Предатель. Собрать себя по частям (СИ)

— Когда будут готовы результаты? — а этот голос я узнала — мой шеф.
— Завтра к вечеру позвоню. Капельница поможет, а пока давайте много воды и сорбент, что я оставил. Можно умыться холодной водой или принять душ. В общем, взбодриться, — голос доктора начал удаляться. — И еще, Максим, не давайте ей спать ближайшие четыре часа.
— Я понял. Спасибо Иван Васильевич. Жду звонка.
Входная дверь хлопнула, и наступила тишина.
Меня знобило, все тело покрылось испариной, но при этом трясло от холода. Не открывая глаза, я потянула на себя одеяло, но рука безвольно упала. Я съежилась. Кто-то заботливо укрыл мое трясущееся тело и ласково погладил по щеке.
— Лиза, открывай глаза, — снова знакомый голос, только сейчас очень мягкий и приветливый.
С трудом разлепила веки. Я лежала на широкой кровати, а рядом сидел Максим и внимательно смотрел на меня.
— Можно воды? — еле выдавила я, пересохшим языком.
Максим молча кивнул, взял графин с водой и налил в стакан. Я попыталась приподняться, но что-то больно кольнуло в руку.
— Я помогу.
Мужчина помог сесть повыше и поднес стакан к губам.
— Спасибо! Что произошло? — последнее, что я помнила, это моя машина.
Максим подошел к окну и распахнул створки настежь. В комнату тут же влетел свежий ночной воздух, и я сделала глубокий вдох.
— Ты снова у меня в номере, — насмешливо улыбнулся мужчина, но затем стал серьезным. — Не знаю, что у тебя случилось, но ты приняла неплохую дозу снотворного.
— Я?! — от громкого возгласа прострелило в виске, и я застонала, закрыла глаза и попыталась вспомнить все детали.
— Я пила сок. Но… — я нахмурилась и посмотрела на Максима. — Он не мог. Зачем?
Или мог? Я положила ладонь на шею. Теперь я уже не знаю, где грань моего мужа. Он никогда не обижал меня, никогда не поднимал руку. Когда он таким стал, от чего? Или это я слепая дурочка не видела очевидного. Глаза защипали от подступивших слез, и я спрятала их, уставившись на стакан.
— Что с машиной? Я видела разбитое стекло. Это ты сделал?
Все больше и больше моя жизнь обрастала неожиданными событиями. Голова шла кругом.
— И что ты вообще делал возле моего дома? — я потерла виски и осторожно села, свесив ноги с кровати. Что я здесь вообще делаю, у меня есть ключи от собственного номера.
— Не надумывай того, чего нет.
Мужчина забрал у меня стакан, наполнил его снова и вернул в руки.
— Тебе нужно много пить.
Я выпила залпом жидкость и скривилась. Снова стало мутить.
— Объясни тогда, — потребовала я.
Максим сел в кресло напротив и обеспокоенно на меня посмотрел.
— Я последним вышел из офисов. Все разошлись, и я пошел к машине. На парковке кругами ходила Лера. Увидев меня, она подбежала и стала умолять отвести ее к тебе. Толком ничего не объяснила, сказала лишь, что ты поехала за вещами, но у нее неспокойно на душе.
— А что с ее машиной? — не поняла я.
— Не знаю, спросишь сама. В общем, я подвез ее и она убежала.
— А моя машина?
— У нее разбито стекло. Я отъезжал от дома, когда какой-то человек подбежал, ударил битой по стеклу, засунул голову в салон и так же быстро дал деру.
Я подскочила с кровати и чуть не завалила капельницу.
— Ты видел кто это? — я взволнованно повернулась к Максиму.
Он покачал головой.
— Он был в кепке и капюшоне. А у тебя было, что красть с заднего сиденья? — вскинул брови мужчина.
Я задумалась. Ничего ценного в машине я не держу, сумка тоже была со мной. Но тут меня осенило, и я беспомощно опустилась на кровать, уставившись в одну точку перед собой. Максим подошел, опустился передо мной на колени и с тревогой заглянул мне в глаза.
— Что?
— Папка. Я взяла с собой отчет по «Посейдону» домой, чтобы еще раз проанализировать информацию, — я схватила Максима за руку. — Она на месте?
Он пожал плечами.
— Я не знаю. Ты потеряла сознание, и нам было не до осмотра машины.
Я снова прилегла и попыталась сложить все обстоятельства в одну картину, но мозг еще плохо соображал.
Максиму кто-то позвонил, и он вышел из комнаты.
 
Зачем Денис подмешал мне снотворное? Чтобы не ушла? Но какой смысл, я бы все равно это сделала только уже утром. И моя машина… Если папки нет, значит, человек в капюшоне приходил именно за ней. Но кто знал, что она со мной и, вообще, кому она нужна, если даже МЧС и следователи на стороне «Посейдона». Центру нечего бояться. Или есть? Значит, Карпова знает, что я веду свое расследование. Но здесь появляется еще один вопрос: «Откуда?».
Я почувствовала слабость и прикрыла глаза. Где-то далеко послышался звук открывающейся двери, но было все равно, хотелось спать, и я медленно уплывала. Сильные пальцы легли на руку и легонько сжали.
— Лиза, — тихо прошептал мужской голос, — Лиз, не спи, открой глаза.
Я с трудом раскрыла веки. Передо мной сидел Максим и озадаченно смотрел на меня.
— Я хочу спать. Бороться нет сил, — с трудом выговорила я, мечтая, чтобы меня оставили в покое.
— Тебе нельзя, еще хотя бы три часа, — Максим перекрыл каретку на капельнице и осторожно достал катетер. — Пошли, взбодрим тебя.
Я озадаченно приподнялась, на лице читался немой вопрос. Максим снисходительно улыбнулся.
— Врач рекомендовал душ.
— У меня нет сил, — простонала я.
Не обращая внимания на протесты, мужчина решительно поднял меня на руки и понес в ванную комнату.
— Почему ты возишься со мной?
Наши лица были так близко, что можно рассмотреть кофейную радужку его зрачков, которую словно кто-то украсил тертым молочным шоколадом. Я не могла отвести глаз. Максим так и застыл со мной на руках в ответ, сверля взглядом. Затем осторожно поставил на прохладный кафель и включил душ.
— Ты ценный работник. Не хочу лишиться бесстрашного журналиста, — на губах мужчины заиграла лукавая улыбка.
Он развернулся и наигранно строгим голосом скомандовал:
— Раздевайся!
  
Глава 13
 
Что значит «раздевайся»? Мои брови поползли вверх.
— В смысле?
— Ну, ты же не в одежде полезешь под воду? — насмешливый тон меня окончательно обескуражил.
— Выйди! Мне помощники не нужны, — я послала мужчине хмурый взгляд и показала на дверь.
Видно было, что Максим еле сдерживал смех, но изо всех сил старался быть серьезным.
— В прошлый раз я долго собирал все эти баночки. Если понадобится помощь, лучше позови, — Максим ближе положил белое махровое полотенце и вышел из ванны.
Я разделась и зашла в кабинку. Из душа лилась прохладная вода, и мне стало холодно. Немного выкрутив кран, я сделала ее теплее. Стоя под струями воды, я приподняла лицо и позволила каплям смешаться со слезами. Только сейчас, расслабившись, я поняла, как сильно сдерживалась. Боль от предательства никуда не ушла, а лишь усилилась после угроз мужа.
Домашнее видео… Мы сняли подобное лишь раз. После свадьбы не прошло и года, наша страсть была на пике, любовь затуманила весь здравый смысл, да и опасаться было нечего. Я и подумать не могла, что Денис, когда-либо использует это видео против меня. Ему всегда была важна репутация, и запятнать имя своей жены он бы не посмел. Но, видимо, сейчас повышение по службе дороже отношений. Ведь терять ему больше нечего, я застукала с другой, и он пошел ва-банк. И ведь нашел больную точку! А я и забыла про этот интимный файл.
Слезы катились все сильнее, обида рвала душу на части. В груди дико ныло, хотелось разодрать кожу и вымыть внутри все кипятком. Я не знала, как теперь поступить. Везде тупик. Единственное в чем я была точно уверена: если я подам на развод, он исполнит угрозу. Но и жить с предателем я не могу. У него нет чести, нет уважения или любви. Мой муж — гадкий шантажист и на одном требовании не остановится.
Я скатилась по стене на дно кабинки, подтянула к себе колени и зарыдала в голос. Остановиться уже не могла, лишь увеличила напор воды, чтобы заглушить звук истерики.