Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Порадуем девушек? – Кивнул в сторону открытой настежь двери.
Если молодая эльфийка, еще совсем подросток, и узнала нас, то проявила вежливость. Быстро запаковала теплые пряники, посыпанные ванилью, и поставила на прилавок бутыль с густым молоком.
У городских ворот мы столкнулись с ожидаемыми осложнениями – ворота закрыты, охранников на постах не было. Ромиар подергал цепи, обвивающие тяжелый засов.
– На замке! – возмутился он.
– Боятся тронуть нас лично. – Я окинул взглядом пустую площадь. – Видимо, ждут, когда мы нарушим порядок первыми, или за нами явятся изгнанницы.
В домах с остроконечными крышами ставни были нараспашку. Белые занавеси висели неподвижно, но затаившиеся наблюдатели чувствовались кожей. Острый высокий частокол отгонял мысли от попытки перелезть его. Какую награду обещали за поимку Ани и Елрех? Как скоро в городе отыщут аспидов или защитников, а после направят к нам? И что они будут делать с нами?
– Даже не с кого требовать отворить двери, – выдохнул Вольный, сжимая кулаки и взмахивая хвостом. Воздух вокруг ощутимо уплотнился, потяжелел.
Я осторожно опустил сумку на землю, вытащил кинжал. Когда‑то безрассудная девочка использовала эту хитрость, но не знала всех деталей в той ситуации. А мне известны…
– Не проявляй агрессию, – предупредил Ромиара.
Вышел чуть вперед. Направил острие кинжала себе в грудь и громко произнес, обращаясь к тем, кто прятался в домах:
– Небо отвернется от вас! От гнева солнца ваш город ничего не убережет! Оно накажет вас за все деяния! Духи Фадрагоса оберегают меня! Великие духи суда на моей стороне! Вы оспариваете их решение?! Препятствуете моей миссии?! – замолчал на долгие секунды.
Когда в окне ближайшего дома заметил движение, медленно выдохнул.
Алурей, помоги мне.
Он милостиво отозвался. С новым вдохом сила напитала легкие, разнеслась по телу. Время остановилось, нити событий окутали небольшую площадь, позволяя выбрать необходимое. Но я заранее знал, что нужно.
Я выбрал, Алурей. Забери мою тень, надели ее голосом, подари ей немного жизненных сил и раздели мое будущее. Отдай мне настоящее.
Я остался неподвижным, безмолвным, приобрел невидимость, а моя тень вскинула голову и продолжила говорить то, что мог сказать я:
– В том, что кровь Вольного прольется на вашей земле, я обвиняю вас, ваших родителей и детей! Ваши гильдии! Весь ваш город! Пусть духи Фадрагоса примут мою клятву и рассудят вас!
Перед нашими лицами вспыхнул разноцветный символ. Духи быстро разоблачили обман, осудили мою тень, разрушили ее, но я был невиновен. Все еще невредимый, но раскрытый для зрения окружающих, занес кинжал для удара.
Никто не выкрикнул, чтобы я остановился. Тишина не прервалась. Однако из дома выбежала женщина. Приподнимая светлый подол платья и фартук, она бежала к воротам. В руках у нее бренчали ключи, подвешенные на толстом кольце. Мужик, плюнувший нам вслед, вышел на порог за перепуганной женщиной. Его злила своевольность, возможно, жены, но наблюдал он за ее действиями пусть и неодобрительно, но молча. Пока она возилась с замком, я отступал к воротам. Когда зазвенели цепи, спрятал кинжал. Приблизившись к миловидной, довольно молодой и уступчивой женщине, заметил:
– Ты благоразумна.
Она посмотрела на меня сердито, осуждающе, колко, почти так же, как когда‑то смотрела Аня. Для сходства не хватало лишь затравленности, дикой свирепости и темно‑карих глаз с золотым огнем в их глубине.
* * *
Аня.
Мы просидели в зарослях орешника не меньше четырех часов, прежде чем парни вернулись. На разбор вещей времени у нас не осталось. Судя по спешке, на толковое объяснение – тоже. Все, что я поняла по обрывкам фраз, – нужно убираться как можно скорее.
– Как только выходим из священного кольца – не останавливаемся, – хмуро приказал Роми, пока Кейел привязывал сумки к седлу Тоджа.
От орешника к священному кольцу едва ли не бежали, зато преодолели небольшой путь за считанные минуты. В кругу камней я обняла Кейела. Ощутив сладковатый аромат, напомнивший детство, принюхалась. Печенья? Вольный усмехнулся, наблюдая за мной; в его глазах плясали веселые искорки. Он склонился ко мне, приблизился губами к уху, и я, подготовившись услышать что‑нибудь приятное, невольно улыбнулась. Дыхание согрело кожу, принесло хриплый шепот:
– Итъял, заключи нас в холодные объятия, возьми тепло наше, проведи по грани и отпусти в другом священном кольце. Исшафи, сыграй с нами…
* * *
Многообразие природных ландшафтов, увиденных с высоты, не восхищали как в первое время, но все равно занимали. От региона Рубиновой сладости я ждала чего угодно, но только не того, что увидела. Нанесенные на карту болота не имели ничего общего с моим представлением. Зелено‑желтая гладь воды, покрытая ряской, мерцала под солнечными лучами. Причудливо изогнутые деревья росли прямо из воды, нависали над болотами, тесно жались кронами друг к другу. Тонкие листья оставляли пространство и позволяли взгляду упасть между ними, рассмотреть в их тени свисающую с веток бахрому, будто кто‑то специально развесил на них сено. У стволов собрались островки водных цветов: огромных, пестрых, наверняка, благоухающих.
Когда духи ветра несли нас над возвышенностью, на других деревьях, высоких, стройных, я видела огромные древесные грибы. Они огибали ствол рыжими кольцами, внутри которых затерялась мерцающая вселенная. Судя по тому, что белые птички с алым хохолком, вили на них гнезда, грибы не были ядовитыми и к нечисти отношения не имели.
По мере продвижения болота уступали место широким равнинам, покрытым редколесьем, кустарниками, травами и яркими соцветиями. То и дело среди зеленого ковра россыпью блестели озера, пруды и нити речушек. Возле них часто просматривались ровные линии полей.
Деревня привлекла внимание особенно; я надеялась рассмотреть жителей, но не удалось… Дома стояли на высоких фундаментах, но при этом они были приземистыми, широкими. У некоторых крыши были сделаны словно из кусков коры. А ведь Ив рассказывала, что регион считается богатым. Быть может, богатство копилось в городах, которые мне теперь хотелось рассмотреть. И не только. Возникло желание обрести оболочку и вдохнуть полной грудью. Узнать, каким воздухом дышит местное население.
Вскоре горизонт расчертили остроконечные горы. Вершины прятались в куче облаков; ветер гнал эти ленивые воздушные хлопья, заставляя расступаться и позволяя рассмотреть разнообразие пиков. На земле густая, высокая трава мельчала и блекла; все чаще среди нее виднелись песчаные пятна. Чем дальше, тем сильнее они отвоевывали территорию.
Священное кольцо и вовсе располагалось в пустынной степи. Утоптанные и раскатанные дороги расходились в три стороны, но на запад не вело ни одной колеи.
Как только духи предков вернули физическую оболочку, сразу дохнуло жаром. Он поднимался знойным маревом от земли, раскалял воздух, сушил его. Я успела позабыть, какой отдохнувшей чувствуешь себя после перемещения таким способом. Бодро отступила от центра, но выйти за пределы круга не спешила. Опасалась неизвестной земли. Феррари, появившись в кольце, боязливо осмотрелась, подбежала ко мне и прижалась к ногам. Я усмехнулась, почесывая шершавую морду. Тоже мне, защитницу нашла.
Ребята мягко падали на ноги один за другим. Тодж вытянул голову, втянул горячего воздуха и, кажется, разомлел – закатил красные глаза, невразумительно ни то прорычав, ни то проворковав, распушился и затрясся всем телом. Кейел уже развязывал сумки, распределяя их удобнее для пешего хода. Роми осматривался, будто ждал погони. Елрех морщилась, разглядывая местность, а Ив кривилась.
Кейел потрепал Тоджа по холке и приказал:
– Уходим.
Во время долгого пути парни рассказали нам, как их встретили в Тартаоне. Кейел вытащил пряники и бутылку топленого молока, все еще сохранившего свежесть благодаря необычному перемещению. И хоть мы не были голодными, но наслаждались лакомством.