Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
И если бы не Кейел, наверное, я бы перестала копать землю лишь тогда, когда свалилась бы без сил. Только вспомнив, как засыпала в его объятиях, я осознала, что уже ничего нельзя исправить. Мы опоздали. Весь мир опоздал…
Поздним утром, наблюдая за напряженными ребятами, я давила из себя улыбку, но все еще боялась сказать хоть слово. Боялась, что, как только заговорю, меня начнут расспрашивать. Ответить – стало непосильной задачей. В душе не осталось и толики пустоты, которую хотелось заполнить словами. Все вытеснила боль, и мне казалось, что молчание – единственная броня от нее. Нарушить его означало пробить брешь, позволить боли просочиться и снова отравить рассудок.
Заговорила только ближе к вечеру, когда кивать надоело. На осторожный вопрос Кейела, могу ли я обсудить произошедшее, покачала головой. Он словно сразу все понял, и перевел разговор в другое русло. Рассказывал мне о некоторых обычаях виксартов и васовергов и постоянно следил за реакцией на слова. Окончательно я пришла в себя в поселении, где брали волков.
В него нас не пустили. Десиен, а может, все же кто‑то другой, добрался и до этого места…
– Пусть духи будут милостивы к вам! – поприветствовала улыбчивая фангра, встретив нас в метрах пятидесяти от поселения.
Я помнила эту девушку, и когда она, глянув на мою седую голову, сложила в молитвенном жесте руки на груди и покачала головой, улыбнулась ей. Она снова повернулась к Кейелу, как к главному среди нас, и пояснила:
– Гелдовы почувствовали, что грань мира истончилась. К нам зачастили разные девушки, юноши и старики. – Поправив складки простого платья, склонила голову к плечу и добавила тихо: – Они необычные и хитрые. Заманивают красотой, выгодой, просят то, в чем мы сами остро нуждаемся, но мы ни в чем не отказываем им и лишнего у них не берем.
– Думаете, Повелители? – выступил вперед хмурый Роми.
Черноволосая и голубокожая кротко кивнула. Опять на Кейела посмотрела и с настойчивой мягкостью затараторила, словно боялась, что ее перебьют:
– Мы принимаем у себя незнакомцев, а знакомых просим уйти. Ограничили общение даже между своими. Все ради общего блага. Опасаемся вызвать гнев у кого‑либо, оговориться и накликать беду. Мало ли привлечем охотных до крови Повелителей.
– Вам повезло, что в поселении много гелдовов, – понимающе отозвался Кейел.
– Их мудрость всегда оберегала нас. – Фангра широко улыбнулась. – Я заберу волков и выпущу Тоджа. К его седлу привяжу котомку с квасом и пирогами. Вы простите, что не позволяем остаться на ночлег, не держите зла. – Снова прижала к груди руки, сцепленные в замок. Опять на меня глянула и сказала: – А тебе, милая человечка, косынку передам, там же положу. Носи ее на лице, чтобы метку прикрыть. Да к тому же она счастье приносит. Мой брат много раз в этом убеждался.
– Не стоит. – Я растерялась и ухватила Кейела за локоть. – Пусть у брата и остается.
– Ему без надобности. Умер он. Как ее дома забыл, так и умер.
Желание отказаться от такого подарка только усилилось, но опасаясь – будто и впрямь ощущала непривычное благоговение в этом месте, – я не осмелилась настаивать.
Из поселения уходили без оглядки. Молчали до тех пор, пока оно не осталось далеко за нашими спинами, а в полный голос заговорили только ближе к вечеру. Наши предположения сошлись на том, что Десиен намеренно истончил грань мира там, зная, что мы пройдем этой дорогой.
Громкое высказывание Роми вырвало из воспоминаний, заставило встрепенуться и прислушаться:
– Итак, судя по тому, что тут написано, нам придется встретиться с собственной скверной. Она обрушится на нас в той же мере, в какой мы обрушим ее на нее.
Я нахмурилась, оторвалась от плеча Кейела и спросила:
– Что, прости?
– Что тебе не нравится? – Ив приподнялась на локтях. – Асфирель, это те слухи, которым хотя бы немного можно верить.
– Слухи слухами, а трактовать это как? – Я поежилась и, вскинув брови, взглянула на Кейела. Может, он доступно объяснит мне, что значит, путанная фраза.
Он хмыкнул и ответил:
– Не знаю. Другие говорят чуть иначе. Якобы ненависть, злоба и ярость, спрятанные в нас, под Сводами Скверны обретут отражение и обрекут свой сосуд на заслуженные муки.
Взгляды ребят внезапно сошлись на мне. И смешалось в них такое эмоциональное разнообразие, что захотелось спрятаться: жалость, опасение, укор…
Елрех, явно усмотрев мое замешательство, быстро возобновила помешивание в котелке и дополнила слухи:
– А я слышала, что жестокой смерти можно избежать.
– Я тоже слышал, – как‑то скептически проговорил над моим ухом Кейел. – Если смиренно принять ее.
Я тихо протянула:
– Мы не можем.
Роми фыркнул. Кейел усмехнулся и согласился:
– Конечно не можем. – И бодрее продолжил: – Послезавтра мы лично получим возможность развеять все слухи, или увидеть чудовище, пусть и созданное из нашей собственной скверны. Одно наверняка – мы уйдем оттуда живыми. И пусть духи не отвернутся от нас.
И словно молитва над лагерем разнеслись нестройные фразы ребят, повторяющие последние слова Кейела.
Нахмурившись сильнее, я сомкнула губы, но от мыслей не сумела сбежать…
Пусть духи помогут нам.
* * *
Кейел.
Издавна два торговых города региона Нестихающих ветров замкнули между собой священное кольцо. Размеров и успехов независимого города, Заводи Ал’литра, ни один из них не достиг, как и любой другой город, находящийся под контролем правителей. Вдобавок у этих городов имелись значительные недостатки и отсутствовали преимущества, которые мешали привлекать гильдии торговцев из других регионов – Нестихающие ветра примыкали к Краю мира, да и небеса нередко проливали на них слезы, даже отдающие вкусом и запахом крови. Они часто размывали почву, наполняли реки, болота и озера водой. Опасаясь паводков, немногие селились у берегов, предпочитая строить непересыхающие колодцы. В общем, регион, так любимый духами ветров, вобрал в себя все, что отпугивало и путников, и желающих обосноваться тут. Оставались только самые крепкие натуры.
Несмотря на то, что смелые жители строили поселения как можно дальше от Кровавой воды, неблагоприятное расположение играло весомую роль и не последнюю. Скудная на ресурсы земля – вторая преграда на пути к обогащению. Чтобы хоть как‑то отстаивать свободу перед влиянием других регионов и всемогущих мудрецов, давно умершие местные правители воспользовались неисчерпаемым природным ресурсом – ветром.
Маршрут их священного кольца был ограничен пятью точками, и удачно в них попадали священные кольца региона Рубиновой сладости – одного из самого богатого, но опасного из‑за высокой преступности, близостью леса темных духов, а также Свода Скверны, – и региона Поющих трав, где великий дух Сальир был особенно доброжелателен к почве. Правители Нестихающих ветров построили у себя бесчисленное количество ветряных мельниц и чуть меньшее количество водяных, а после наладили с этими регионами крепкие дружеские взаимоотношения. Благодаря союзу трех регионов амбары Поющих трав никогда не забивались до отказа, зерно не успевало испортиться, гильдиям земледельцев всегда находилась работа, а казна не истощалась. В то же время даже в самые страшные времена у любого крестьянина Рубиновой сладости в закутке стоял мешок муки.
– И зачем ты мне это рассказываешь? – поинтересовался я, глянув на Ромиара.
Он фыркнул, как всегда спесиво, но через мгновение гораздо проще пожал плечами и признался:
– Всегда интересовался этой сферой. Какой бы силой ни обладали наемники и разбойники, какие бы структурные схемы ни рисовали исследователи и мудрецы, торговцы все равно стоят во главе любого общества.
На горизонте высились черные стены города Тартаон, находящегося чуть севернее и немного ближе к священному кольцу, чем его конкурент. Я поправил полупустой заплечный мешок, еще раз сжал кинжал, убеждаясь, что не потерял его, и напомнил Вольному: