Ключи от Хаоса (СИ)

Субъективность — эдакий медвежий капкан на дороге жизни; и без того, к слову сказать, ухабистой, изрядно размытой ливнями неурядиц. Рес подспудно чувствовала, что этот капкан захлопнулся; что она теряет контроль над ситуацией. Само собой, ей это чертовски не нравилось.
— Антарес, — он щурит эти свои шельмовские глаза-головешки и тянет ее старомодное имя так, как может только урожденный приграничный северянин — с раскатистым «эр», почти глотая первый слог. — Красиво. Что-то южное.
— Двойная красная звезда в Скорпионе, — поморщившись, ответила Рес. — Претенциозное, безнадежно вышедшее из моды. И южное, да.
— Ага, припоминаю такое. Сердце Скорпиона, — Лекс хмыкнул и заказал очередную порцию алкоголя, наверняка крепкого. Вампиры в большинстве своем никакого другого и не признают. — Да уж, пафосно. У меня есть приятель по имени Люцифер, так ведь тоже распинался про красные звезды и претенциозность. Вы случаем не знакомы?
Рес лишь закатила глаза — нет сомнения, Лекс говорил об их общем знакомом, но этого красноглазого подлюгу обсуждать желания не было. Очень уж не хотелось вспоминать обо всём, что с Люцифером связано.
— У южан Люцифер именуется Венерой, и я вовсе ни на что не намекаю, нет… Южане — они те еще извращенцы, как по мне.
— Не любишь южан?
— Они будят не самые приятные воспоминания, — Рес меланхолично покачала стакан, держа его кончиками пальцев и будто собираясь уронить. — Ты как, по отцу или по матери?
— По отцу, должно быть, — он чуть нервозно повел плечами, уже не веселясь.
— Это бестактный вопрос, извини.
— Нет, нет, что ты! — вдруг встрепенулся Лекс. — Я люблю бестактные вопросы! Чем более провокационные, тем лучше… если ты понимаешь, о чём я.
— Клоун, — огрызнулась она. Вполне беззлобно, впрочем. Если ее что и злило, так это косые взгляды местных завсегдатаев. Чары Скользящего взгляда далеко не всегда помогают против тех, кто знает, куда и зачем надо смотреть.
«Порыться в литературе по охранкам и обновить Майриду параметры пятого измерения», — сделала Рес мысленную заметку, мстительно глядя на жирного бровастого гнома и его собутыльника — кряжистого мага с физиономией еще наглее, чем у Гро…
«Ах, да. Гро».
— Ну, что там с рукой?
— А то не знаешь, — сухо отозвался Лекс и, резким движением закатав рукав, протянул руку ладонью вверх. Рес охватило самое сильное чувство, какое она только могла испытывать, — научный интерес.
«Задрот» — вспомнилось иноземное слово, идеально описывающее главную — после разгильдяйства — фамильную черту их семейки. Этим словом Свэн то и дело костерил своего худосочного болтливого приятеля Эрика, очки которого могли по громоздкости соперничать с рабочими окулярами заклинателей. Эрик обижался и начинал метать в Свэна пивные банки… по счастью, пустые.
«Вот только Свэна сейчас и не доставало», — Рес едва удержалась от того, чтобы снова закатить глаза. Не следовало лишний раз думать о притягательности Зеркала Мидгарда — огромного, бестолково-суетливого мира, именуемого тамошними аборигенами «Земля». Очень уж велик соблазн сгинуть там с концами. Нет магии — нет проблем.
— Знаю. Звезда Хаоса, — она с нарочитой неспешностью сняла перчатки — не в них же работать, ну в самом деле? — после чего сжала ладонь вокруг жилистого массивного запястья с красующимся на нем примитивным знаком Хаоса, будто сложенным из нескольких разновеликих рун Тива.
— У тебя руки ледяные, — сообщил Лекс. Будто бы она сама не знала.
— Ну вот и погреешь. А теперь умолкни…
Рес прикрыла глаза и мысленно отсекла ощущение собственного тела. Сандакт — сама магия, а магия — сверхплотна, но бестелесна. На этом общение с магией и постулируется. Иначе бывает больно; куда больнее, чем Рес могла вытерпеть.
Как оказалось, перед ней потенциальный боевой маг с сильнейшим иммунитетом к магии. Рес была почти уверена, что силу свою Лекс и вполовину не использует, обученный с упором на меч, не на магию. Типичный силовик Хаоса. Аникам боевых магов не жалует… точнее, жалует, но в отдельных декуриях и с ограничениями по части потенциала и общего количества.
 
«И правильно, в общем-то, делает, — не могла не признать Рес. — Хорошие боевики старичка размазали бы по алтарю ровным слоем».
Плетение Звезды Хаоса не из тех, какие изучают в академиях. Точнее, изучают элементы, из которых состоит эта мешанина разнотипных заклинаний. Весьма умелая мешанина, стоит признать. Ко всему прочему, на парня навешали едва ли не дюжину блокировок, сдерживающих магию.
— Лет сколько?
— Мне?
— Тебе, шельма, с полсотни. Мазню эту когда нанесли? — Рес едва не вспылила, но удержала-таки на месте противно немеющие руки. — Больше тридцати лет прошло, так?
— Под сорок, пожалуй. Нас клеймят с детства.
Следовало попросить брата запомнить плетение, но он был занят. И, если честно, Рес не хотелось его окликать: несомненно, Рик не одобрит такой компании, и в чём-то будет прав. Также он не одобрит ее дальнейших действий, ибо Рес видела один-единственный способ пробиться сквозь естественный иммунитет Гро и порушить хоть парочку блокировок.
— Запутанные до невозможного чары с эффектом застарелого проклятия, дополнительная привязка на физическом уровне. — Рес открыла глаза и поймала внимательный взгляд Лекса. Слишком внимательный, чтобы удалось сохранить спокойствие.
«Бездна, да он вообще когда-нибудь моргает?»
— Мешанина Тьмы и Хаоса. Действует как одно заклятье… но ведь их здесь куча и действуют как бы все сразу… вот ведь парадокс. Тот, кто это состряпал, настоящий гений!
— Если гений, то не Аникам.
— Логично.
Она хотела было отнять пальцы, но Лекс с истинно вампирским проворством уловил движение еще в зачатке. Не успела Рес и глазом моргнуть, как обе ее руки оказались в руках Лекса, сильных и невозможно горячих для мага. Треклятые вампиры со своим далеким от логики метаболизмом вечно как лихорадочные, хотя в лёгкую могли понижать температуру тела одним лишь усилием воли. Характерная черта низших демонов, не обладающих особой магической мощью и испокон веков живущих где придется и как получится.
— Что, мать твою, ты делаешь? — поинтересовалась Рес сердито.
— Ты же сама сказала — погреть, — хитро прищурились в ответ. — И ни слова про мою мать… еще заявится, не приведи боги. — Он поежился.
— Мне не нравится, когда меня трогают.
— Да будь я проклят, если тебе не нравится.
Если бы было невмоготу — не терпела бы; они оба это понимали. Полукровка знай себе ухмылялся с чувством собственной правоты на физиономии, а Рес с досадой пришлось признать, что да, нравится. Грелка получилась получше, чем глинтвейн.
— Рискуешь, парень, — протянула она, зыркнув исподлобья, но почему-то не пытаясь высвободиться. Самоуверенный проходимец не лишен грубоватого обаяния, чем и не стеснялся пользоваться.
— Чем это я рискую? Распашешь мне бедро ножичком? — с интересом спросил Лекс, касаясь губами ее запястья и на миг прикрывая глаза. — Так ведь я быстрее и сильнее, и по части поножовщины фору тебе дам, — заверил он, не убеждая, но констатируя факт. Рес отстраненно заметила, что красноты в непроницаемо черных радужках стало больше. Голоден, значит.
«Вот и отправлялся бы на добычу пропитания», — подумала она, досадуя скорее на себя, чем на него. Чего стоило просто встать и уйти? Да ровным счетом ничего. Вот только она уже решила — по дурости, как иначе? — помочь придурку.
— Завязывай. Мне твои вампирские фокусы до фонаря, — она взглянула на него с прохладцей, игнорируя собственное волнение. Подумаешь… он не урод, она еще не совсем ледышка. Физиология, да и только.
— Какие такие фокусы, Рес? — Ей до зуда в ладонях захотелось съездить ему по лицу, чтобы не видеть этой раздражающей донельзя ухмылки. — Я обхожусь своими силами.
Рес ощутила легкую боль, какая бывает при порезе: голодный вампир рассек ей кожу на запястье, то ли клыком, то ли ногтем, и медленно слизнул выступившую кровь.