Жандарм 5 (СИ)

На входе слуга проводил меня на второй этаж, где уже традиционно губернатор проводил свои балы. Народу тут успело собраться изрядно. Весь цвет Москвы — главы родов со своими супругами и детьми, генералы, министры и я даже заметил Великого князя Романа Николаевича. Помнится, когда я в прошлый раз был на балу у губернатора, он тоже присутствовал. И оперативно взял в свои руки управление поиском и наказанием террористов, не задействованных в самом покушении.
Великий князь меня тоже заметил. Его брови в легком удивлении взлетели вверх, а после он не постеснялся двинуться в мою сторону.
— Григорий Бологовский? — с небольшой заминкой, напрягая память, уточнил Роман Николаевич.
— Так точно-с, — кивнул я и прищелкнул каблуками.
Пусть я и не в служебной форме, но показать, что я все еще состою на службе, стоит. Лицо князя расплылось в довольной улыбке, и он удовлетворенно кивнул.
— Ну, раз вы тут, то можно не беспокоиться за безопасность мероприятия.
— Позволю себе небольшое уточнение, — решил я подстраховаться. — Я тут как гость. И мерами безопасности не занимался.
— Пустое, — отмахнулся Роман Николаевич. — В прошлый раз вы тоже были гостем, но тем не менее без вашей реакции и решительности жертв было бы больше.
Свита князя, увидев такое расположение ко мне, благожелательно и даже заинтересованно покосилась. Кто-то даже не постеснялся протянуть и пожать мне руку, представившись при этом. Я раскланялся со всеми, а когда князь отошел, стал внимательно осматривать зал. Подсознательно я искал Лиду и вскоре нашел ее. Девушка стояла в компании еще трех барышень у дальнего от меня окна и обмахивалась веером. В паре метров от нее цедил бокал с вином Пожарский. Тот самый Павел, сопровождавший Лиду в театре, и по словам самой девушки — назначенный ее папа́женихом. Внутри всколыхнулось чувство ревности, которое я тут же попытался задавить.
Светлейший князь Воронцов с супругой нашлись в другом конце зала. Чета Воронцовых о чем-то общалась с губернатором Козловым. Тут Сергей Михайлович заметил меня и наши взгляды пересеклись. На долю мгновения лицо Воронцова дрогнуло, но что за чувство он испытал, я не успел понять. А потом тот отвернулся и снова, как ни в чем не бывало, продолжил разговор с губернатором. Что ж. Меня заметили, теперь «будем посмотреть». А пока…
— Анатолий! — с радостью воскликнул я, увидев Боголюбова, — какая встреча!
— Григорий⁈ — удивленно и с широкой улыбкой на лице обернулся тот. — Рад! Безмерно рад. А чего ж ты молчал, друг, что тоже придешь?
Мы обнялись, после чего взяли по бокалу вина с подноса у проходящего мимо официанта, и я ответил на вопрос друга.
— Да как-то замотался. Погряз в рутине и вот… — развел я руками.
— Ты да в рутине? — усмехнулся Боголюбов. — На тебя это не похоже. Что же такого случилось?
— Должность начальника, — мрачно констатировал я.
После моего ответа Анатолий натуральным образом заржал как конь, чем привлек внимание ближайших к нам гостей.
— Ну ты даешь! — наконец отсмеялся он. — Другие мечтают о местах, где их можно назвать начальниками, а ты лицо кривишь и вздыхаешь.
Я лишь плечами пожал.
— Узнаю своего друга, — покивал головой Боголюбов. — Сколько тебя знаю — все время с «шашкой наголо» куда-то мчишься. А тут — начальник. Как ты вообще согласился на такой пост с твоим-то характером?
— Высокие идеалы и цели, — фыркнул я в ответ. — Нести добро и справедливость везде и чтобы никто не ушел обиженным.
Анатолий снова жизнерадостно заржал. На его смех тут же не постеснялась негативно высказаться какая-то дама в летах, намекая, что неприлично так себя вести в высшем обществе. Друг унял смех и вежливо извинился перед ней, после чего мы отошли в сторону.
— Графиня Измайлова всегда была чопорной, — покосился на даму Боголюбов. — Все время указывает, как нужно себя вести в обществе. Если бы не ее муж — губернатор Тавриды — давно бы уже нашлись острые на язычок барышни, поставившие ее на место. Увы, ссориться с Александром Константиновичем никто не хочет. Чревато.
 
— Что же она так далеко от мужа делает? — удивился я.
— На императорский бал приехала, что же еще, — пожал плечами Анатолий. — Он как раз через неделю на новый год состоится.
Пока мы обсуждали графиню, к нам подошла Лидия со своими подружками. Видно тоже услышала смех Анатолия, а там и меня заметила.
— Григорий Мстиславович, Анатолий Васильевич, — поприветствовала нас Воронцова, — рада видеть вас.
— Взаимно, Лидия Сергеевна, — поцеловал воздух над протянутой ручкой Боголюбов.
Я лишь хмуро кивнул, из-за чего улыбка Лиды померкла.
— Григорий Мстиславович, полагаю, между нами вышло недопонимание, — осторожно начала девушка. — Я хотела бы обсудить это с вами, чтобы решить возможное недоразумение.
Она с надеждой посмотрела на меня. Я тоже хотел бы расставить все точки над «и». За этим сюда и пришел, поэтому тут же согласился.
— Григорий Мстиславович, — когда мы вдвоем с девушкой решили отойти в сторону подальше от лишних ушей, нас задержал Пожарский. — Вы хотите куда-то увести мою невесту?
— У нас с Лидией осталось не разрешенным одно дело… — начал я, но меня перебила Воронцова.
— Павел Степанович, вы забываетесь. Свадьба еще официально не объявлена, поэтому не разбрасывайтесь такими словами. Я еще не ваша невеста.
У Пожарского аж скулы свело от ледяного тона Лиды и ее раздраженного взгляда.
— Возможно я тороплю события, — начал цедить он, — но это не отменяет того факта, что мы пришли на бал вместе. И уединяться с другим мужчиной будет уроном вашей репутации, Лидия Сергеевна.
— О моей репутации можете не переживать, — усмехнулась девушка. — Она это переживет. А сейчас прошу нас оставить.
Сузив глаза и поджав губы, Пожарский бросил на меня испепеляющий взгляд. Помолчал, ожидая какой-то моей реакции и, не дождавшись, заявил.
— Я считаю себя оскорбленным вашим молчанием и попустительством в непотребном поведении княгини. Поэтому вызываю вас на дуэль. Условия — холодное оружие, до первой крови. Когда?
— Не будем затягивать, — вздохнул я обреченно, покосившись на раздраженную Воронцову. — Если позволит уважаемый Александр Александрович — через час в саду его поместья. Если нет, тогда завтра поутру. Место в этом случае обсудим позже.
Пожарский коротко кивнул и быстро покинул нас.
— Извини, — повинилась Лида, когда ее «жених» ушел. — Не думала, что так получится.
— Пойдем уж, поговорим, — вздохнул я.
Мы остановились около окна, из которого был отличный вид на зимний сад поместья. Ближайший к нам фонарь освещал очищенную от снега лавочку, на которую прямо в этот момент падал свежий снег. Это навевало на меня какое-то меланхоличное настроение. Даже вызов на дуэль не вызвал каких-то острых эмоций. Ну подерусь скоро на саблях, или чем там будет сражаться Пожарский? Не в первый раз. Тренировки я не бросаю, а уж с алеутами не только рукопашный бой изучаю, но и показываю им азы работы с холодным и огнестрельным оружием. Это помогает увидеть со стороны сильные и слабые стороны такого боя и мне самому. Поэтому насчет дуэли я не переживал. А вот что сказать Лиде… мыслей не было.
— Ты так и не пришел, — тихо начала девушка. — Не ответил на мое сообщение. Гришь, скажи… — тут Лида замолчала на несколько секунд, но после собралась с духом и все же задала свой вопрос. — Ты меня любишь?
Трудный вопрос для меня. Как оказалось, ответить на него однозначно «да» или «нет» мне крайне сложно.
— Люблю ли… — протянул я задумчиво. — Да, люблю, — наконец все же решил я признаться, в первую очередь самому себе, в своих чувствах.
Лида после моего ответа расцвела и хотела кинуться с поцелуем. Даже руки раскинула. И плевать ей было, что мы все еще в общем зале и пусть нас не слышат, но все видят. Но наткнулась на мою ладонь, остановившую ее порыв. Выражение счастья тут же у нее сменилось недоумением, а следом и обидой.
— Люблю, — уже более уверенно повторил я. — Но потакать твоим капризам, твоим метаниям, когда ты в любой момент по собственной прихоти можешь разорвать любое общение и даже не захочешь меня выслушать… Такое терпеть я не собираюсь. Кроме любви у меня еще есть гордость. Вытирать о себя ноги я не позволю никому.