Восходящая Аврора (СИ)

Его кренделя опять смеются. Он — тоже, а глаза остаются серьёзными. Глаза у него злые, недобрые.
— Ну, пошутил, значит пошутил, — киваю я. — Молодец, папаша. Пошли, Карп, перетрём, а потом вернёшься к своему клоуну, будешь дальше шутки слушать.
Смех обрывается.
— А ты в натуре дерзкий, — меняется в лице боров. — Слушай сюда, детка. Я Гасан Бакинский, для друзей Кутеп. Ты брата моего знаешь. Джемала. Джемо Бакинского. Знаешь?
— Знал, — спокойно отвечаю я.
— Знал, — повторяет он за мной. — Знал. А где он сейчас?
— Понятия не имею, — пожимаю я плечами. — Но среди живых его точно нет.
— Среди живых его нет, — опять повторяет он. — И кто его мочканул? Ты?
— Нет.
— Цвет?
— Сам у него спроси, — хмыкаю я.
— Спрошу, — соглашается Кутеп. — Спрошу, когда доберусь. А сейчас я с тебя спрашиваю.
— Э, э, Гасан, это чё за базар пошёл? — вступает Карп, сообразив, к чему дело идёт.
Его пацаны тоже встают с мест. Повисает напряжение.
— Базар, какой надо пошёл, — отвечает толстяк, — не суетись, Карп. Ты вор правильный, сам видишь, что беспредельщики творят. Не бойся, тебе ничего не предъявят, ты по понятиям живёшь.
При этих словах Кутеп вытаскивает из-за пояса волыну и направляет на меня.
— Ты думал, можешь делать, что хочешь? Думал можешь воров стрелять? Что ты думал вообще, а? Мне пох*ю, что ты думал. Потому что больше уже ничего думать не будешь.
Пот на его щеках выделяется обильнее, он выпрямляет и напрягает руку, а толстый волосатый палец ложится на спусковой крючок.
  
6. Время косячить и время отвечать
 
Палец ложится на спуск и не просто ложится, а давит, заставляя крючок, сдвинуться. И он, разумеется, сдвигается, приводя в движение спусковую тягу и запуская в действие весь ударно-спусковой механизм. Происходит молниеносная череда взаимодействий мелких деталей, в результате чего ударник бьёт по капсюлю, заставляя воспламениться порох, забитый в гильзу патрона.
Бах! И пуля, закрутившись в стволе, вылетает на волю. Впрочем, физические законы она преодолеть не в состоянии и поэтому летит не туда, куда ей заблагорассудится, а туда, куда её пошлёт стрелок, с поправкой на ветер и прочие негативные факторы.
В этот раз всё происходит точно так же. Кутеп своим волосатым пальцем-колбаской жмёт на спуск, и из ствола вылетает пуля, правда, летит она не в мой лоб, а в потолок «Кавказской кухни».
Происходит это потому, что Алик совершенно не зря получает свою высокую зарплату и Виктор тоже не зря. Они действуют быстро, в любом случае, быстрее этого Гасана Абдурахмана ибн Хоттаба. Впрочем, никакой этот Гасан не Хоттабыч, а обычный блатной мститель.
Алик, срываясь с места, подскакивает к этой туше и бьёт по руке снизу вверх, а Виктор — ребром ладони по кадыку. Я же просто уклоняюсь, уходя с обозначенной линии огня.
Бах! И пуля в потолке, а стрелок в нокауте.
В маленьком зале этого затрапезного ресторана выстрел звучит, как взрыв бомбы. Надеюсь, работники такое уже слышали и не испугаются, побросав на пол тарелки.
— Кутеп, ты чё творишь! — кричит опомнившийся Карп. — Ты, в натуре, берега попутал!
Но почему-то мне кажется, что если бы верх одержал этот названный брат Джемала, то Карп сейчас высказывал бы что-то неодобрительное не в его, а в мой адрес.
Впрочем здесь есть кому выступить с порицанием. Трое солдат Гасана возмущаются «неуважительными» действиями по отношению к своему боссу и начинают голосить беспорядочно выкрикивая что-то вроде «Э-э-э! Я твой мама рот…» и всё в таком же духе. Они подскакивают с воинственным видом к нам, но реальных действий пока не совершают, демонстрируя агрессивную готовность приступить к немедленному возмездию.
— Назад, псы! — приказываю я. — Вы здесь никто!
Кутеп хрипит от боли, злости и обиды. Он ведь уже чувствовал себя победителем, а тут вдруг такие чудеса. Смириться невозможно, поэтому, он издаёт медвежий рык и начинает высвобождать руку, чтобы довести начатое до конца.
— Э, ты чё сказал, а? — как бы наезжает самый крупный из троицы и тут же получает локтем от Виктора.
 
Прямо в нос. Надо отметить, что парень оказывается воинственным не только на словах, потому что он не отступает, а, напротив, выхватывает нож и бросается в атаку, несмотря на свёрнутый шнобель и текущую из него кровь.
Карп и его люди никак не реагируют. Вернее, реагируют, конечно, но как зрители в кино. Просто смотрят, открыв рты. Нет, может быть, всё разворачивается так быстро, что они просто не успевают сообразить, что делать, но выглядит их бездействие, прямо скажем, не очень.
Ножи появляются и у двух других солдат Кутепа, присоединяющихся к атаке смельчака с разбитым носом.
— Алё, бойцы! — бросаю я Карповским браткам. — Чё стоим?
Алик, пытается вырвать оружие из руки Гасана, но тот не сдаётся, пытаясь привести задуманное в исполнение. У них завязывается борьба, в которую невозможно вклиниться. Кутеп начинает кружиться, пытаясь вывернуться из хватки и, повернувшись спиной к Виктору получает жёсткий прямой по почкам. Бах! Мгновенно следует выстрел и тело Гасана, вздрогнув, падает на пол.
В этот момент дверь распахивается и в зал вбегают мои парни с калашом и бесшумными.
— Давайте! — командует своим Карп, понимая, чья берёт и на чьей стороне правда.
Его пацанчики нападают на троих солдат Кутепа, но те яростно сопротивляются, размахивая ножами и тогда Карп берёт инициативу в свои руки. Оказывается, у него тоже есть пушка. Он выхватывает из-за пояса ПМ, но я его останавливаю. Беру у своего бойца ПБ с пристёгнутым глушаком и протягиваю Карпу.
Тот принимает пушку, с интересом на неё смотрит, прицеливается и… Щёлк! Щёлк! Щёлк! Не попал… ещё раз… Щёлк! Теперь порядок.
Дверь в кафе снова распахивается и в зал вбегает Пашка. Командир «Факела», стреляный воробей и просто классный парень. Мой бывший телохранитель Пашка, схлопотавший пулю.
— Егор! — восклицает он.
— Здравствуйте, товарищ главнокомандующий! — улыбаюсь я.
Бойцы подбираются — субординация. Мы крепко обнимаемся.
— Что у вас тут за херня творится? — спрашивает Пашка. — Пацаны позвонили, сказали, стрельба.
— Да вот, Карп для нас развлекательную программу приготовил, — усмехаюсь я. — Да, Карп? Шоу Бенни Хила.
— Так я чё? — пожимает Карп плечами. — Я-то не в курсах был вообще.
— Ну, понял, ладно, — киваю я. — Не в курсах, так не в курсах. Пошли поговорим. Есть тут где уединиться?
— Ну… на кухне можно, — пожимает он плечами.
— Пошли на кухню тогда. Заодно успокоишь их, небось переполошились из-за пальбы. Паша, пошли с нами. А вы, давайте, не теряйтесь, трупаки тащите, сейчас повара их на фарш пустят.
Это я кентам Карпа говорю. Они, на удивление, понимают, что я их прикалываю. Надо же…
Мы заходим в тесную подсобку с полками, забитыми мешками с рисом, большими банками с томатной пастой и ещё какой-то хренью.
— Карп, — развожу я руками. — Чё за херня? Какие нахер Гасаны? Серьёзно? Чего он хотел вообще?
— Ну, теперь, понятно, чего он хотел, — отвечает он. — А так, сказал, типа привет от братвы привёз. Задвигал, что нужно объединяться, потому что типа вместе мы сила. Говорил, что если суки подберут под себя воровское движение, всему амбец придёт.
— Смотри-ка, зашевелились. Откуда привет? Из Азербайджана?
— Ну да, — кивает Карп. — Не, ну а чё, у нас с ними никаких тёрок нет. Шашлыком его угостили, хороший, говорит, почти как в Баку.
— Насмешил, — качаю я головой. — Карп, я тебе тоже привет привёз. От Цвета, знаешь такого? Есть у нас такой корефан.
— Да ладно, чё ты прикалываешься…
— Так вот он тебе передаёт, Карп, информацию. Секретную, учти. Наступают новые времена, въезжаешь? Теперь Цвет будет царём горы, а все эти Кутепы со своими приветами пусть сосут, ты втыкаешь? Ты здесь не дежурный, Карп, ты тут хозяин, и у тебя есть только один шеф, Цвет. А вот это Паша, ты его знаешь, это мой человек, я ему как себе доверяю, понимаешь? И у него реальная сила в городе и во всей области. И он даже тебе иногда сможет помогать, но только если я добро дам.