями.
Именно поэтому превращение свинца в золото, при всей своей привлекательности, мне не подходило. Изображение льва на реверсе всех монет в Империи было не просто гербом императора, обозначающим их принадлежность, лев служил ещё и защитой от подделок, в том числе, колдовских. Я был одним из тех магов, кто разрабатывал штампы для императорского монетного двора, и обойти эту защиту было нельзя. Даже мне.
Продать что-нибудь из дома Кассия тоже не представлялось возможным, всё ценное оттуда давно вынесли, а то, что осталось — сгнило от времени.
На ум приходили только криминальные схемы с банальным отъёмом денег. Оставалось только определиться с тем, у кого именно их отнимать, и безопаснее всего, как ни странно, отнять деньги можно было у местных бандитов. Они не пойдут жаловаться властям, а будут пытаться решить вопрос самостоятельно. Без шансов, конечно же. Они попытаются, конечно, но противостоять мне, даже в таком состоянии, у них не хватит силёнок.
Значит, надо выбрать первую жертву. И ноги сами понесли меня в трущобы, в которых мы пили с Беллом, Виком и Ялмаром. Уж там-то точно найдутся те, кто мне нужен.
В любом городе есть своя организованная преступность, а где она — там и крупные деньги не самого законного происхождения. Мне, на самом деле, много и не требуется, так сказать, исключительно для поддержания штанов, чтобы не приходилось красть пироги на рынке.
— Эй, колдун, — раздался в голове голос мальчишки. — Впереди солдаты. Ищут кого-то.
Джаг сопровождал меня, летая наверху и предостерегая от возможной опасности, и я, вместо того, чтобы переть напролом, свернул в тесный переулок, пропахший мочой и мусором, чтобы немного переждать. Всё-таки я пропал именно в этих трущобах, во время кабацкой драки, и лейтенант Рейнард наверняка хотя бы попробует меня отыскать с помощью ловчих и с помощью легионеров. Насколько я знал лейтенанта Рейнарда. Ловчие своих не бросают.