Восходящая Аврора (СИ)

— А чё за подгон молчишь? — хмыкает он. — Не понравилось что ли?
— Какой подгон? — удивляюсь я.
— От фарцы, какой ещё. Джинсари, корки, майка, чё?
— Это от тебя что ли было?
— Нет, нах, тебе дедушка Ленин принёс. Из Смольного, бля. Ты так, наверно подумал, да?
— Серьёзно? Нихера себе, а я-то думал, это спортсмены подсуетились.
— Щас, ага, подсуетятся они. Они сами тебя и развели.
— Они ж не фарцуют, западло типа.
— Но спекулей гоняют, стригут с них время от времени.
— А ты почему не стрижёшь? — интересуюсь я.
— Стригу. Подгон же организовал тебе.
Он вальяжно и с самодовольным видом откидывается на спинку и поглядывает на меня.
— Благодарю, фрателло, — хлопаю я его по руке. — Если бы не ты, ходил бы я, как чмошник. Ладно. Скажи мне, чего ты хочешь?
— Казино хочу, я тебе говорил уже.
— Ты слишком горячий. Я понимаю, ты требуешь уважения, но как ты жив ещё с таким характером?
— Чё тебе не нравится? — напрягается он и подаётся ко мне.
— Мне не нравится, что ты не ценишь жизнь. Ни свою, ни чужую. Что ты взрываешься-то постоянно? Зачем поддерживаешь это тление, чтобы оправдать погоняло что ли?
— А я чё-то не понял, ты меня поучать что ли решил? Ты сявка, в натуре.
Я вздыхаю и качаю головой.
— Слушай, дон Вито, ты мне нравишься…
— Ты чё, девку нашёл, чтобы тебе нравиться?
— Блин, — вздыхаю я и улыбаюсь. — Зачем ты постоянно в бутылку-то лезешь? Короче, этого мудилу из «Океана» не трогай. Как брата прошу, ты понял? А за подгон благодарю.
— Да чё там, от души — внезапно улыбается он в ответ.
Блин, доброе слово и кошке приятно, да?
— А этого босяка ссученного я порешу, точно тебе говорю, — мгновенно меняется он в лице и скалится, как собака.
— Ми скузи, дон Вито, — складываю я пальцы в щепоть, — при всём уважении, но не сейчас.
При слове «уважение» он приободряется.
— Потом, — продолжаю я, — когда станет ненужным. Что ещё сказать, хочешь с нами работать, займись чем-то конкретным. Подбери под себя, «Галёру», стань круче Феки.
— Фека лошара. Он сейчас чир тянет.
— Но учти, — оставляю я без реакции это замечание, — что туда уже спортсмены лезут, отбирают шмот у спекулей, правда пока бессистемно. Обложи фарцу данью и дай защиту. А это вообще ой, какая непростая задача. Привлеки ментов значит. Плати им регулярно и больше, чем они сейчас имеют. Но за это пусть не только глаза закрывают, но и боксёров гоняют. Втыкаешь, Уголёк? Никого не убивай, этим делу не поможешь.
Он молчит, щурится, строит гримасы делового и страшного человека.
— Но с этими вопросами тебе к Цвету, — гну я своё. — Ферик за тебя слово замолвил, дальше давай сам. Я в тебя верю. В тебе энергии столько, что на целый Питер хватит. У тебя люди есть?
— Найдутся, — неохотно отвечает он.
— Вот и хорошо. Заставь со своими людьми фарцу подчиниться. Только без фанатизма, учитывай психологию. И экономику. Если слишком надавишь, они уйдут в другое место или будут искать другого защитника. Не переусердствуй. Когда ты подомнёшь под себя всё это кубло, с ментами добазаришься, Цвет тебя возьмёт в команду. Сто про.
— А он тут каким боком? Я с тобой, вообще-то говорю.
— Я не блатной и в ваши базары не полезу, могу только советы давать. А тебе по-любому с ним нужно тереть. А чем он тебе не угодил? Вор авторитетный, большие территории контролирует.
Он не отвечает, и отворачивается к окну.
— Но смотри, — завершаю я своё воззвание, — береги ресурс, то есть конкретно спекулей. А найдёшь помещение под казино — отлично. Но там должно быть всё схвачено, чтоб ни один мент или чекист не докопался. И ещё, у меня в казино нельзя устраивать скандалы.
— То есть этому бл*дскому борову можно было, а мне нет? Ты чё несёшь, Бро⁈
Нет, вразумить его не удастся, как ни пытайся. Значит, нужно использовать уникальные характеристики продукта. Может, эта страсть, в итоге, поможет ему подмять галереи «Гостиного Двора». Или, взорвавшись, как бомба, он унесёт с собой начинающих чувствовать силушку и входящих во вкус спортсменов.
 
— Слушай, Уголёк, я тебя несколько дней всего знаю, но вижу, ты нормальный чел. Скажи, как тебя искать, если что?
Он диктует телефон.
— А пи**ра этого я урою.
— Да погоди ты, искупай также да и всё. Он мне нужен живым и здоровым. Не вздумай карандашами своими тыкать.
— Не, а ты чё против карандаша имеешь? Ты сам попробуй, а я посмотрю, как у тебя получится.
— Нет, я сказал.
— А ты кто такой, говорить мне? — усмехается он и на этот раз безо всякой злобы. — Ты ж вообще левый фраерок.
— Но ты, я смотрю, полюбил меня, — усмехаюсь я в ответ.
— Чё? — опять напрягается он.
— По-братски, чё, — пихаю я его локтем.
— Не, фрателло, Бро, в натуре, ты того тяжеловеса чётко уделал, — подмигивает он. — Тебе бы ещё карандашик в руку.
— Карандашик? — начинаю смеяться я, и мой смех переходит в хохот. — Карандашик? А-ха-ха! Да ты прикалываешься, Вито, в натуре, прикалываешься.
— Ты чё гонишь, Бро! — мрачнеет он и снова злится, но уже меньше, чем через минуту тоже начинает смеяться, сначала сдерживаясь, а потом гогоча во всю силу.
Тот ещё гусь. Но, при всей его неукротимой дури я испытываю к нему нечто вроде симпатии. Он мне чем-то напоминает Хаблюка, дружбана дяди Гены. Тот из-за чрезвычайно серьёзного отношения к себе и неуёмного ЧСВ тоже всегда готов встать на защиту своего достоинства, не боясь показаться комичным и глупым.
Я выкупаю купе в СВ, переплатив кассирше чирик, и подвожу Карандаша к вагону.
— Скоро увидимся, мой друг, — киваю я, и мы обнимаемся на итальянский манер, дважды имитируя прикосновение щеками.
— А ты откуда знаешь столько слов итальянских? — спрашивает он. — И вот… прощаться умеешь.
— Интересуюсь, — пожимаю я плечами. — Читаю, кино смотрю.
— А-а-а, понятно. Я вот когда лаве заработаю, свалю на Сицилию.
— Там тебе делать нечего, ты же не будешь мандарины выращивать или рыбу ловить, — пожимаю я плечами. — Поезжай в Рим или Милан. Там движ.
— Кто там?
— Пассажиры, проходим, не задерживаемся, — прерывает нас проводница.
— Ну ладно, Бро, — щурится он. — Смотри у меня, понял?
Я сажусь в машину и возвращаюсь в казино. Блин, Тони Монтана по сравнению с этим Вито просто дитя… И то, что он так легко дал посадить себя на поезд не должно меня обманывать. Надо подумать, как уберечь Бекштейна и удовлетворить жажду мести этого парня с раздутым эго… И как его самого использовать.
— О, пожаловал на ночь глядя, — хмуро приветствует меня Ферик.
— Да я-то уже успел дракона победить, — усмехаюсь я, — это вы только появились.
— Ты чего с ним сделал? — встревоженно спрашивает он.
— Купил билет и отправил в город на Неве, Фархад Шарафович.
— Ну и всё, — машет он рукой. — Не трогай его, я корешу своему обещал присмотреть за ним.
— Так, что же вы, — удивлённо развожу я руками, — не присматриваете? Мне приходится на ночь глядя из дома ехать и всё здесь разруливать, а оказывается вы за него перед корешем в ответе. Вы об этом не сообщали, кстати. А вообще-то его с такими повадками грохнет кто-нибудь и привет. Как он жив-то ещё с карандашами своими? Надо нашего питерского махинатора как-то прикрыть от вашего подопечного.
— Пи**рас он, махинатор твой, — сочно выстреливает словами Ферик. — Извини, нет другого слова у меня.
— И чем он заслужил? — хмурюсь я.
— Отказался нам отдавать товар.
— Так мы же заплатили уже, — недоумённо восклицаю я.
— А то я не знаю, что заплатили, — машет головой он. — Пошли, отойдём.
Мы идём за наш штабной стол и Ферик делает знак бармену налить коньяк.
— Позвонил и сказал, что ничего не получится. Ты представляешь? Ни извините, ни насрать. Просто ничего не получится и всё. Я говорю, э, как это не получится, дорогой? А он отвечает, что первоначальный покупатель решил свои проблемы и всё, вроде как вернулся к сделке. Я говорю, алё, ты уже деньги взял.