Восходящая Аврора (СИ)

Насколько я помню, в середине восьмидесятых его грохнут при невыясненных обстоятельствах. Я думаю, он довыпендривался, довыпендривается то есть.
— Надо за ним понаблюдать, конечно, — продолжаю я, — но, считаю, нужно его активнее привлекать к сотрудничеству. Да и за его собственными деяниями контроль установить.
— Давай его обложим, — размышляет Де Ниро. — Прижмём по линии ОБХСС и по нашей тоже. А ты потом придёшь и решишь все проблемы, но за это… придумаем потом, что за это…
— У него, скорее всего, крыша хорошая, не может же он просто так на шару, что называется, такие дела крутить… Может буча подняться.
— Надо выяснить, кто его защищает и использовать волшебный чемодан Поварёнка.
— Если товарищ Су прознает о манипуляциях с чемоданом в личных целях, боюсь нам тогда ноги повыдёргивают.
— Это ещё не факт, — пожимает он плечами и отпивает из бокала виски, настоящее, не нашего производства.
— Там ещё есть такой персонаж, как Уголёк. Боюсь, как бы он не замочил Илюшу нашего.
Я рассказываю, что там приключилось, и что за гусь этот дон Вито.
— А зачем тебе этот Карандаш? Тем более, если от него угроза делу исходит. Он задиристый, неуравновешенный, как я понимаю. Никто и не удивится, что он всплывёт где-нибудь в Финском заливе…
— Вы мне предлагаете его просто устранить что ли?
Он пожимает плечами.
— Ладно, Егор, неплохо съездил, есть, о чём поразмыслить. Ты прав, деньги там большие крутятся, нужно накладывать свою руку. Давай всё взвесим, обдумаем и заберём себе этот чудесный город.
— Давайте, — хмыкаю я, — заберём. Чур мне Эрмитаж.
— Бери, — разрешает он отпивая виски. — Я тебе тоже хочу кое-что рассказать. Похоже, Гурко внял твоей просьбе и начал кое-что делать.
— Пиарить и прокачивать тему ЕБН?
— Пиарить — это что?
— Пиар, буржуйский термин, паблик рилейшнз, в узком смысле, значит раскручивать и продвигать.
— Значит, пиарить, да и… прокачивать тему ЕБН. Ха, ЕБН, да, молодец. А я тем временем попросил подготовить сводки по Свердловской области. В прошлом году двукратное увеличение хищений. Как тебе? Железная дорога, лес. Отправки в Узбекистан, а он у шефа уже в зоне особого внимания. Улавливаешь? Уже неплохо, да?
— Согласен, неплохо.
— А на днях Ельцин, он же там у себя царь и бог, так вот, буквально пару дней назад он встречался со студентами и преподавателями вузов и пять часов отвечал на вопросы. Спрашивали, скажу тебе, без страха и оглядки, вопросы были максимально острые и злободневные. Партийная дисциплина, воровство, коррупция, снабжение, перебои с продуктами питания, талоны, престарелые правители, социальные проблемы, молодые семьи. Да, много чего. И ответы были тоже подстать, дерзкие и не слишком… э-э-э…
— Политкорректные, — подсказываю я.
— Да, хорошее слово. И он в таком ключе говорил, что, когда, мол, придёт наше время, мы это всё изменим и всё такое. До основанья, а затем… Понятно, это можно повернуть по-разному, но с учётом того, что Рябов, это его покровитель в ЦК, тоже свердловский, уже несколько раз попадал на карандаш с едкими высказываниями по поводу возраста Брежнева и других товарищей, атмосфера складывается, я бы сказал, с привкусом скандала. Так что… так что у меня ребята готовят докладную на имя шефа.
— А Медунов никак не проявлялся?
— Нет, сидит тихо.
Заглядывает Наталья.
— Прошу прощения, — говорит она. — Егор, тебя к телефону просят.
— Наташ, — развожу я руками.
— Да, — кивает она, — но сказали, что вопрос срочный, это твой Миша Бакс. Там ЧП какое-то…
Ёлки, этого ещё не хватало…
— Простите, Леонид Юрьевич, я на минутку.
— Да-да, без проблем, — улыбается Де Ниро. — Мы уже, в принципе, всё обсудили с тобой.
Я иду в гостиную.
— Что там, Миша? Привет…
— Привет, Егор. Слушай, тут такая ситуация… Короче, клиент… напал на другого уважаемого клиента. Тут товарищ из ЦУМа, а он на него набросился… оскорбил, по зубам влепил.
— Миш, я не понимаю, это первый раз что ли? Ты же лучше меня знаешь, что в этом случае делать… Это где, в «Москве»?
 
— Да, в «Москве», но этот… м-м-м… хулиган, да мы его оттащили, убрали, естественно, но он тебя требует, говорит, что твой партнёр, орёт на всех, уволить грозит.
— Блин, нет… Только не…
— Уголёк…
— Ну твою дивизию! Уголёк… Он где, у ребят в клетке?
— Да, но он благим матом на всю гостиницу орёт… Чего с ним делать-то? Гасить?
— Позвони Ферику или Цвету.
— Я звонил уже, не могу дозвониться, нет нигде. Тем более, он тебя конкретно требует.
— Блин… скажи, что я уже еду. Только не выпускай из клетки до моего приезда. Скажи, мне доложили об инциденте и я еду.
— Мне кажется, он клетку зубами перегрызёт.
— Из клетки выпусти, ладно… но пусть сидит в дежурке. Усиль ребятами. И дай ему выпить, что ли… Успокой, короче. Угости чем-то. Я скоро.
— Бляха-муха, Егор, как его успокоить-то? Он же бешеный… Он мне глотку перегрызёт…
— Давай, Миша, выкручивайся, ты матёрый. Ты крутой переговорщик, я в тебя верю. Справляйся.
Я кладу трубку и задумчиво массирую шею.
— Уголёк опять объявился? — спрашивает Злобин.
— Да, бучу устроил, его там в кандейку утащили, но надо разруливать как-то. Чего он припёрся-то? Без предупреждения. Без объявления войны.
— Ну вот и возможность, — пожимает плечами Де Ниро. — Без шума и пыли. По-моему, упускать такую нельзя. Возьми ребят и всё.
— Отличный совет. Во-первых, мне же и предъявят, а, во-вторых…
— Не предъявят. Сделай по-умному. Замири, пусть все видят. Умиротвори, короче. А так, он же настоящая заноза и всегда на взводе. Он успокоится и уйдёт. С тебя и взятки гладки, да кто на тебя подумает-то? С кем он там ещё схлестнулся и почему, тебя не касается. Ты что сторож ему?
Блин, это уже слишком, товарищ генерал-майор… Но решать-то надо… В любом случае, надо… Или он мне весь бизнес загубит. В Питере. Да и здесь вон тоже… Твою дивизию! Дон Вито хренов!
Я беру парней и выезжаю. Де Ниро едет домой, садится за руль и мчит всем спиртам назло. Он домой, а я в казино.
Моя машина ещё не вернулась, поэтому еду опять на Наташкиной. Алик и Витёк со мной, ещё четверо парней подъедут к гостинице. Вот же мудила, честное слово.
— Суки, я вас на перо поставлю! — доносится из-за закрытой двери. — На ремни порежу! Твари! Волки позорные!..
Когда мы заходим в дежурку, Уголёк едва держится. Глаза горят, на губах пена, по полу разбросаны бутерброды, осколки бокалов, стул валяется.
Охранники стоят, готовые отразить удар и, судя по всему, уже несколько раз отражали. Блин…
— Вито, — спокойно говорю я и киваю. — Вито, замолчи.
На удивление, увидев меня, он замолкает.
— Пошли, — показываю я головой на дверь и выхожу в коридор.
Он выходит за мной но, увидев мою бригаду, останавливается, как вкопанный.
— Куда? — спрашивает он, чуть бледнея.
— «Куда» — плохое слово, — отвечаю я и захожу в лифт. — Пошли, сказал.
  
13. Говори, Егор!
 
— Ты чего снова приехал? — спрашиваю я.
— Так ты свалил, а мы ничё не решили, — пожимает плечами Уголёк.
— А как решить, если ты ничего не предлагаешь? Чего ты решать-то хочешь? На чужой территории казино открывать?
— Я этого додика завалю! — гневно прищуривает он пылающие глаза.
— Нет, не завалишь, — качаю я головой. — Ты где остановился?
— Нигде. Ты же сказал, что в любой гостинице меня устроишь.
— Устрою, но не сегодня, — говорю я и смотрю на часы. — Сегодня только в «Красной стреле».
Мы выходим из лифта.
— Какой стреле, нах?
— По пути поговорим. В ресторан уже не успеем, но в поезде классно кормят.
— Ты чё, решил меня коленом под зад? — напрягается он.
— Это ты сказал. Я тебя просто провожаю. Поговорим, ладно?
— Ну давай… Чё бы и не потрещать…
Мы садимся в машину.