Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Правители руководят регионами.
– Правители, руководя регионами, служат народу, – назидательно ответил он. – Отбери у них торговлю, и что останется от их законов и влияния?
Нет смысла спорить. В первую очередь большей частью фадрагосцев движет нужда, которую кому‑то необходимо удовлетворять. Васоверги тоже торгуют… Точнее, пускают к себе торговцев других рас – в основном изгоев, не прижившихся даже на севере, – но у агрессивной расы в законе все равно преобладает сила. Редкие вожди задерживаются надолго на неустойчивой вершине иерархии. При упоминании васовергов, если тема разговора не касается войны или разбоя, не задумываешься о благоустройстве и какой‑то сплоченности.
– Это обидно, – нахмурился я, глянув на гордый профиль шан’ниэрда. – При таком прозорливом уме быть всего лишь Вольным – неприкосновенным изгоем общества…
Ромиар хотел было ответить, но вскинул подбородок и ускорился. Выходит, в самом деле обидно. Кем бы он был, чем руководил в тени темноволосых собратьев, если бы духи не избрали его? С другой стороны, только рядом с Ивеллин он получал ту информацию, которую не получил бы, проживая среди искусства – частая сфера для ключевых виновников войны Предков.
Я оглянулся на ослепительное солнце. Укрыл глаза рукой от очередного порыва ветра, швырнувшего дорожную пыль в лицо, а затем поспешил за Вольным. В отличие от него, меня в торговом городе этого региона привлекало совсем не смекалка правителей, сумевших выплыть на простейшей схеме, которая все же им особого богатства не принесла. Нравилось мне тут совсем иное.
В регионе Рубиновой сладости была постоянная напасть – браконьеры. Правители богатейшего региона зарабатывали не только на продаже дорогой ягоды, но и на продаже официального права на ее сбор. Не всякая гильдия могла позволить себе это недешевое разрешение, что уж говорить о гильдиях, объявленных вне закона. Но рубиновая сладость всегда манила разнообразием уникальных свойств.
Несмотря на то, что выгодно сбыть ягоду было труднее, чем собрать, охотливых заработать находилось слишком много, и первым городом, куда они стекались, был Тартаон. Правители региона Нестихающих ветров, осознавая вклад в казну от незаконной деятельности намеренно не интересовались этим городом, оберегая себя от гнева духов прямым незнанием, и даже находили способы покрывать его «темных» жителей. Правители Рубиновой сладости тоже не спешили выдвигать претензии, понимая, что плюсов от союза больше, чем минусов. Градоправители и охрана Тартаона, получающие неплохой доход, издавна закрывали глаза на то, что каждый второй путник «потерял» гильдейский знак. Более того, на входах крупнейших рынков вывешивали желтые и красные полотна, якобы украшения, а для знающих нюансы – указатели: первый цвет обозначал рынок с чистым товаром, где браконьерам и разбойникам нечего ловить; второй – тот, куда мы направлялись. Там наверняка отыщется дешевый, но хороший лук какого‑нибудь убитого бедняги. И даже если кто‑то в последующем узнает вещь убитого, таким, как мы, все равно хуже уже не будет.
Ближе к городу разъезженная колея ширилась, почва твердела и имела глубокие борозды следов от колес. У массивных ворот никто не толпился, и ждать нам пришлось недолго. Вот только косые взгляды охранников пристальней задерживались на моей изувеченной щеке и на наглой ухмылке беловолосого шан’ниэрда, одетого без изысков. Молодой, видимо, не обремененный опытом фангр подоспел к нам. Рассмотрев ближе, затеребил ремешок ножен, опустил глаза и неразборчиво промямлил:
– Покажите ваши знаки. Для того, чтобы войти в город…
Подошедший грузный человек, положил ему руку на плечо. Вперившись в нас тяжелым взором из‑под кустистых бровей, махнул головой.
– Проходите.
Ромиар фыркнул, взмахнул хвостом и, недовольно озираясь на шепчущихся охранников и зевак, поспешил вглубь города. Я последовал за ним. Услышал, как верзила сплюнул за моей спиной – безмолвно, наверняка опасаясь прогневать духов, дал понять, что нам тут не рады.
Смешавшись с толпой, насколько это было возможно, мы ускорились. Узнающие нас горожане расходились, образуя впереди клин пустого пространства. Замолкали или переходили на шепот, напоминая ледяную воду в котелке, поставленную на раскаленные угли. Надо бы убраться до того, как вода закипит и сварит нас заживо.
– Хорошо, что не отправили Ив, – бросил Ромиар, позволяя мне опередить его.
Я бывал в Тартаоне не единожды и прекрасно ориентировался в тесных переулках. Проходя мимо Вольного, к нужной улице, согласился:
– Думаю, ты прав.
Несомненно, Ивеллин было бы труднее узнать, а отговорка с потерянным гильдейским знаком не вызвала бы лишних подозрений. Вот только на рынках неприветливого города эльфийка с редкими зельями и невероятно ценными ингредиентами, добытыми на севере, неизбежно привлекла бы к себе ненужное внимание. Если она пострадает, что сделают духи с Вольным? Не хотелось бы потерять такого союзника, как он. И пусть нас мгновенно узнавали, но все же хорошо, что в Тартаон мы не отправили Ив.
На самом рынке тоже существенно ничего не изменилось. Разве что появились осторожные наблюдатели.
Ромиар приблизился ко мне совсем вплотную и с неизменной улыбкой спросил:
– Наемники или алхимики?
Я зацепился взглядом за прилавок, заваленный рыбой. На мгновение обернулся и заметил в толпе компанию мужиков. Они, как и многие, следили за нами, но проявляли интерес слабее. Намеренно, не иначе. Русоволосый эльф, скорее всего, полукровка, повернул голову, и я, получив ответ, ускорился.
– Думаю, наемники. Да еще и вне закона. У эльфа нет одного уха, выходит, к толковому лекарю обратиться не может.
Ромиар повел плечами, но о подробностях не спросил.
Зловоние пропитало бурлящий жизнью рынок. Горожане месили сапогами отходы, свернувшуюся кровь, упавшие с прилавков овощи, зелень. Мухи, согретые ранним солнцем и нашедшие убежище от ветра за стенами города, ползали на продуктах, надоедливо жужжали и мельтешили перед лицом. За прилавком с кроличьими и лисьими шкурами истошно заблеяла коза, помочилась на дощатый настил, копытами сбросила с него тонкий слой свежей соломы к гнилой, старой, покрывающей вязкую грязь. Продавец, не без труда удерживая козу на веревке, повысил голос, расхваливая товар и предлагая приобрести «послушную и ласковую» животину. Высокий широкоплечий фангр толкнул меня плечом, но сразу же, едва шевеля языком, извинился. Перегар мгновенно вышиб дух из моей груди, затмил рыночный смрад.
– И кому предлагаешь продать зелья? – Ромиар растерял напускное самообладание и ошалело озирался.
Я хлопнул его по спине и проговорил:
– Наверное, вы с Ивеллин в Пристанище разбойников не бывали.
Стараясь больше ни с кем не сталкиваться, я спешил пересечь часть рынка, принадлежащую фермерам и кожевникам. По пути лишь приобрел соль, которую нам едва не продали втридорога, но после всего одной угрозы отдали почти задаром.
– И почему они каждый раз проверяют судьбу? – поделился я с Ромиаром наболевшем. – Неужели в самом деле рассчитывают облапошить Вольных?
Он пожал плечами, показательно поигрывая дротиком.
Зелья, зимние растения и грибы мы продали цирюльнику. Рассудительный старый эльф, узнав нас, не стал торговаться, но сразу объявил минимальную цену. Впрочем, вырученная сумма более чем покрывала предстоящие расходы.
– Мы останемся без гроша, – осудил меня Вольный, привыкший к другой жизни.
– Не бойся. В лесу всегда найдется, чем поживиться.
Из благоустроенного торговыми лавками района мы вновь вышли к отрытым прилавкам. Без особо труда обновили одежду, утварь и оружие. Никто не хотел иметь дел с Вольными, и это играло нам на руку: торговцы стремились распрощаться с опасными клиентами поскорее.
Мы без задержки отправились обратно к воротам. Избегая нежелательных встреч, обходили центральную площадь благоустроенной улочкой для низших горожан, но со стабильным доходом. От дома кулинарной гильдии ветерок принес приятный сладкий аромат выпечки и топленого молока. Я бросил взгляд на узкое каменное крыльцо, заставленное горшочными цветами, и хотел было попросить Ромиара заглянуть, но он опередил: