Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
— Иногда мне кажется, — тихо заговорила я, впервые раскрывая то, в чем даже себе с трудом признавалась, — что я забываю их голоса. Мне все труднее вспомнить лица родителей. Если бы не кошмары… В них я вижу четко отдельные черты лица, а затем стараюсь вспоминать их как можно чаще наяву. Я запросто представляю предметы, которые были на Земле, но не встречаются в вашем мире, но с родными… Я не хочу умирать, Кейел.
— Мудрецы не подсказали тебе способ, как вернуться в твой мир?
— Нет, — опомнилась я, что до последнего нельзя раскрываться ему. Вдруг он сам убьет меня, как возможную опасность для его мира. — Может, ты знаешь варианты?
— Извини, Асфи.
Он покачал головой и крепче сжал мою руку, будто пытался приободрить. Я опустила голову и зажмурилась. Лицо Жени теперь вспоминалось лишь по родинке над губой. И при воспоминании о нем даже отголоска тоски не возникало.
Я потерялась во времени, не заметила, когда Кейел отпустил меня, когда уселась в углу и уставилась на спящего коршуна напротив. Вольный внимательно рассматривал сундуки и клетки, разбросанное оружие вдали от нас, наши сумки, скинутые у входа. Я хмурилась, прослеживая его взгляды, но задавать вопросы не спешила. Не хотелось отвлекать его, если у него вдруг возникли идеи, как выбраться отсюда.
— Асфи! — он так резко обернулся ко мне, что я подпрыгнула на месте. — Помоги мне. Вытащи болт.
Стоит ли уточнять — как? Я даже по телевизору никогда не видела, как это делали. Стрелы обламывали, а наконечник, кажется, проталкивали вперед. А тут что?
— Не обращай ни на что внимание. Постарайся не расшатывать, просто выдерни. Куртка крепкая, он не прошел глубоко. Только быстрее! — прошипел, когда послышались голоса снаружи.
Я вытянула руки, ухватилась за торчащий конец болта, но пальцы лишь скользили по нему. Кейел шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, но терпел. Когда песок посыпался по лестнице, я плюнула на условия и потянула болт, наклоняя из в сторону. Руки Вольного до бела стиснули прутья, но он даже не простонал, только голову опустил. Когда я справилась, он дернулся, в мгновение обернулся отобрал у меня болт и присел, глядя на выход. Я смотрела на его спину, но видела лишь оборванную куртку, кровь напитала рубашку и закапала на песок.
Троица спустилась к нам. Стрекоза скривилась, отталкивая шан’ниэрда в сторону, и остановилась только в полуметре от клетки с Вольным. Она сжала кулак, демонстрируя надетый металлический коготь на указательном пальце.
— Сначала я спущу кровь твоему алхимику, раз она так дорога тебе, что ты ее собой закрываешь. Как быстро ты сообщишь нам, где хранишь свои вещи? Куда прячешь бесценное, Вольный?
— Что именно ты хочешь? — спокойно поинтересовался Кейел, продолжая сидеть на полу.
Шан’ниэрд прислонился к стене у входа и тряхнул головой. Темные волосы рассыпались, скрывая совсем небольшие, тонкие рога. Светловолосая девушка уселась на сундук возле коршуна, играя с ножом в руке.
— Ты искал сокровищницу Энраилл, — улыбнулась эльфийка, подходя ближе.
— С чего ты взяла? — теперь я услышала удивление в его голосе. Если бы не знала правду, точно бы поверила.
Длинные уши дернулись, она бросилась к клетке, вцепилась в прутья и с яростным взглядом зашипела на него:
— Фаррд сообщил мне, чем ты интересовался у него за все время вашего знакомства.
— Так этот идиот решил устроить мне ловушку? Тебе продался? — тихо поинтересовался Кейел, медленно поднимаясь, но не позволил ей ответить: — Ты права, я ищу Энраилл.
Он двигался к ней осторожно, пряча в руке болт и растягивал слова, напоминая змею. Говорил с ней, глядя в глаза:
— У меня есть часть карты и две подсказки, и даже один ключ, но тебе никогда не найти мой тайник. Ты опытная воровка, но я Вольный.
— Без своих духов и меча ты — ничтожество, — улыбнулась она.
Одно резкое движение, и она попыталась отпрянуть, но Кейел ухватил ее за волосы. Я перевела взгляд на бросившихся воров на подмогу, но они только словили падающую эльфийку. Вольный уже стоял у стены и сжимал в руке тонкое оружие.
Девушка упала на колени и расплакалась, обнимая мертвое тело предводительницы. Шан’ниэрд окинул наши клетки безумным взглядом и остановился на мне. Кейел кинулся в мою сторону, чем привлек внимание вора. Рогатый остановился, сжимая кинжал, но вновь зашагал ко мне. Звон ключей смешался со звоном в ушах. Я ощупала себя, осмотрелась, увидела протянутый болт и через пару секунд ухватилась за него.
— Не отступай от стены, — попросил Кейел, схватив меня за руку. — Слушай меня и ничего не бойся.
— Он убьет меня, — мой голос дрожал.
— Или ты его.
Кейел хмурился, глядя на меня. В голове звучал голос Елрех: все ее предупреждения о поисках Энраилл, наставления о том, чтобы даже не проявить слабого интереса к сокровищнице.
— Подпусти его близко и меть в горло. Не отпускай его руку с кинжалом, а еще лучше отбери.
Я качала головой, толком не понимая, о чем он просит. Не представляла, как все это провернуть. Дверь протяжно скрипнула, и я отпрянула к стене. Все в панике сжалось лишь до высокого шан’ниэрда, которому, двигаясь ко мне, приходилось склоняться, и до раскрытой двери у него за спиной. Я прижалась к стене, ощутила дрожь и слабость в ногах, едва выдавила из себя:
— Пожалуйста.
Он усмехнулся, но не остановился.
— Пожалуйста, — всхлипнула я.
Шан’ниэрд взглянул на Кейела и протянул ко мне руку. Я замахнулась на него, целясь в горло, но была ловко перехвачена за запястье. Мир смазался — и я уже лежала. Закричала от резкой боли в животе, слышала голос Вольного. Не соображая, извернулась и вцепилась зубами в руку шан’ниэрда. Я с силой сжимала челюсти даже тогда, когда он перестал удерживать мою руку и пытался оттолкнуть от себя. Ему удалось отшвырнуть меня, но я даже не поняла, что вылетела в открытые двери. Упала, заметила кинжал Кейела прямо перед лицом, девчонку, позабывшую о горе и оборачивающуюся ко мне. Я испугалась, что она убьет меня, поэтому бросилась первая, выставив схваченный кинжал перед собой. Осознание будто отдалилось дальше. Совсем скоро я сидела на коленях и смотрела на расплывающуюся девушку перед собой.
«Ключи» — кричал Кейел.
Казалось, что я вечность снимала с ремня убитой связку, с трудом поднималась и брела к Вольному. Еще дольше пыталась подобрать нужный ключ, слышала, как он требовал, чтобы я отдала их ему. Они выпали из рук, как только за плечо ухватились. Я обернулась и выставила ладонь перед собой, защищаясь от кинжала. Боль в руке ощущалась слабо, но вид прошедшей насквозь стали ошеломил. Мне было очень холодно и тяжело. Я опустилась на колени, повторяя единственное, что, казалось, сможет спасти мне жизнь: «Пожалуйста». Он снова занес руку для удара, но тень за его спиной оказалась проворнее. Я не слышала хруст в шее, лишь увидела, как его тело падает, как Кейел переступает через него и склоняется ко мне. В глазах темнело, а если я не сопротивлялась подступающему сну, ноющая боль отступала. Во сне боль всегда отпускает.
— Аня, — гладила меня мама по волосам, — я люблю тебя, доченька. Я всегда буду поддерживать тебя, но сейчас ты должна признаться, что поступила некрасиво.
— Она сделала больно Соне, — слова давались с трудом. — Голову ей оторвала!
— Пришьем. Нельзя драться из-за куклы — это такая мелочь, — улыбнулась она, чуть склонив голову к плечу. Темные волосы упали на румяную щеку. — Попроси прощение у Тани, она ведь извинилась.
«Асфи, открой глаза» — мелькнуло вместе с белой болезненной вспышкой.
— Хочешь манную кашу или блины? — нежная рука коснулась щеки, и я прижалась к ней, потянулась за лаской.
— Аня, — укоризненно поправила я маму, даже не понимая, откуда взялось дурацкое, но знакомое «Асфи».
— Аня, не спи, пожалуйста! — вместе с болью разрезало сладкий сон.
Я застонала, стиснув зубы. Потолок нависал слишком низко, он невидимо давил на меня, не позволяя дышать. Когда вдох все же удавалось сделать, тошнота подступала от душного воздуха, пропитанного дымом и вонью от животных.