Абсолютное оружие (сборник)
– Рад, что ты это понимаешь, – отозвался Бартолд. – Вечером поиграем в картишки, поболтаем, попьем кофе и вообще все проделаем так, будто мы оба – Бартолды. Утром я поеду за чеками.
– Годится, – согласился Байртр. – С удовольствием вернусь. Не понимаю, как ты тут терпишь вокруг себя сталь и камень. Нет уж, я – в Ирландию. Стану ирландским королем!
– Не загадывай, рано еще.
Бартолд отпер дверь, и они вошли в дом.
– Здравствуй, милый, – произнесла Мэвис, глядя в пространство между ними.
– Ты уверяла, что всегда узнаешь меня, – сухо прокомментировал Бартолд.
– Конечно, узнаю, дорогой! – Мэвис одарила его нежной улыбкой. – Просто мне не хотелось обижать бедного мистера Байртра. Тебе кто-то звонил, милый. И еще позвонят. Котик, я тут проглядывала рекламные объявления о мехе эскаргов. Полярный марсианский эскарг чуть дороже простого канального, но…
– Кто-то звонил? – перебил ее Бартолд. – Кто же?
– Не назвался. Зато он гораздо прочнее, и мех отличается радужным блеском, исключительно…
– Мэвис! Что ему было нужно?
– Что-то такое в связи с раздвоением личности, – ответила жена. – Но там ведь все улажено, не правда ли?
– Ничего не улажено, пока у меня на руках нет чека, – обозлился Бартолд. – А теперь повтори слово в слово, что он тебе сказал.
– Да сказал, что звонит насчет твоей так называемой претензии к корпорации «Межвременная Страховка»…
– Так называемой? Прямо сказал «так называемой»?
– Слово в слово. Так называемой претензии к корпорации «Межвременная Страховка». Сказал, что непременно должен переговорить с тобой, и срочно, до наступления утра.
Бартолд почернел.
– И он сказал, что перезвонит попозже?
– Он сказал, что явится лично.
– Что такое? – всполошился Байртр. – Что это значит? Не иначе как страховой сыщик!
– Вот именно, – подхватил Бартолд. – По-видимому, он напал на какой-то след.
В дверь позвонили.
– Открывай, Бартолд! – прогремел чей-то голос. – Не пытайся увильнуть!
– Нельзя ли его умертвить? – осведомился Байртр.
– Слишком сложно! Идем! Через черный ход!
– Но зачем?
– Там стоит флипер. Бежим в Прошлое! Неужто не понимаешь? Будь у него в руках полновесные доказательства, он бы давно передал их корпорации. Значит, он только подозревает. Может быть, надеется расколоть нас своими вопросами. Если не попадаться ему на глаза до утра, то мы в безопасности!
– А как же я? – всхлипнула Мэвис.
– Заморочь ему голову, – отмахнулся от нее Бартолд и поволок Байртра через черный ход к флиперу.
Черт возьми! Инженеры и техники страховой компании изъяли из машины темпорометр.
Все пропало! Без темпорометра флипер недвижим. На какой-то миг Бартолд обезумел от страха, но тут же взял себя в руки и решил, что надо как-то выпутываться.
На приборах оставался фиксированный маршрут. Настоящее время и годы 1912, 1869, 1676, 1595 и 662. Поэтому даже без темпорометра во все эти эпохи можно попасть, управляя флипером вручную.
Бартолд быстро нажал кнопку «1912» и взялся за рычаги управления. До него донесся вопль жены. И крик незнакомца.
– Стой! Стой, тебе говорят! – кричал незнакомец.
И флипер ринулся в путь сквозь годы.
Бартолд с Байртром пошли в салун, заказали по кружке пива (десять центов за кружку) и налегли на бесплатную закуску.
– Чертов сыщик, и надо же ему было совать нос куда не просят, – пробормотал Бартолд. – Ну, теперь-то мы от него оторвались. Придется уплатить солидный штраф за вождение флипера без темпорометра. Но теперь это мне по карману.
– Для меня все это чересчур стремительно, – пожаловался Байртр. Он покачал головой и пожал плечами. – Я только хотел спросить, каким образом бегство в Прошлое поможет нам получить завтра утром чеки в твоем Настоящем. Но теперь я и сам догадался.
– Конечно. Считается-то объективное время. Если скроемся в Прошлом часов на двенадцать, то прибудем в мою эпоху через двенадцать часов после отправления. Так исключается возможность накладки – прибытия в самый миг отправления или даже раньше. Обычные правила движения.
– А где мы сейчас?
– В Нью-Йорке 1912 года. Довольно занятная эпоха.
– Я хочу домой. А что это за люди в синем?
– Полисмены, – ответил Бартолд. – Они, по-видимому, кого-то разыскивают.
В салун вошли два усатых полисмена, а за ними следом – необычайно толстый человек в одежде, заляпанной типографской краской.
– Вот они! – взревел Джеки-Бык Бартолд. – Хватайте этих близнецов, начальники!
– В чем дело? – осведомился Эверетт Бартолд.
– Это ваш экипаж стоит на улице?
– Да, сэр, но…
– Все ясно. У меня ордер на арест вас обоих. Так и сказано – «в сверкающем новом экипаже». И вознаграждение обещано, кругленькая сумма.
– Этот малый заявился прямехонько ко мне, – сказал Джеки-Бык. – Я ему говорю, дескать, рад буду помочь… а надо бы дать ему раза, интригану вшивому, сукину…
– Начальники, – всполошился Бартолд, – мы ни в чем не виноваты!
– В таком случае, вам нечего опасаться. А теперь следуйте за мной.
Бартолд увернулся от полисмена, огрел Джеки-Быка по физиономии и выскочил на улицу. Байртр отдавил каблуком ногу одному полисмену, другого стукнул под ложечку, отпихнул в сторону Джеки-Быка и устремился вслед за Бартолдом.
Они прыгнули во флипер, и Бартолд нажал кнопку «1869».
Флипер спрятали на извозчичьем дворе и пошли в близлежащий парк. Расстегнули рубашки и разлеглись на травке.
– Откуда сыщику известен наш маршрут? – спросил Байртр.
– Сыщик знает, что у нас нет темпорометра, поэтому нам доступны только эти годы.
– Значит, и здесь опасно, – заключил Байртр. – Возможно, он нас ищет.
– Возможно, – устало согласился Бартолд. – Но ведь он нас пока не нашел! Еще несколько часов – и мы в безопасности.
– Вы убеждены в этом, джентльмены? – раздался вкрадчивый голос.
Бартолд поднял голову и увидел Бена Бартолдера, а в левой, здоровой руке у него – маленький пистолет.
– Значит, и вам он предлагал вознаграждение! – воскликнул Бартолд.
– Еще как предлагал! И это, смею вас уверить, было весьма заманчивое предложение. Но меня оно не волнует.
– Не волнует? – переспросил Байртр.
– Ничуть. Меня волнует только один вопрос. Я бы хотел знать, кто из вас оставил меня с носом вчера вечером в салуне?
Бартолд и Байртр посмотрели друг на друга, потом на Бена Бартолдера.
– Никто не смеет безнаказанно оскорблять Бена Бартолдера. Пусть у меня всего одна рука, я потягаюсь с любым двуруким! Так вот, мне нужен тот, вчерашний. А другой пусть уйдет с миром.
Бартолд и Байртр встали. Бартолдер отошел назад, так, чтобы оба оставались под прицелом.
– Который из вас, джентльмены? Я не из терпеливых.
Он стоял перед ними, вызывающе покачиваясь на носках, злобный и ядовитый, как гремучая змея.
Бартолд в отчаянии только удивлялся, отчего Бен Бартолдер еще не выстрелил, отчего просто-напросто не уложил их обоих.
Но потом решил эту загадку и тотчас же разработал единственно возможный план действий.
– Эверетт, – окликнул он Байртра.
– Что, Эверетт? – отозвался тот.
– Сейчас мы повернемся к нему спиной и направимся к флиперу.
– А пистолет?
– Он не станет стрелять. Ты идешь?
– Иду, – процедил Байртр сквозь зубы.
– Стой! – заорал Бен Бартолдер. – Стой, стрелять буду!
– А вот не будешь! – огрызнулся Бартолд на ходу. Они успели выйти в переулок и приближались к цели.
– Не буду? Думаешь, побоюсь?
– Не в этом дело, – разъяснил Бартолд, подходя к флиперу. – Просто у тебя не такой характер, чтобы застрелить совершенно невинного человека. А ведь один из нас невиновен!
– Плевать! – взвыл Бартолдер. – Который из вас? Признайся, трус несчастный! Который? Вызываю на честный бой. Признайтесь, иначе обоих пристрелю на месте!
– А что скажут ребята? – парировал Бартолд. – Скажут, что у однорукого сдали нервишки, и он убил двух безоружных чужаков!