Абсолютное оружие (сборник)
– Вот и я оттуда, – сказал Бартолд. – Я твой дальний родич из будущего. А прибыл я для того, чтобы предложить тебе несметное богатство!
Байртр проворно сунул меч в ножны.
– Это весьма любезно с твоей стороны, родич, – сказал он вежливо.
– Иди со мной, – распорядился Бартолд и повел его к флиперу.
В коричневом чемоданчике лежало все необходимое. Бартолд лишил Байртра сознания с помощью микрошприца. Затем, приставив ко лбу Байртра электроды, гипнотически привил ему краткий курс всемирной истории, достаточное знание английского языка и некоторые представления об американских обычаях.
Гипнообучение длилось почти двое суток. Тем временем Бартолд специальным аппаратом пересадил кожу со своих пальцев на пальцы Байртра. Теперь отпечатки у обоих стали идентичны.
Затем, то и дело сверяясь со списком, Бартолд наделил Байртра кое-какими недостающими особыми приметами и избавил его от кое-каких излишних. Процесс электролиза скомпенсировал то обстоятельство, что Бартолд начинал лысеть, а его родич – нет.
Когда все было закончено, Байртр застонал, схватился за свою гипнофаршированную голову и сказал на современном английском языке:
– Ну и ну! Чем это ты меня оглушил?
– Не тревожься, – ответил Бартолд. – Займемся-ка делом.
Он вкратце изложил свой план обогащения за счет корпорации «Межвременная Страховка».
– А там и вправду заплатят? – спросил Байртр.
– Заплатят, если не смогут оспорить претензию.
– И такие огромные деньги?
– Да. Я проверял заранее. Страховая премия за раздвоение личности фантастически высока.
– Этого я по-прежнему не понимаю, – сказал Байртр. – Что такое раздвоение личности?
– Так бывает, – объяснил Бартолд, – если путешественник в Прошлое пересек зеркальную трещину в фактуре времени. Это случается чрезвычайно редко. Но уж когда случается… В Прошлое, сам понимаешь, отправлялся один, а вернулись два абсолютно одинаковых человека. Каждый считает, что он-то и есть подлинный, первоначальный, что только ему принадлежит право на собственность, службу, жену и так далее. Кто-то один должен отречься от всех прав и отправиться жить в Прошлое. Другой остается в родном времени, но живет в вечном страхе, с вечной тревогой и чувством вины.
– Гм, – Байртр задумался. – И часто оно случалось, это самое раздвоение?
– За всю историю путешествий во времени – раз десять, не больше. Есть меры предосторожности: принято держаться подальше от Узлов Парадокса и соблюдать тысячелетнее ограничение.
– Ты заехал дальше, чем на тысячу лет, – вставил Байртр.
– Я пошел на риск и выиграл.
– С такими деньгами я мог бы стать бароном, – мечтательно проговорил Байртр. – А в Ирландии, пожалуй, даже королем! Я к тебе присоединяюсь.
– Прекрасно. Распишись вот здесь.
– А что это? – спросил Байртр, хмуро поглядев на казенного вида бумагу, подсунутую Бартолдом.
– Всего-навсего обязательство: получив с «Межвременной Страховки» должную компенсацию, ты тотчас же вернешься в Прошлое, в любую эпоху по собственному усмотрению, и откажешься от всех и всяческих прав на Настоящее. Подпишись «Эверетт Бартолд». Дату я проставлю попозже.
– Ты все предусмотрел, а? – вздохнул Байртр.
– Старался уберечь себя от досадных неожиданностей. Мы отправляемся на мою родину, в мою эпоху, и я намерен там и остаться. Пошли. Тебе надо постричься и вообще привести себя в порядок.
Рука об руку двойники зашагали к флиперу.
Открыв дверь, Мэвис пронзительно вскрикнула, всплеснула руками и упала в обморок.
Позднее, когда мужья привели ее в чувство, она в какой-то степени овладела собой.
– Получилось, Эверетт! – сказала она. – Эверетт!
– Это я, – отозвался Эверетт. – Познакомься с моим родичем Коннором Лох мак Байртром.
– Невероятно! – вскричала миссис Бартолд.
– Значит, мы похожи? – спросил ее супруг.
– Неразличимо! Просто неразличимо!
– Отныне и присно, – повелел Бартолд, – считай нас обоих Эвереттом Бартолдом. За тобой будут следить сыщики и следователи страховой фирмы. Помни: твоим супругом может быть любой из нас или оба вместе. Обращайся с нами совершенно одинаково.
– Как хочешь, дорогой, – с напускной застенчивостью проворковала Мэвис.
– Разумеется, кроме того… то есть кроме как в сфере… сфере… черт возьми, Мэвис, неужели ты сама не разбираешься, кто из нас – я?
– Конечно, разбираюсь, милый, – проворковала Мэвис. – Жена везде узнает своего мужа.
С приходом двух Эвереттов Бартолдов в помещении «Межвременной Страховки» воцарились ужас, смятение, страх и бестолковая лихорадка телефонных звонков.
– Первый случай подобного рода за пятнадцать лет, – сообщил мистер Гринз. – О господи! Вы, конечно, согласны на детальный осмотр?
Их ощупывали и мяли врачи. Врачи обнаружили расхождения, каковые скрупулезно перечислили, обозначив их длинными латинскими терминами. Однако все эти расхождения не выходили из нормального диапазона отклонений, какие бывают у темпоральных двойников.
Инженерно-технические работники «Межвременной Страховки» выверили темпорометр, установленный на флипере. Они осмотрели приборы управления – на них были заданы эпохи: Настоящее, 1912, 1869, 1676 и 1595. На перфоленте был пробит и 662 год – год запретный, – но, как показывал темпорометр, эта команда не была исполнена. Бартолд объяснил, что случайно задел не те кнопки, а потом счел за благо оставить все как есть.
Подозрительно, но не дает оснований отказать в выплате премии.
Мистер Гринз предложил компромиссное решение, которое оба Бартолда отвергли. Он предложил два других, которые постигла та же участь.
Последняя беседа состоялась в кабинете Гринза. Два Бартолда расселись по обе стороны письменного стола, и вид у них был такой, будто вся эта история им наскучила.
– Хоть убейте, не понимаю, – сказал Гринз. – Для эпох, по которым перемещались вы, сэр, и вы, сэр, вероятность попадания в зеркальную трещину составляет примерно одну миллионную!
– Видимо, эта одна миллионная себя и показала, – заметил Бартолд, а Байртр кивнул.
– Но как-то все кажется не… ну да ладно, чему быть, того не миновать. Вы уладили вопрос о своем дальнейшем сосуществовании?
Бартолд протянул Гринзу документ, подписанный Байртром еще в 662 году.
– Отбудет он, незамедлительно после получения компенсации.
– Вас это устраивает, сэр? – обратился Гринз к Байртру.
– Еще бы, – ответил Байртр. – Все равно, мне здесь не по нутру.
– То есть как это, сэр?
– Я хочу сказать, – заторопился Байртр, – мне всегда хотелось оторваться от общества, знаете, такая у меня затаенная мечта – жить в укромном месте, на природе, среди простых людей и так далее…
– Понятно, – с сомнением в голосе произнес мистер Гринз. – А вы разделяете эти чувства, сэр? – обратился он к Бартолду.
– Безусловно, – категорически заявил Бартолд. – У меня точно те же затаенные мечты. Но кто-то из нас вынужден остаться – из чувства долга, знаете ли, – так вот, остаться согласился я.
– Понятно, – повторил Гринз, хоть тоном он ясно показывал, что ему решительно ничего не понятно. – Гм. Хорошо. Вам сейчас выписывают чеки – вам, сэр, и вам, сэр. Можете получить завтра же с утра… Конечно, если до тех пор нам не представят доказательств вашей недобросовестности.
Бартолд схватил Байртра за руку и потащил к вертолету-автомату, причем сознательно не сел в первый же свободный.
Он нажал клавишу управления, потом посмотрел назад – нет ли погони. Потом обшарил кабину вертолета, проверяя, нет ли скрытой кинокамеры или звукозаписывающей аппаратуры. И лишь после этого заговорил с Байртром.
– Ты безнадежный кретин! Эта шуточка может обойтись нам в целое состояние! Гринз, несомненно, держит нас теперь под наблюдением. Если заметят хоть что-нибудь – что-нибудь опровергающее наши права на премию, – это будет значить Каторжный Планетоид.
– Нам надо держаться начеку, – здраво рассудил Байртр.