Восходящая Аврора (СИ)

— Крамольник, — хмурится Гурко. — Нужно запомнить твои слова.
— Главное, не записывайте, — улыбаюсь я.
В Ташкент мы прилетаем днём и сразу едем селиться в отель. Вернее, все едут селиться, а я отрываюсь от коллектива и со своими ребятами направляюсь в гостевой дом Ферика, тот, где уже жил однажды… Сразу делаю несколько звонков, а потому уже заношу вещи к себе.
Алик и Виктор располагаются здесь же в отдельных комнатах. А вот остальная группа под командованием Толяна, специально прилетевшего по такому случаю из Геленджика, отправляется на склад.
Ферик сам проводит нас по комнатам и исполняет роль гостеприимного хозяина. Как известно, в родном доме и стены помогают. Поэтому здесь он держится и выглядит не как в Москве. Тут его можно принять за сиятельную особу. По меньшей мере, за принца крови.
— Клёво, — говорит Виктор. — Похоже на дворец падишаха.
— Ага, дворец для гостей падишаха, но собственный его дворец ещё круче выглядит, — улыбаюсь я. — С позолотой и красным деревом.
— Нечего чужую позолоту подсчитывать, — усмехается Ферик.
— Честно говоря, не знаю для чего одному человеку столько роскоши, — подмигиваю я ему, — ну, да ладно, у всех свои недостатки, как мы знаем из фильма «В джазе только девушки». Да, Фархад Шарафович?
— У нас такая культура, — с улыбкой пожимает он плечами. — Вам варварам этого не понять. Ладно, надо выезжать, к обсуждению моих интерьеров вернёмся чуть позже. Надеюсь.
Немного отдохнув мы грузимся в машину и едем все вместе — водитель, Ферик и мы втроём. Окна открыты, тёплый воздух треплет волосы, а дорога несётся навстречу, и у меня возникает чувство будто мы летим над ней на ковре-самолёте, а не едем в белом «Мерседесе».
— Машина шикарная, — говорит мне Алик. — Нам бы тоже такую можно было.
— А я давно говорил, — отзывается с переднего сиденья Фархад Шарафович.
— Во-первых, — хмыкаю я, — мы должны поддерживать отечественного производителя, а, во-вторых, зачем давать людям повод для лишних разговоров. Скромнее нужно быть, товарищи, проще, и тогда люди к нам потянутся.
— Потянутся-потянутся.
Едем мы больше часа и я любуюсь видом из окна, вспоминая былые приключения. Дом, обнесённый высоким глиняным забором я узнаю сразу, хоть он и не особенно отличается от подобных ему, мимо которых мы проезжаем. Это крепость Нематуллы, стоящая вдали от основной магистрали. Равнина, горы, розовое предзакатное небо…
У ворот дежурят двое автоматчиков. Мы выходим из машины, они нас тщательно обыскивают и запускают внутрь, приоткрыв ворота. Мы вчетвером заходим, а водитель остаётся в машине. Алику с Виктором велят остаться около постройки, а нас с Фериком ведут к достархану посреди двора под деревом.
Да, здесь ничего не изменилось. Вон там я спал, вон там туалет и место для мытья. А там, подальше яма, приютившая меня в самом начале. Про яму я, конечно, зря вспомнил. Ни к месту. «Стол» накрыт и за ним сидят трое важных упитанных баев и худощавый Нематулла. На нём сегодня чалма и халат.
Посередине стола стоит большое блюдо с пловом и множество мисок и тарелок с едой.
— Салам алейкум, — говорит Ферик и я за ним повторяю то же самое.
Присутствующие молча кивают. То есть нашему дому мира не желают. Понятно. Ну ладно, их понять можно, разговор нам предстоит не самый приятный, чего уж там.
— Садитесь, — сухо говорит Нематулла и показывает места на помосте справа от себя. — Поешьте вместе с нами.
Один из баев не сводит глаз с Ферика и, когда мы усаживаемся, сразу начинает:
— Не ожидал я, Фархад, что ты придёшь, — качает он головой и улыбается сладкой ненатуральной улыбкой, а губы его растягиваются, поблёскивая жиром. — Думал, ты умнее. Я же тебя предупреждал, что тебе в Ташкенте не место. А ты без предупреждения, внаглую, можно сказать, приехал. Это как понимать?
— Я, Джафар, по делам приехал, — говорит Ферик, — а не для того, чтобы поддерживать огонь вражды. Хочу договориться жить нормально и спокойно.
— Договориться ты хочешь? — поднимает брови Джафар. — Забудь. Вообще, всё забудь. Прошлое забудь, со всеми обидами. Ну, и будущее тоже не поминай. Боюсь, для тебя, оно может и не наступить. Но ты не унывай, раньше времени. Давайте, налетайте. Ешьте, пока есть возможность.
 
Я осматриваюсь и вижу у ворот ещё троих людей с автоматами. Да, Ферик, похоже развели тебя с этим советом в Филях…
  
20. Новые интересы
 
— Зачем, уважаемый Джафар Саидович продукт переводить? — усмехается сидящий одесную от него неприятный смуглый тип, словно с подведёнными глазами, похожий скорее на древнего египтянина, чем на узбека.
— Погоди, Полад, — отмахивается Джафар. — Пусть видят, что нами не злоба движет, а производственная необходимость. Ешьте, не обижайте хозяина стола. Пользуйтесь его гостеприимством.
Ничего личного, как говорится, только бизнес.
— Ты, Ферик, не по зубам себе сайгака ухватил, — продолжает разглагольствовать Джафар. — А с этим составом, что перетянул на себя, вообще приговор подписал. Ты разве не понимаешь, что никто твой товар не купит, каким бы прекрасным он ни был? Просто потому, что я сказал у тебя не покупать. О тебе даже и товарищ Рашидов говорит, что ты теперь фигура ненадёжная. Да ты ешь-ешь, не бойся, не буду я тебя убивать. Ты мне ещё убытки возместишь и поработаешь на меня. Но не здесь. В Узбекистане тебе места точно больше нет. Алишер к тебе придёт, он скажет, что нужно делать.
— Простите, учитель, — хмурюсь я, будто пытаюсь что-то сообразить и засовываю руку во внутренний карман. — Не этот ли Алишер?
Я вытягиваю наружу несколько фотокарточек.
— Разве тебя не учили, — вздёргивает брови Джафар, — что пока старшие разговаривают, нужно молчать и ждать, когда спросят?
Я только улыбаюсь и плечами пожимаю.
— Видишь, Фархад, — недовольно качает он головой, принимая от меня фотографии, — какие тебя люди окружают? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу…
Он не договаривает, потому что начинает просматривать карточки. Глаза его делаются огромными и чёрными от гнева, а капризные губы плотно сжимаются. Просмотрев несколько снимков, сделанных в холодильнике, где содержится Алишер со своими подчинёнными, он раздражённо бросает их на стол. Карточки разлетаются, попадая в плов и рассыпаясь по столу. Одна из них падает в тарелку Полада.
— Да как вы смеете! — тихо и злобно рычит Джафар. — Так ты отвечаешь на добро⁈ Фархад, я ведь хотел тебе жизнь сохранить!
— Это даже не обсуждается, — усмехаюсь я. — Ведь иначе и Алишерчику придётся буйну головушку сложить. Я понятно изъясняюсь? Вы меня понимаете?
Все сидящие за столом поворачивают головы к Джафару.
— К Алишеру меня ты приведёшь, щенок! — хрипит он.
— Тут вам, уважаемый, нужно кое в чём разобраться, — возражаю я. — Во-первых, в настоящий момент происходит задержание вашего покровителя майора КГБ Усонова Нияза Отабековича с дальнейшим этапированием в Москву. Кроме этого, ваш дом прямо сейчас штурмуют бойцы моего спецназа. Быстро, тихо, эффективно! Это наш девиз, между прочим. Неплохо, да? Все документы будут изъяты, мирные жители, надеюсь, не пострадают. Алишер уже у нас. Что ещё сказать? Все ваши партнёры будут в ближайшее время предупреждены, что вы больше не у дел. Это при условии, что удастся сохранить вам жизнь. А нет, так нет. Ну, в общем, вот такие дела, Джафар Саидович. И, кстати, за тот железнодорожный состав неустойку с вас придётся получить. Слишком много хлопот вы нам доставили. Сынок ваш запросил миллион. Вот столько и заплатите или придётся вас в долговую яму бросить. Может, даже прямо здесь, во дворе многоуважаемого Нематуллы.
Джафар задыхается от гнева и даже утрачивает способность говорить. Он, как Карабас Барабас, ошалело вращает выпученными глазами и по-рыбьи открывает рот, не произнося ни звука.
— А вы господа, — обращаюсь я к остальным присутствующим, — должны будете присягнуть на верность Фархаду Шарафовичу. Но это ещё не сейчас, через несколько дней, когда знакомиться с вами приедет всесоюзный авторитет Паша Цвет.