Раненые звезды (СИ)

— Я был немного занят, — ответил я, — спасал одного молодого человека. У него, кстати, есть претензии относительно качества подготовки.
— «Гимерос», приняла, — Камелия тяжело вздохнула, — не пугайте так меня больше. Ясно?
— Мы постараемся, — Кай вмешался в разговор; я не препятствовал этому — по протоколу высадки он имел право, — и знаешь что, сестричка, — добавил он, лукаво мне подмигнув, — ты была очень права, что настояла. Гриша нам очень нужен. Без него мы бы уже проиграли.
— Никогда в этом не сомневалась, — ответила Камелия, — не мешкайте. До заката не так много времени. «Гимерос» скоро скроется за горизонтом, несколько минут назад я отстрелила спутник-ретранслятор. Он сейчас в торможении. Связь мы не потерям, но возможны задержки.
— Принял, «Гимерос», — ответил я, и добавил по-уставу: — продолжаем выполнение задания.
После случившегося мы соблюдали максимальную осторожность. Мне было вдвойне тяжело — несмотря на обильную пищу, организм медленно восстанавливался после сверхнагрузок. Но Камелия была права — медлить нельзя. Ночью пробираться через джунгли втройне опаснее. Конечно, можно было бы выставить охранный периметр с автоматическим поражением, и заночевать — но тех ресурсов, которые мы взяли с собой, может потом не хватить на работу на самом объекте. Плюс дорога обратно… я старался мыслить рационально. Наша с Каем задача — это нашпиговать объект исследовательской аппаратурой, и наладить связь. Едва ли мы сможем сделать что-то большее (пускай Камелия на это явно рассчитывала — я знать не хотел, какие у неё были для этого основания)
По дороге ещё дважды пришлось использовать оружие. Сначала Кая пыталась атаковать стая псевдонасекомых (от них отбились энергоразрядами), а потом мы по глупости взгромоздились на шею гигантодонта, приняв её за поваленный ствол. Пришлось парализовать гиганта — благо нервный центр у того был едва прикрыт хрящевой тканью. Более плотный костяной череп такого размера станнер мог и не «пробить».
Когда я обдумывал высадку, то хотел еще на подступах к объекту активировать свой особый режим. Просто чтобы изучить его — для самого себя. И потом, при необходимости, сохранить пространство для стратегического манёвра.
Однако, после происшествия с Каем я лишился этой возможности. Точнее, не совсем лишился — просто решил не рисковать лишний раз здоровьем. Я знал, что ещё не до конца восстановился. Думал, что позже будет шанс как следует всё изучить, своими методами, когда мы установим аппаратуру.
Если бы я поступил по-другому, решил бы рискнуть, и «включил» бы свой дар — то всё могло бы пойти иначе. Возможно, перевернулся бы ход самой Истории. К чему бы это привело? Кто знает! Может, и меня самого бы не стало. А всё мироздание, вместе с создателями, считывателями и несчётными стервятниками — пришельцами рухнуло бы в воронку неразрешимого парадокса…
Думая об этом, нельзя не быть немного фаталистом. Как нельзя просто безропотно принимать свою судьбу, даже не пытаясь ничего сделать.
Водопад был красив. Если не вглядываться в саму воду, за которой отчётливо различался невозможный в джунглях блеск полированного металла, его можно было бы принять за вдохновенное творение природы. Два симметричных ската, покрытых густым ковром мхов и лишайников. Стайки ярких насекомых и рыбок, которые на них охотились, высоко подпрыгивая в мелкой водяной взвеси были похожи на ожившую радугу.
Я замер на секунду, наслаждаясь моментом. Хотел сказать Каю, что тут очень красиво. А потом услышал электрический треск. Пахнуло озоном. Кай повалился передо мной прямо на мох, и забился в конвульсиях. Я даже успел отреагировать, и прыгнуть в сторону — но слишком поздно. В следующую секунду свет для меня погас.
  
13
 
Я очнулся от движения, но глаза открывать не спешил. Похоже, меня тащили или катили на чём-то, плавно покачивающемся. Первым делом попытался войти в супер-состояние, чтобы оценить ситуацию. Но потерпел неудачу. Видимо, не успел до конца восстановиться после предыдущего раза, а, может, станнер (или какой-то его аналог, которым меня вырубили) как-то повлиял на нервную систему.
 
Интересно, это временно, или я вот так запросто лишился своего неожиданного дара?
Рядом послышался голос, говорящий на незнакомом мне языке. Говорил мужчина. Ему ответила женщина. Потом они вдвоём рассмеялись. Движение остановилось.
Я попробовал осторожно пошевелиться, и обнаружил что намертво зафиксирован в позе эмбриона. Не слишком удобно — ноги уже начали затекать.
Спустя ещё несколько секунд я расслышал, как нас вызывает Камелия: «Ребята, что случилось? Я наблюдала нестандартную энергетическую активность. У вас всё в порядке? Ребята, на связь!» Шлемофон был рядом. Раз есть связь — значит, микрофон тоже активен. Я тихонько начал набирать в грудь воздуха, чтобы ответить — и сообщить как можно больше за то время, что у меня будет, но меня опередили.
— Приветствую, Камелия, — говорил тот же самый женский голос; его обладательница перешла на марсианский «лингва франка», причём говорила на нём с довольно сильным и неизвестным мне акцентом, — вот и встретились. Можно сказать.
Камелия не ответила, хотя по тихому шипению я догадывался, что связь ещё активна.
— Не хочешь говорить? — сказала женщина, и добавила через секунду — видимо, склонившись к моему уху — голос звучал совсем близко: — я знаю, что ты очнулся. Можешь открыть глаза. Это ничего не изменит.
Я решил осмотреться — терять было нечего. Нас с Каем действительно везли на чем-то вроде небольшой тележки. Мы всё так же были возле водопада. Судя по всему, времени прошло порядочно — наступила ночь. Но вода в озерце и сам водопад довольно ярко светились синим светом. Мне почему-то вспомнились подземелья Сабурово, хотя аналогия была неуместной. Тут свечение было вполне безопасным: биолюминесценция. Наших похитителей я не видел — они шли за спиной, а повернуться не было никакой возможности
Кай всё еще был без сознания, но дышал глубоко и ровно.
Мы двигались по узкой тропинке, протоптанной вдоль озерца, к основанию «скалы». Странно, что я не заметил эту тропинку с первого взгляда. Возможно, смог бы угадать засаду даже без сверхспособностей…
— Это очень любезно с твоей стороны, — продолжала женщина, снова от меня отдалившись, — притащить нам ключ. Теперь мы понимаем, как глупо было пытаться его уничтожить.
Снова молчание. А потом Камелия заговорила — очень быстро, совсем как собирался сделать я только что:
— Ребят не верьте ни единому слову. Не сотрудничайте. Продержитесь, я найду выход…
Голос оборвался. Очевидно, похитители вырубили связь.
— Не сотрудничать, — усмехнулась незнакомка, — можно подумать, у вас есть выбор.
Мы свернули за одну из складок «стены», и оказались возле узкого проёма, вырезанного в металле, видимо, недавно — его края всё еще блестели в неверном синеватом свете.
Нас вкатили внутрь.
А потом произошло нечто необычное. Я ощутил едва заметное воздействие — как будто меня кто-то ощупал невидимыми ладонями. Очень странно, но ощущение показалось мне знакомым. Не сразу, но я всё-таки вспомнил: нечто подобное было, когда я обнаружил древний челнок на плато Маньпупунёр. За секунду до того, как треснула скала, открывая проход.
Сразу за пробитым входом был небольшой коридор, изгибающийся под прямым углом, и переходящий в сферическую камеру. Тут было искусственное освещение, и я впервые увидел людей, которые нас похитили. Они были в чёрных, будто бы плетёных обтягивающих костюмах (скорее всего, армированная броня) и тактических шлемах с кислородными приборами неизвестной мне конструкции. Лиц было не разглядеть.
 
Женщина, которая привезла нас сюда, начала что-то говорить на незнакомом языке, но тут же смолкла. Вокруг нас вспыхнули стены. Заморгали всеми цветами радуги, потом остановились на приглушенном розоватом свете, какой бывает на Земле в южных широтах ранним утром.