Алёнка из Синего леса (СИ)
Я грустно вздохнула:
– Надо было авансом с неё плату брать. В следующий раз буду умнее.
К счастью, через несколько минут под калиткой, стараниями Черныша была обнаружена та самая корзинка. Под полотенцем мы нашли кувшин молока и небольшой хлебный каравай. Не иначе Василиса нам оставила, лично в руки отдать побоялась. А когда я вернулась в дом с продуктами, череп стучал челюстью, вроде как трясся от смеха. Видимо, даже при жизни этот маг обладал весьма специфичным чувством юмора.
Глава 11
На другое утро ровно в девять мы были собраны. У Аглаи нашлась цветная сумка, очень напоминающая ту, с которой бабуля летом ходила на пляж. В неё я сунула череп и завёрнутый в бумагу кусок хлеба. Кот влез туда с трудом.
– Держитесь! – предупредила я своих спутников и сжала кольцо. В лицо будто брызнуло водой, а затем размазало по горячему ветру. И тут же собрало, выплюнув где-то…
«Академия», – раздалось в голове. Ностальгический голос черепа заставил меня открыть глаза и ослабить хватку.
– А ничего, чисто тут у них, – тихо мурлыкнул Черныш. Я промолчала, оглядываясь по сторонам. Мы очутились в длинном светлом коридоре, по одной стороне которого располагались высокие стрельчатые окна, а по другой двери, между которыми висело множество портретов. Я с интересом посмотрела на лица в рамках и замерла.
Крупнее всех по самому центру висело изображение мужчины, очень похожего на Никиту. Меня даже передёрнуло от подобного сходства. Мало того, что сам портрет чем-то напоминал наши фотографии. Такой же реалистичный, передающий объёмы, выражение лица. Вдобавок у этого мужчины были чёрные глаза. Точь-в-точь как у некроманта. Наверняка такой же гордец. Справа от него портрет поменьше изображал немолодую женщину, полную достоинства и знающую себе цену. Прочих людей я не тоже никогда не встречала, но сразу было понятно, что это не случайные прохожие или лучшие ученики. Как и везде преподаватели мозолили глаза ученикам на занятиях, да ещё на стену их разместили.
– Ну как вам наша Академия? – произнёс голос за спиной. Я вздрогнула и резко обернулась.
– А?
– Алёна? – поинтересовался высокий сухощавый мужчина, не лишённый привлекательности. На вид этому индивиду можно было дать лет пятьдесят. И то ни седой прядки в волосах я не заметила. Разве что глаза выдавали весь тот опыт, что он приобрёл.
– Я. – На большее у меня не хватило фантазии. Этот собеседник смотрел так, словно разделял меня на кусочки и каждый просматривал с особым интересом.
– Ну как вам у нас? – поинтересовался незнакомец. Я незаметно вздохнула. Вопросы задаёт и не представился. Здесь все такие или через одного?
– А я пока ещё не успела ничего рассмотреть. И познакомиться, – последнее выделила с нажимом. Собеседник дураком не был, догадался и хмыкнул в кулак.
– Позвольте представиться. Я исполняющий обязанностей ректора, магистр Вертайн.
– Очень приятно. Алёна Найдёнова. Скажите, магистр, а это кто? – Поскольку мы до сих пор стояли напротив портретов, я решилась на вопрос. Уж больно лицо мужчины притягивало своей неоригинальностью.
– Уже вопросы? Похвально. – Вертайн заложил руки за спину и с интересом посмотрел туда, куда я едва не ткнула пальцем. – Это наши попечители. Князь Белогор со своей дражайшей матушкой.
– Князь Белогор? – я повернулась к магистру, чтобы выяснить важный для себя вопрос. Непростой, а со смыслом. – Знаете, там, в Крапивино, есть некромант. Никита. Он очень похож на князя. Только моложе.
Сказала и едва не прикусила язык. А вдруг некромант бастард, которого жизнь закинула в эти дебри. Оттого он и вредный.
– Вы совершенно верно заметили, – улыбнулся ректор. – Они братья.
Ничего себе информация! В голове завертелись шестерёнки, складывая картину из разрозненных пазлов.
– Родные?
– Родные, – подтвердил мужчина, не давая мне задать следующий вопрос. – А рядом со светлейшим князем его мать, княгиня Елизавета.
Я перевела взгляд на женщину, находя и в ней черты некроманта. И когда только успела так внимательно его рассмотреть-то?!
– А теперь попрошу пройти ко мне. Время нынче дорого. – Напомнил о себе ректор. Он повернулся и направился в ближайший кабинет. Я за ним.
Мне казалось, что помещение, что занимает самый важный человек Академии, должен быть просторным и светлым, непременно с приёмной и секретарём. Ошибалась. Дверь из коридора сразу же открылась в большое, но тесно заставленное помещение, удивительно напоминающее склад. Кругом полки до потолка, огромный глобус, стоящий на полу, широкая ваза со свитками. Стол Вертайна был завален какими-то бумагами. Но главным элементом этого кабинета был большой попугай. Он сидел на обруче, подвешенном на цепи к потолку и раскачивался, что-то хрипя и хихикая себе под нос.
– Присаживайтесь, – разрешил мужчина. Я оглянулась в поисках скамеечки, которую почему-то не заметила. Но на моих глазах из воздуха материализовался стул. – Слушаю вас. Рассказывайте.
– О чём именно? – в горле пересохло, а плечо уже устало от лишней тяжести в лице кота, черепа, куска хлеба и элемента наличника. Так и пришлось ради исполнения данного слова отрывать деревяшку от дома Аглаи. И что самое странное, чувствовала я себя в этот момент совершенно спокойно. Не было стыдно ни за одежду, ни за сумку с наличником. В случае возвращения прибью гвоздём обратно, а одежду с самого утра постирала и повесила сушиться на верёвочке. Академию я прибыла покорять в джинсах, футболке и медицинском халате. Как привыкла.
– Обо всём, – ректор сел за свой стол и сцепив руки в замок, уставился на меня. – С самого начала.
– С самого начала? – переспросила я. И, получив одобрительный кивок, продолжила. – Родилась я в тысяча девятьсот девяносто шестом году нашей эры...
– Стоп! – прервал мой рассказ магистр. – Давайте начнём иначе. Сколько вам лет. И как случилось перемещение. Я ясно выразился?
– Вполне, – я согласно кивнула. Вспоминать всё, что было с самого начала очень трудное занятие. И расковыривать что-то в недрах порой непросто. Это в мои 22, а что бывает с пожилыми?!
– Начните с того момента, как вы сюда попали, – подсказал магистр.
– Это было странно. – Я постаралась окунуться в прошлое, в тот день, когда моя жизнь круто перевернулась. – В аптеку пришёл мужчина, попросил слабительное и цианид.
Я бросила внимательный взгляд на собеседника, всё ли понимает. Вертайн сидел с умным видом и ни разу не моргнул. Только пальцы, сжимавшие карандаш, то и дело выпускали когти. Человек ли он? Может, именно так выглядят оборотни? Меня передёрнуло.
– Так как целиком его просьбу было выполнить невозможно, я...
– Почему невозможно? – магистр бесцеремонно прервал меня.
– Как? Цианистый калий — это яд и у нас он запрещён к продаже. Никому и в голову не придёт подобное спрашивать! – Я немного растерялась, но быстро взяла себя в руки. Кто их, магов, разберёт. Вдруг они этот самый яд в кофе добавляют вместо сахара.
«Между прочим, чудесное средство от ревматизма!» – раздалось у меня в голове.
Магистр как-то растерянно кивнул и сделал знак рукой продолжать. Уговаривать себя не заставила.
– Мужчина был немного странный, нервный. Мне даже показалось, что не в себе. Он наставил на меня палец и выстрелил.
– Что сделал? – переспросил ректор, чей цепкий взгляд впиявился в моё лицо. Было ощущение, что сейчас мою голову срезали слой за слоем, сантиметр за сантиметром, пытаясь докопаться до правды. Не магистр, а монстр какой-то. Интересно, он кто? И тут на ум пришла огромная змея из городского террариума. Она тоже не моргала, когда мы с классом посетили серпентарий, а мне захотелось рассмотреть чешуйчатую морду ближайшего гада. Неприятное зрелище, мерзкое.
– Не знаю, – прошептала я, сжимая в руках ремешок сумочки. Стукнуть бы этого ректора и бежать. Так ведь догонит. А ещё …Я уставилась на руки собеседника, которые продолжали демонстрировать отрастающие и втягивающие когти.