Тот самый сантехник 8 (СИ)

Вопрос перешёл в стан риторических.
Вылавливая первую возобновившуюся связь на телефоне и интернет вместе с ней, крановщик что-то пытался рассказывать предку, но в основном показывал на дисплее. 
С заднего сиденья периодически доносились диалоги, вроде:
– Отец деда! Да ты послушай. Ну или сам прочитай, – пытался донести свою мысль крановщик. – Хокку – это прекрасно. Как и любое творчество, если душу вкладывают. Сам посуди. Вот, слушай… «Подобен ситаре нефритовый меч в руках самурая». А? Каково? Здорово же!
– А перевод? – свёл густые брови Макар Берёзович.
– В умелых руках и хуй – балалайка! – объяснил Стасян. 
– Так это же наша присказка!
– Вот именно… Но какова обвёртка! А?
И оба заржали. И замахали руками так, что машину повело на грунтовке.
– Так, тише там. Разошлись, – буркнул водитель и в руль сильнее вцепился, удерживая автомобиль на подсыпанной дороге, что в любое время года была одинаково ужасна. Зимой скользкой, потому что снег и лёд, летом – скользкой, потому что камни сырые, а в межсезонье либо сырой, либо скользкой, либо пыльной и сколько не мой автомобиль, приедет как вернувшись из пустыни.
Пассажиры притихли. Каждый думает о своём. Боря снова посмотрел в зеркало заднего вида. Там торчит копыто кабана. И багажник завален дарами по самую кромку. Прижимает. Но бдительности терять не стоит. 
А что за дары? Так гостинцы в дорогу. Там всего-то мешок картошки, соленья пяток банок, варенья ещё пяток, но пол-литровых или литровых, почти половина туши кабана с тем самым копытом, замороженные грибы в пакете, ещё солёные грузди в банке, а особняком сала килограмм пять. Тоже замороженное, да с чесночком. И чем больше тает, тем больше вызывает аппетит.
«Да что дары? Ты понимаешь, что ты Раю насовсем забрал? Всё! Обратно её, считай, не ждут. Разве что с позором. А она тот позор не переживёт», – заявил внутренний голос. И в чём-то Боря был с ним согласен. План, по которому можно было взять, а потом отправить обратно на рейсовом автобусе с дедом хоть и мелькнул в голове, но тут же был отставлен в сторону.
Потому что девственницей брал. А раз взял – отвечай.
«Но Зоя тоже – девственница. Была, по крайней мере», – заспорил внутренний голос: «И никто на свадьбе не настаивал, чего-то. А чем двадцатилетняя девственность отличается от сорокалетней? Сроком хранения?»
Боря тяжело вздохнул. Сейчас ещё и его телефон начнёт связь ловить, звонки пойдут, а там ненужные разговоры. И либо Наташка позвонит, либо Дашка. Либо того хуже – Дина. А это сразу обернётся хуком с правой.
Украдкой отключив телефон, Боря всё же решил, что поселит всех троих до поры до времени в бывшей квартире Степаныча. 
– Короче, отдохнёте, переночуете на квартире. В себя придёте. А назавтра, Стасян, с дедом в больницу сгоняешь. Ну и так скажут, что по срокам. Сразу аппарат этот слуховой сделают или нет, я не знаю. Но живите сколько надо. А мне по делам надо.
– А мне что делать? – тут же повернулась к нему Раиса, потревожив сумку между ног. Она всего одна, уезжала налегке, собиралась в спешке. Но всё же – уехала. И обратно не собирается.
– Ну ты это… – прикинул Боря. – Картоху почисть, приберись. Обустраивайся, короче. Потом как вернусь, всё и решим.
– Хорошо, Боря, – снова посветлела лицом Раиса, так как умела чистить картошку, да и убираться в доме ей не привыкать. 
«Не всем для этого нужно клининг с бурчащей бабушкой вызывать», – заметил внутренний голос.
– Стасян, там скажешь, сколько денег надо, – снова обратился к крановщику сантехник. – Я подкину.
– Ты чего, братан? – не понял Сидоренко-младший. – Мы же вчера всё обсудили. Есть у меня деньги.
– А, да? – ничего не помнил Боря.
Но Стасян вошёл в положение и объяснил:
– Я же вспомнил пин-код от карты, только баланса не знаю. Давай в банк заедем по пути, а? Сниму на жизнь маленько.
– Хорошо, – ответил водитель и они заехали.
Стасян задержался на полчаса. И когда терпение было на исходе, вышел из банка с объёмным пакетом. Подойдя к машине, не стал стучать в окно водителю, но сразу открыл дверь и высыпал из пакета корешу на коленки аккуратные пачки, состоящие из пятитысячных купюр.
 
– Что это? – не понял Боря.
– Как что? Деньги, – хмыкнул Стасян, оглянулся и на первого попавшегося мужика пальцем ткнул. – Слушай, дай закурить?
Мужик, оценив стать крановщика, предпочёл угостить сразу всей оставшейся пачкой и поспешил скрыться за дверями банка, где хотя бы в теории должна быть охрана.
Закурив, крановщик и объяснил:
– Оказывается, у меня больше двух лямов набралось. В основном трофейные. Да я уже и забыл. Мы же отрядом с Могилой там чего-то только не выбивали в поле. Всё, что горит, на гусенице или на колёсном ходу, жгли. Не за деньги, конечно. За Родину. В основном на весь отряд и распределяли. Но походу братан и мне что-то приписал сверх «нормы».
Стасян выпустил колечко дыма и продолжил:
– Так что, я подумал, пока на нули смотрел. Вспомнил твою ситуацию. Со своей сравнил. И решил ту твою однушку взять, про которую ты рассказывал, что рядом с квартирой Степаныча. Она сильно убитая? 
– Ну… всё чинится, Стасян.
– На ремонт могу кредит взять, если утроишь меня к себе, – тут же предложил крановщик. – официально только. Ты же ИП собрался организовывать, да? Так устрой меня… штукатуром каким-нибудь. Или моляром. Да хоть чернорабочим. Просто скажи, что надо делать. За три года-то расплачусь. Там на меня переоформим, чтобы тебе без налогов. Сделаю ремонт, всё такое. Но как полгода официально отработаю, сразу можно будет справку брать о доходах и не только кредитами обзаводиться и женой озадачиться, но и за Катей-Катёнком на Донбасс ехать. Поможешь с усыновлением? 
Боря в глаза посмотрел. А тот не шутит. Всё вспомнил. 
– Или это удочерение? – задумался Сидоренко-младший. – Борь, я в душе не ебу насчёт всех этих бумажек. Но по-братски поможешь, а? А я на любую работу готов. Сразу. Без вахт и смен. Любая делюга сойдёт. Главное, чтобы ребёнок долго не ждал. Там ей весточку какую с братьями передам. Договоримся, да?
Глобальный кивнул и снова собрал купюры в пакет. Квартира с аукциона досталась ему что называется «на сдачу». Он даже не помнил точной суммы при расчёте. Что-то около миллиона. Поэтому с учётом этой суммы и на материалы хватало, и в небольшой прибыли оставался. А дальше уже – нюансы, зависящие от пожеланий заказчика. 
«Вдруг джакузи себе какую захочет? Или унитаз золотой поставить?» – прикинул внутренний голос: «А может и обои с розочками его устраивают? Бумажные. Наверняка не скажет никто».
– Слушай, ну выручаешь ты меня по деньгам выходит, – только и ответил Боря. – На первое время хватит на Шаца. А всё остальное решим, – и он похлопал крановщика по плечу, пока позволял уровень автомобиля. – Конечно, решим, братан. Не переживай.
Теперь посветлел лицом и крановщик.
– Боря, у тебя долги? – сразу включилась в разговор Рая. – Много? У меня если что есть немного денег. Я… копила. Откладывала.
«У меня такие долги, что многим за всю жизнь не отдать, а ещё двое потенциальных детей и куча непоняток с любовницами!» – хотел воскликнуть Боря, но лишь губы в линию втянул. Потому что приятно, что небезучастна. Приятно, что интересуется. Приятно. Безумно приятно. Как будто действительно семью можно создать и делить проблемы на двоих или вовсе множить на ноль. 
«Но чего девушку сразу по знакомству расстраивать? Переспать с ней – ещё не показатель. И всё-таки скоро восьмое марта, международный женский день. Завоюй как следует сначала, Боря», – напомнил и внутренний голос: «А потом уже и грузи своими проблемами!»
– Всё будет хорошо, – ответил сантехник с лёгкой улыбкой и повёз всех троих заселять на квартиру.
Он очень надеялся, что Наташке не придёт в голову зайти на огонёк в эти дни без звонка. Но, как и в любой день жизни – не мог быть уверен в этом наверняка. Зато появился отличный повод заскочить с цветами и обо всём с ней поговорить.